Из Сайгона в Погребок

Пока стою на ногах — пойдём дальше…
Если кому надоел — не читайте. Я опять о Питере полувековой давности.
Мы начали пивную тему, гуляя по Невскому вниз от метро «Маяковская» по направлению к Адмиралтейству. Хотя, вернее будет сказать — гуляя вверх. Нумерация домов начинается от Адмиралтейства.
Перед тем как остановиться на углу Невского и Гоголя (Малая Морская ул.), я вернусь к «Сайгону» выпить чашечку кофе.
— Стелла! Мне «двойной»!
Нет, передумал.
Я, пожалуй, выпью «Бурого Медведя» в буфете слева от входа.
50 грамм коньяка «пять звёзд» и 100 грамм сладкого шампанского — в один стакан.
Мне такой коктейль с конфеткой на сдачу в 1972 году обошёлся бы около 2 рублей. Техник в ЦНИИМФ зарабатывал в день 4 рубля 25 копеек.
Вариантов с коньяком и шампанским было несколько.
Почему я, если бы был буфетчиком, торговал в «Сайгоне» только пятизвёздочным коньяком и сладким шампанским? Потому что вместо «пяти звёзд» я наливал бы под стойкой «три звезды», а шампанское разбавлял бы более дешёвым сухим вином. А ещё лучше — полюстровской водой. У меня на выходе шампанское получалось полусладким. Но «пассажиру» это определить на вкус очень сложно. Сладко во рту? Сладко. И «градус» на месте.
Это называлось пересортицей. Разницу в стоимости буфетчица клала в карман. Ну и, конечно, делилась с теми, кто её на это место поставил — в ресторане «Москва».
Не будешь делиться? Уволят. Поставят того, кто делится.
А чтобы было чем делиться — надо «шалтать-болтать».
Есть пословица: «Жадный платит дважды». Или, как говорил бармен Додик:
— Жадность порождает бедность.
Буфетчице запрещено смешивать напитки — она наливает заказ в два тонкостенных стакана с двумя красными полосками и тремя белыми полосками между ними на ободке.
Есть два варианта:
— шампанское переливается в коньяк
или
— коньяк переливается в шампанское.
Я бы предпочёл — шампанское в коньяк.
Почему?
При наливании коньяка в шампанское на стенках стакана остаётся часть коньяка — как бы прилипает. А тут каждая капля ценна! Поэтому — шампанское в коньяк.
Далее. Некоторые любители, и даже профессионалы «Бурого Медведя», ложкой или пальцем «выбалтывают» пузыри шампанского — чтобы по голове не «сшибало».
У нас же другая задача!
Мой учитель, бармен высшего разряда Давид Исаакиевич, называл такой напиток «Чёрная пятка».
Я спросил его однажды — почему?
Он ответил, что такое пойло бьёт по голове, как удар пяткой негра… зачёркнуто… афроамериканца… зачёркнуто… афроафриканца — по затылку.
Ладно.
Здесь, у «Сайгона», хочу вспомнить, что в 60-х годах, до 1971 года, на углу Владимирского и Стремянной стоял пивной ларёк. Смотрите фото. Довлатов тут точно должен был пить пиво. Это не его ухо торчит в правом верхнем углу фотографии?
А напротив, до открытия «Жигулей», в доме №3 по Владимирскому проспекту находился мало кому известный пивной зал №52 Куйбышевского треста столовых.
Свидетели — отзовитесь!
Теперь быстро пойдём на Гоголя (Малая Морская ул.), дом №7. Думаю, за полчаса дойдём. Два километра ходьбы.
Во второй половине 60-х годов здесь открылся пивной бар «Погребок». Надеюсь, найдутся свидетели этого заведения.
Открылся он примерно в одно время с «Жигулями», и, как мне кажется, интерьер, стойка, пол и мебель были придуманы теми же дизайнерами.
Для сравнения я поместил фото нижнего зала «Жигулей» рядом с залом пивбара «Погребок». Много общего — особенно столы, стулья и барная стойка. В верхнем зале «Жигулей» была такая же.
Но «Погребок» как пивной бар просуществовал недолго.
Власти города решили убрать с этого места, полного интуристов и гостей Питера, пивняк с его шумной публикой, очередями и воплями под окнами.
В начале 70-х администрация Питера приказала убрать все входы в дешёвые питейные заведения с центральной магистрали — с Невского. Дабы пьяные «турмалаи» не спотыкались о наших.
И никаких пивных ларьков поблизости!
Пивзал №51 под Думой закрыли.
Бывший «Вена», пивзал №53 — вход перенесли с Невского на Маяковского.
Пивной зал «Вена» на Невском, 115 — вход перенесли на Харьковскую.
«Погребок» быстро перестроили в кафе-закусочную Ленинградского мясокомбината.
На фото видно, что пивную стойку убрали и соорудили небольшую барную стойку для кафе.
Пол продезинфицировали, столы и стулья намыли с мылом, на столы поставили солонки, перечницы и салфетки.
«Погребок» не был закусочной. Это было полноценное кафе.
Мясо было очень хорошее. Не прошедшее заморозку.
Мясокомбинат подгонял мясо через «левые» накладные. Поэтому продавать его нужно было быстро. Плохое мясо есть не будут.
Основное блюдо — антрекот с маслинами.
Маслины были выбраны не зря: их мало кто ел. Антрекот съедали, а маслины отправлялись обратно на кухню и докладывались на следующую порцию.
В меню значился антрекот из лосятины, но его успешно подменяли свежей телятиной или просто говядиной. Разницу повар клал себе в карман.
«Бухло» было только: ликёры «Шартрез», «Лимонный» и «Бенедиктин». Вроде бы ещё сухое красное вино — к мясу.
Ликёр в буфете можно было подменять. Это было сделано не зря — советский человек мало разбирался в ликёрах. Можно было и разбавленный подсунуть. Их хорошо разбавлять лимонным или апельсиновым соком. На худой конец — яблочным.
Самый дорогой был ликёр «Лимонный». В магазине он стоил 7 рублей. «Бенедиктин» и «Шартрез» — 6.20 руб. В кафе ещё дороже — под 10 рублей.
В магазинах эту гадость никто не покупал, поэтому буфетчику было легко покупать её в магазине и дополнять проданные бутылки.
Случайных людей было мало. Они честно отстаивали очередь. Не всегда удачно.
А очередь была всегда.
Поэтому звонили 11-53-71 и заказывали столик, если ты постоянный клиент. «Трёху» сверху швейцару.
Швейцары были опытные — с хорошим фейс-контролем.
Посетители шли именно поесть, а не «бухнуть».
Офицеры из «Дзержинки», закройщики и швеи из Ателье мод, преподаватели из «Тряпок».
Чтобы выпить хорошего коньяку или «Бурого Медведя» и закусить севрюгой — это в «Тамаркину щель», в «Астории».
Одну из буфетчиц звали Тамара — Тамара Хруцкая. Проработала в «Щели» до 1981 года.
Вот, пожалуй, и всё.
Пойду в кассы «Аэрофлота», выпью кофе.

https://www.facebook.com/share/p/1A9v21UmEV/