Портвейн в полночь

Я думаю, мы дошли до кондиции… созрели… чтобы вспомнить самое страшное — портвейны, а вернее «бормотушное» вино. Шмурдяк… бррр…
Здесь я сразу хочу предупредить читателей, которые не любят «много букофф» и алкашей — гордо проходите мимо… бррр…
Многие скажут: «Это было на другой планете, мы читали книжки, мы смеялись и пели, как дети, не говорите гадости — Питер не такой! Музеи, выставки, Рубенс, песни под гитару, Летний сад…»

— За чем очередь?
— За Рембрандтом…
— А это лучше, чем кремплен?
— Не знаю… не пил.

Слива выглянул из «Сайгона» и произнёс:
— Погода шепчет…
Погода всегда шептала курсанту мореходки Иванову, по кличке «Слива», одно и то же. Громко она с ним разговаривала только об экзаменах, покупке-продаже «кишек», типа джинсов, «такешников», «келух» и всей этой центровой кутерьмы с турмалаями и другой «фирмОй», а также о нарядах вне очереди на камбуз в мореходном училище и «клюшках» — так в «центре» называли девушек фривольного поведения.
Но когда погода начинала ему шептать, а это могло быть и в дождь, и в снег, и в солнечные дни, то смысл шёпота был предельно ясен.

Вокруг «Сайгона» был замысловатый геометрический план-маршрут: сразу напротив, в доме 47 по Невскому, «под Титаном» был магазин № 27 с винищем; по диагонали, на углу Литейного и Невского, в доме 78, был магазин с бухлом № 5 — «Зеркала». Получил он прозвище из-за зеркал, стоящих в окнах лицом на Невский. В них можно было проверить кривизну ног и раздутость туловища.
Налево, на Стремянной и углу Марата, дом № 3, находился магазин с бормотухой № 12 — «Стремяна». Но туда было «в лом» идти. Далековато от «Сайгона».
И четвёртый вариант был — по Владимирскому до Колокольной улицы: на углу дома № 18 по Владимирскому был любимый тружениками подмостков театра имени Ленсовета «чернильный» магазин № 9 — «Колокола». Но туда идти столько же, как и в «Стремяна». То есть «в лом»…
Но Слива всегда чуял носом, куда направить флотские хромовые ботинки.
— На «Стремяна», — объявил он, и мы потопали туда. Хоть и «в лом». Но Сливин нос не подкачал. Купив за 1 руб. 97 коп. портвейн «Лучший», у Сливы с Жориком встал вопрос — ну и где?
Можно было пойти в «Жигули», но им туда ещё было рано. Был июнь 1975 года, и хотелось побыть на воздухе.
— На «остров», — предложил Жорик.
— Да, — согласился Слива.
«Остров» — это садик с «ленинградскими диванами» на площади Восстания. Весь заросший густыми кустами сирени так, что, когда туда забредал путник, все звуки Московского вокзала, троллейбусов на площади и трамваев на Лиговке исчезали. Вернее, становилось намного тише. Эдакий оазис для жаждущего путника. И главное — на ветках кустов висели стаканы для жаждущих. Гранёные стаканы из близлежащих автоматов с газированной водой. А самое наиглавнейшее преимущество — «бабушка в плаще и синяках», которая подбирала пустые бутылки и стояла всегда «на стрёме», чтобы не прозевать постового «мусора» из «пятёрочки» — 5-го отделения милиции Куйбышевского района, который иногда сюда заглядывал. «Мусарня» с подвалом на две большие спальни… э-э… камеры и «обезьянником» находилась в особняке Коровиной, Лиговский, 49.

«Мусора» редко заходили на «Остров», так как были заняты наиважнейшим делом — ловлей выбегайцев. Они караулили приезжих, которые по незнанию переходили и перебегали Лиговский, как зайцы, в неположенных местах. Штраф — один рубль. За смену можно было прилично наловить зайцев-выбегайцев… пардон… рублей.

Вечером, после закрытия магазинов, в этом «бермудском треугольнике» — метро «Площадь Восстания» — Московский вокзал — Владимирский централ… зачёркнуто… собор, легче всего было купить «бухло» в ресторане «Москва». На дверях стояли швейцары, по виду отставные подполковники с замашками «сундуков», то бишь прапорщиков, и за 50 копеек пропускали «наверх, в буфет».
— Тока быстро! Одна нога здесь…
В буфете без разговоров и вопросов выдавали другой ноге бутылку портвейна за 2 руб. 50 коп.
После закрытия ресторана ночью можно было зайти в подворотню недалеко от «Сайгона» и пройти к «чёрному» входу в ресторан. Ночной сторож, притаившийся в засаде за дверью, выдавал бутылку портвейна за 3 рубля. К курсантам мореходных и военных училищ было полное доверие и сочувствие. Иногда не хватало копеек 20–30, но сторож отдавал «пузырь», махнув рукой. Сейчас этой подворотни я не вижу — видать, с ремонтом её убрали. Соответственно, и место засады.

В конце 70-х — начале 80-х в Питере уже наладилась подпольная торговля алкоголем «на дому». Появились определённые точки на карте — квартиры, куда по ночам робко стучались те, кому «приспичило» или «ещё не вечер».
Однажды в студёную зимнюю пору… в начале 80-х Жорику приспичило или грустно стало, и он из лесу вышел… нет, с Тверской и потопал на 9-ю Советскую, дом 30. Там жили две сестры неопределённого возраста, которые торговали ночью винищем на 50 копеек дороже, чем в магазине. Вот Жорик и появился у их двери в час ночи. Он морзянкой выстучал «Полундра», ему открыли, ему продали, и он, распихав две бутылки в карманы, вышел со счастливой мордой на улицу. Был февраль, и всё растаявшее днём ночью замёрзло. Ледовый каток Лужники… то есть лужи.
Тут его окликнули трое, вышедшие тенями из подворотни следом. Спасая лечебную жидкость, Жорик побежал, но подскользнулся на повороте и, как рыба об лёд, затрепыхался, пытаясь встать.
Одна бутылка разбилась. Подбежавшие тени представились «мусорами», на что Жорик хмуро заметил, что так бы сразу и сказали…
В этом месте повествования голосом Высоцкого: «Вывели болезного, руки ему за спину и с размаху кинули в чёрный воронок…»
В «обезьяннике» на Мытнинской улице, дом 3, Жорик встретил таких же «обезьян», которых «повязали» на покупке вина в той же квартире. После составления протоколов все подписали бумажки и, получив свои бутылки с вином, довольные потрусили по морозцу восвояси…

И вот наступили времена, когда Жорик уже давно, пару лет, не бухал, прекратил это неблагодарное дело: зелёный змий был задушен, выпотрошен, и из его кожи сшили женские перчатки. Жорик скромно трудился в пивном баре, где вышибал пьяных и хулиганов, как вдруг внезапно стал знаменит на весь район. В газете «Вечерний Ленинград» или в «Смене», но я думаю, в «Ленинградской правде» — ведь где ещё, как ни в «Правде», скажут правду — появилась зловещая статья «Портвейн в полночь…». Как у Агаты Кристи… что-то жуткое и загадочное. Про виртуозную операцию спецназа Смольнинского РУВД по задержанию агентов Занзибара… эко меня… диверсантов Маты Хари. Двух сестёр с 9-й Советской… где также чёрным по белому было написано примерно следующее:
— Но был у них и постоянный покупатель — Георгий Константинов!
Всё! Это был момент славы! Люди приходили в пивной бар на Суворовском, 57 и поздравляли, просили автографы. Ведь непросто быть постоянным ночным покупателем: днём спать, а по ночам выходить, как кот, на охоту за мышами… зачёркнуто… портвейном…
Но действия стражей порядка не останавливали волну частного предпринимательства в период гласности и перестройки. Толпы тёток на всех улицах города стали продавать винище из авосек, и всё больше открывалось точек по продаже «Портвейна в полночь». К ним присоединялись мужики, студенты и даже школьники.
Ну а там вскоре всё это накрылось медным тазом… не-е… бескозыркой.

Вот некоторые данные на 1985 год в Питере. Перед тазом с бескозыркой…
Портвейн «Агдам» 0,7 — 3,10 рубля (крепость 19 %, сахар 8 %)
Портвейн «Кызыл Щербет» 0,7 — 3,10 рубля (крепость 19 %, сахар 12 %)
Портвейн «777» 0,7 — 3,40 рубля (крепость 18 %, сахар 10 %)
«Херес» 0,7 — 3,20 рубля (крепость 19 %, сахар 3 %)
«Аромат степи» (белое, розовое, красное) 0,7 — 2,90 рубля (спирт 18 %, сахар 7 %)
Портвейн «№ 13» 0,7 — 3,10 рубля (19° спирта, 8 % сахара)
Портвейн «высшего качества» № 15 0,7 — 3,10 рубля (18° спирта, 10 % сахара)
Портвейн «белый № 33» 0,7 — 3,10 рубля (18° спирта, 10 % сахара)
Портвейн «Кавказ белый» 0,7 — 3,20 рубля (18° спирта, 7 % сахара)
Портвейн «72» 0,7 — 3,20 рубля (18° спирта, 5 % сахара)

Если кто внимательный, тот поймёт, что этот пост не про алкашей и винище. Эта тема про «остров», исчезнувший в тумане…, про магазины и их номера, про места и дома в Питере. О событиях, которые тем или иным способом повлияли на историю города.
Алкоголь — это лишь сопутствующая деталь, которая есть во всех питерских событиях: пошёл ли ты в театр или на первомайскую демонстрацию. Или на выставку Ван Гога.
Слэнг фарцовщиков с Невского:
* кишки — одежда
** такешник — от финского takki — пальто
*** келуха — от финского kello — наручные часы

https://www.facebook.com/share/p/17znHHzcuP/