ОСПА Рождённая в огне Глава II

Глава II. Дневник капитана

Фрегат "Николь" вошел в устье реки Святого Лаврентия. Великолепный парусник, украшенный замысловатой резьбой и гальюнной фигурой в виде прекрасной русалки, держал курс на Квебек - в самое сердце Новой Франции. В роскошной капитанской каюте позолоченная резьба украшала переборки. Мебель из драгоценных пород красного дерева, персидские ковры, картины с изображением морских баталий - всё это дополняло царившее здесь великолепие.
За большим письменным столом, задумчиво склонившись над картой Северной Америки, восседал хозяин всей этой роскоши - капитан Шарль де Мелье. Чрезвычайно развитые челюстные мышцы выдавали в нём гасконца. Продолговатое смуглое лицо, едва тронутое мелкими морщинками на лбу и у рта. Чёрные кудрявые волосы с едва тронувшей их сединой ниспадали до плеч. Лицо украшали роскошные, лихо закрученные вверх усы. Выдающиеся скулы свидетельствовали о природной хитрости. Орлиный нос, ярко-голубые глаза и волевой взгляд выделяли, как человека решительного. Особая осанка выдавала в нём аристократа, который знает своё место в мире и всегда поступает по чести. Шарлю было уже за сорок - солидный по тем временам возраст. Возраст, когда у наследников королей уже подрастают собственные наследники. Однако по неведомой причине выглядел он моложе, несмотря на все испытания, что преподнесла ему бурная жизнь. Определить по лицу гасконца его истинный возраст для простого обывателя, незнакомого напрямую с этими горцами, и вовсе кажется задачей невыполнимой. Гасконец в глазах других будто всегда выглядит моложе своих лет.
Откупорив бутылку арманьяка, де Мелье сделал глоток. Крепкий напиток обжёг ему горло. Такой крепкий, что, как считалось, только гасконцы и могут его пить. Отпив из бутылки, он на время отставил её подальше, поскольку пить из горла потомку гасконских герцогов не позволяло благородное происхождение. Его отец всегда учил: "Запомни, сын, пьют из горла лишь простолюдины, да невежды. Всегда пей только благородные напитки и только из кубков. А если застанет тебя нужда в боевом походе и придётся таки пить из горла, то пей лишь с равными тебе и лишь с теми, кого назовёшь ты братьями по оружию".
Поднявшись из-за стола, капитан подошёл к буфету и извлёк из него добротный золочёный кубок, когда-то давно добытый во время похода на Гавану. Обычный, ничем не примечательный кубок из коих пьют вино достопочтенные лорды, герцоги и графы. Затем Мелье подошёл к ветхому морскому сундуку и, достав из него потрёпанный дневник в чёрном кожаном переплёте, вернулся обратно за стол.
"Сколько воды утекло с тех самых времён, когда я сделал первую запись. - подумал капитан, бережно проведя ладонью по кожаному, потрескавшемуся от старости переплёту. - Сколько воспоминаний хранят страницы этого дневника."
Наполнив кубок до краёв, капитан открыл одну из первых записей на пожелтевшей от времени бумаге.

1 февраля 1625 года
На борту шхуны "Солёная устрица" я покидаю порт Кале. Пересеку Ла-Манш и, возможно, навсегда оставлю родную Францию. Кто бы мог подумать, что всё вот так обернётся? На той злополучной дуэли я тяжело ранил Юбера де Майе-Брезе - супруга моей возлюбленной Николь. Возможно, всё обошлось бы, не будь она сестрой Его Высокопреосвященства кардинала Ришелье!
Шестеро гвардейцев составили компанию любезному де Майе-Брезе на пустыре возле монастыря Пре-о-Клер, где и состоялась наша дуэль. Сначала они наблюдали, как мы машем шпагами, а когда я ранил этого рассерженного рогоносца, напали на меня вшестером. Гвардейцы кардинала в массе своей неплохие бойцы, но проигрывают нам - королевским мушкетёрам - на практике. Ещё бы! Пока они патрулируют парижские улицы вместе с городской стражей, мы принимаем участие во всех войнах Его Величества, сопровождаем его повсюду, во всех походах, где требуется доказать силу французского оружия! В результате мне не составило особого труда одолеть этих горе-вояк. Они собирались арестовать меня за участие в дуэли. Ха! Умно придумано. Если бы победил де Майе-Брезе, ему, как доверенному лицу кардинала, ничего бы не было. Со мной же решили поступить иначе. И вот, в итоге, пятеро из тех гвардейцев сейчас, надо полагать, поправляют здоровье в монастыре Пре-о-Клер, а шестой отправился к праотцам.
Гнев кардинала настиг бы меня, прими я решение остаться во Франции! Прости, Николь, я был вынужден спешно покинуть пределы королевства... Даже не успел с тобой попрощаться...

Горько вздохнув, де Мелье задумался.
Николь... интересно, она всё так же молода и прекрасна? Почти двадцать лет прошло со дня нашей последней встречи.
В сознании всплыл яркий образ молодой женщины с чёрными как смоль волосами. Вьющиеся локоны, ниспадающие на узкие её плечи. Изящные изгибы её тела. Нежная как шёлк кожа, её белые груди и розовые сосцы. Её фигурка, хрупкая словно хрусталь, была совсем не похожа на фигуры придворных девиц и уж тем более девиц из третьего сословия. Она была самой Афродитой во плоти! Красавица парижанка с карими глазами и томным игривым взглядом. О, этот взгляд, что сводит с ума, завораживает и не дает покоя, не отпускает до самого конца. Гасконец забывал обо всём на свете, когда видел эти глаза.
И сейчас, погрузившись в воспоминания об этих глазах, Мелье расплылся в улыбке.
"Как же хорошо мне было тогда."
Теперь же выразительный взгляд Николь исчезал в тумане всех прочих воспоминаний, приятных и неприятных, пока совсем не растворился, мелькнув напоследок двумя огоньками пронзительных глаз.
Тяжело вздохнув от горечи утраты, гасконец продолжил чтение:

Эх, а ведь как всё хорошо начиналось. Я - корнет роты королевских мушкетеров и герой осады Монпелье - нежась в постели с моей милой Николь, уже мечтал вместе с ней, как великолепно будет смотреться на мне плащ лейтенанта королевских мушкетёров. Однако всё пошло не так, как мы с Николь желали. И в первую очередь я сам виноват в произошедшем.
Прощай, Николь, любовь моя! Прощай моя карьера в гвардии Его Величества Людовика XIII. У меня - потомка гасконских герцогов - за душой ничего боле не осталось кроме пары сотен экю, да фамильных реликвий: медальона матери и шпаги отца.

Прочтя эти строки, Мелье нащупал под рубахой медальон матери, инкрустированный шестнадцатью бриллиантами в золотой оправе, с экзотическим камнем в центре. С таким же камнем, но бо;льшим по размеру, у него когда-то был перстень. Алмаз тот не обычный, но "полярный", с голубыми переливами - большая редкость. Теперь же перстня у него с собой не было. Эту реликвию он подарил Николь. С тех пор эта вещица служит ей напоминанием о её возлюбленном де Мелье.
Гасконец продолжил чтение:

2 февраля 1625 года
Поднимается сильный ветер. Господи, как же холодно!
Кутался в плащ... не помогло. Я весь продрог до костей, я едва чувствовал пальцы! Как будто этого мало, ночью выпал снег.
Ранним утром на горизонте вырос высокий берег за снежной завесой. Старая добрая, чёрт её дери, Англия. Я никогда ранее не был на этом проклятом Богом острове. Чего ещё можно ожидать от Туманного Альбиона? Ничего хорошего, если верить рассказам моих соотечественников.
Если бы не Генриетта Мария - сестра Его Величества Людовика XIII, я бы и вовсе не отправился к английским берегам. Ходят слухи, что скоро она станет женой Карла Стюарта - сына Его Величества Якова Стюарта и наследника английского престола. Совсем скоро будущая королева прибудет в Англию и, быть может, мне удастся получить достойное место при её дворе. Теперь она единственная связывает меня с покинутой Францией.
Я высадился в грязной дыре под названием Фолкстон, имея при себе лишь пару сотен экю. Маловато, конечно, но вполне хватит на первое время. За 50 - 60 экю куплю себе доброго коня и ботфорты с камзолом за 10 - 20 экю. Оставшейся суммы должно хватить на еду и пару месяцев ночёвок в местных клоповниках.
Едва я сошёл с корабля как меня тут же окружило это чёртово отребье, что зовётся вербовщиками, призывая вступить во флот. Ох и шустро же они бежали до самой ратуши с исполосованными в кровь задницами. Пусть знают, каково это предлагать мне, потомку великих герцогов Гаскони, стать каким-то там жалким моряком.

Лицо Шарля де Мелье озарила усмешка и он вновь отложил на время чтение дневника, предавшись воспоминаниям.
Кто бы мог подумать, что я тогда всерьёз и надолго свяжу свою жизнь с морем. Воевать на море в мои планы уж никак не входило. Я ведь тогда фок-мачту от грот-мачты отличить не мог, а уж служить во флоте и вовсе считал занятием недостойным благородного дворянина. Туда же набирали всякий сброд, что пренебрежительно называет нас сухопутными крысами. Впрочем, какое мне дело до того, что обо мне думают? Не каждый осмелится сказать мне это в лицо. А всех остальных смельчаков, кто всё же осмеливался это сделать, я всегда знакомил поближе со своей подружкой шпагой и её верным братцем дагой. После подобных знакомств, как правило, претензии ко мне отпадали. Эх, молодость, прекрасная пора, когда с тобой лишь шпага, безрассудство и верный конь! И никакой ответственности. Как же всё поменялось.
Мелье тяжело вздохнул и очередным глотком запил горечь воспоминаний. Продолжив перелистывать страницы, он остановился для прочтения следующих записей:

12 февраля 1625 года
Спасаясь от холода, нашёл убежище в местном борделе. Вообще, не думал сюда заходить, но проходя мимо как будто увидел в окне Николь. Неужто мне мерещится? Ах, Николь, как же я скучаю! Местная жрица любви по имени Шарлотта уж очень сильно на неё похожа. Всё те же чёрные волосы, карие глаза, игривый взгляд. Надеюсь, я не схожу с ума. Я не смог устоять и провёл с ней жаркую ночь. На губах всё ещё чувствую вкус её женских выделений, а в душе пустота. Она не Николь, просто похожа... и не так хороша в постели, к слову. Настоящая же Николь сейчас недосягаема как луна.

20 февраля 1625 года
Чёртова погода! Отродясь не болел, а тут вдруг простыл. Чувствую себя поистине паршиво. Голова раскалывается, нос забит дрянью... похоже, у меня жар... ещё и тошнит. Никогда ещё мне не было так погано! Чёртова Англия! Ненавижу её!

Горечь воспоминаний нахлынула с новой силой. Как же он настрадался в те дни. Но вот зима закончилась и впереди замаячила перспектива королевской службы...

27 марта 1625 года
Король умер, да здравствует король!
Прибыв сегодня в Лондон, я узнал, что Яков Стюарт скончался. Теперь у Англии новый король - Карл. Чёрт побери! Фортуна вновь и вновь поворачивается ко мне задом! Придётся отложить аудиенцию до окончания траура. Как же мне уже осточертели эти туманы и бесконечная сырость. В тавернах вместо вина подают это мерзкое пойло под названием эль. На большее не хватает денег. У меня осталась лишь пара медных су. Придется всё же вербоваться во флот. Какой позор! Хорошо, что Николь не видит, как низко я пал.

13 апреля 1625 года
Ходят слухи, что намечается какая-то крупная экспедиция против испанцев. Для меня это отличная возможность себя проявить. Скорее бы выйти в море, а то уже начинаю сходить тут с ума. Это место - сущий ад.

Начало правления Карла Стюарта ознаменовалось крупнейшей военной неудачей.
"Вступив во флот, я принял участие в той злополучной "пьяной экспедиции" против испанского города Кадис. - вспомнил де Мелье. - Сокрушительный провал."
Впрочем, несмотря на то, что успех Френсиса Дрейка полувековой давности повторить не удалось, именно тогда Шарль де Мелье получил свой первый военно-морской опыт. Пьяной же эту экспедицию прозвали потому, что после взятия испанского бастиона Пунталь (во время штурма Мелье, к слову, храбро сражался в первых рядах, встав во главе небольшого отряда солдат) англичане и их союзники голландцы обнаружили в окрестностях винные погреба и напились до поросячьего визга. О дальнейшем штурме Кадиса не могло быть и речи - солдаты едва стояли на ногах, а некоторые и вовсе не стояли. Только Мелье и его соратники не притронулись к вину. Всё, что оставалось англичанам - отступить с большими потерями назад в Англию.
Пролистав неизвестное количество страниц, капитан остановился на следующих строках:

27 декабря 1625 года
Наконец-то! Мой контракт закончился! Я свободен! Больше никаких ночных вахт! Чем же мне теперь заняться? Может пойти на службу к лорду Сесилу? После Пунталя, мне кажется, я у него на особом счету. Правда, после всей этой эпопеи с окружением Кадиса он временно отстранён от управления войсками. Однако у него есть нечто более весомое, чем его должность - его связи. Ему покровительствует сам герцог Бекингем - фаворит Его Величества Карла Стюарта. Чем не шанс вступить в королевскую гвардию?

2 января 1626 года
Мне удалось встретиться с лордом Сесилом. Поразительно, но он не забыл обо мне. Более того, он отложил все свои дела и пригласил меня на семейный ужин. За ужином он так расхваливал перед своей семьёй мою отвагу и находчивость при взятии Пунталя, что я покраснел несмотря на смуглую кожу. После ужина, проводив жену и детей в спальню, лорд Сесил выслушал мою просьбу о переводе в королевскую гвардию... и был вынужден отказать. Отказ объяснил шаткостью своего положения при дворе. Вместо этого он предложил мне помощь в получении каперской грамоты, уверяя, что каперство для меня наилучший вариант. Я обещал подумать. Заниматься каперством это ниже моего достоинства. Ведь я, как-никак, граф Арманьяк, потомок герцогов Гаскони.

"А всё-таки этот пройдоха лорд Сесил был прав. - подумал Мелье, вновь наполняя кубок. - Sit tibi terra levis, лорд Сесил!"

15 января 1626 года
Через слугу лорда Сесила я принял от казначейства расписку на получение 20 000 фунтов и каперскую грамоту на моё имя. В письме лорда Сесила прочёл следующее - "Корабль ждёт своего капитана, господин де Мелье. Не забудьте дать ему имя и поблагодарить Его Величество за оказанную вам честь".
И вот я счастливый обладатель лицензии на морской грабёж. Боже, как низко я пал. Ниже некуда. Раскатал губу на королевскую гвардию, как же. Хотя, должен признать, корабль очень даже недурно выглядит. Особенно русалка на носу, ну вылитая Николь.
Неужели лорд Сесил рассмотрел во мне задатки морского волка? Как бы там ни было, людям такого ранга, как лорд Сесил и король Карл, невозможно отказать. Если они что-то дарят, то точно с намёком. Бежать некуда, либо в каперы, либо в Бастилию. Выбор очевиден. Хотя бы увижу Его Величество. Да и не пропадать же усилиям лорда Сесила даром.
Необходимо придумать название кораблю. Его Величество обязательно поинтересуется об этом. Глядя на русалку мне внезапно приходит мысль - А что если назвать этот фрегат в честь моей возлюбленной Николь? Я слышал, моряки часто дают своим кораблям женские имена и относятся к ним, как к женщинам. И если уж мне суждено всю жизнь бороздить моря на этой посудине, пусть она носит имя любимой моей женщины.
Николь... эх, Николь, как ты там без меня?

Этим вопросом Мелье задавался и спустя почти двадцать лет со дня их последнего свидания.
После очередного глотка гасконец перелистнул множество страниц. Внимание его привлекли следующие записи:

12 июня 1630 года
Удачный день. Захватил небольшую флотилию у самых берегов Кадиса - три галеона с грузом золота и серебра из шахт Вест-Индии пересекли Атлантику и лишь немного не добрались до испанского порта. Как удачно, что основные силы испанцев, охранявшие Кадис, в это время оттянула на себя подошедшая так вовремя английская эскадра. Впоследствии англичане были вынуждены вновь отступить. Этот Кадис - какое-то проклятое место, никак не можем его захватить. Впрочем, я всё равно доволен. Благодаря английской эскадре мне удалось увести испанские галеоны на глазах у всего Кадиса.

3 июля 1630 года
Из Франции пришло письмо от Николь. Она пишет, что очень скучает и изыскивает все возможные средства чтобы вернуть меня обратно во Францию. Ах, Николь, как же я тебя обожаю за твою детскую наивность. У тебя уже дочка и сын, а ты всё ещё веришь, что написанное тобой никто кроме меня не читает. Люди Его Высокопреосвященства повсюду и они не дремлют.

Мелье задумался:
Отважных людей вроде меня кардинал обычно вербует на службу и в тот раз мог с лёгкостью меня помиловать за участие в дуэли, если бы я не спал с его сестрой. Его Высокопреосвященство старался, обычно, сквозь пальцы смотреть на похождения Николь, ведь его любвеобильная сестра была глубоко несчастна в браке. Однако публичный позор, что я устроил на дуэли её мужу, всячески унижая его мужское достоинство, невозможно было простить, ведь я бросил тень на репутацию не только этого рогоносца, но и самого кардинала. Половина монастыря и ещё толпа зевак сбежалась на звон шпаг и видела, как я насмехался над Юбером де Майе-Брезе. И ладно бы только рогоносца побил, но одолеть в одиночку шестерых гвардейцев Его Высокопреосвященства... такого оскорбления кардинал простить уж никак не мог, его шпионы ещё долго преследовали меня в Англии.
Что касается войны с испанцами, тот бой стал последним в этой войне. Когда захваченные галеоны оказались на безопасном от Кадиса расстоянии, Мелье присоединился к сражению, потопил четыре галеры и взял на абордаж тяжёлый галеон. Испанскому флоту был нанесён большой урон и сопротивляться всё возрастающему натиску каперов у своих берегов Испания уже не могла. Граф-герцог Оливарес охотнее пошёл на мирные переговоры. Крупные стычки практически прекратились и король пригласил Мелье в Уайтхолл для вручения награды.
Гасконец перелистнул страницу.
Вот он - очередной день, перевернувший всю мою жизнь...

15 июля 1630 года
В руках я держу королевскую грамоту, подписанную Его Величеством Карлом Стюартом. За военные успехи в Старом Свете король назначил меня адмиралом Виргинской флотилии и губернатором Вирджинии. Подумать только, какие замечательные перспективы открывает предо мной сей документ. Да, это целиком и полностью моя, кровью заслуженная награда! Пять лет, долгие пять лет каперства на службе английской короны вполне достаточный срок, особенно для меня - потомка гасконских герцогов, чтобы получить эту соответствующую моему титулу должность! Меньшего граф Арманьяк не заслуживает!
Кроме того, я получил перстень с руки Его Величества. Перстень ценою в тысячу пистолей. Дааа, Карл Стюарт тот ещё скряга, почище Людовика XIII будет. Такой перстень постеснялся бы дарить даже самый захудалый французский граф.
Эх, ну зачем я вспомнил Францию, там же Николь...

"У Его Величества наверняка там целая шкатулка припасена с дешёвыми перстнями для пожалования с королевской руки. - недовольно помыслил Мелье. - Держу пари, когда я ушёл, он достал из другой шкатулки дорогой перстень и со словами "избавился от очередной дешёвки" надел его себе на палец."
Война заканчивается и каперы в Старом Свете уже не нужны. Неуёмные амбиции Мелье пугали короля. За пять лет этот капер захватил не меньше сотни испанских кораблей и ещё столько же потопил.
"Держу пари, Его Величество тогда решил отослать меня подальше от Англии, лишь бы я ничего не натворил. - подумал Мелье. - Перемирие с испанцами - штука хрупкая. Тогда же из колоний как нельзя вовремя пришла весть о гибели губернатора Вирджинии."
Шарль тогда ничего практически не знал о Новом Свете. Лишь отрывочные рассказы, услышанные в тавернах и в салонах. Все его познания упирались в три факта: там есть краснокожие полуголые дикари, там выращивают табак, оттуда течёт испанское золотишко. Как раскуривают табак он знал - видел в парижских салонах. Однако его это увлечение нисколько не интересовало. На войне он видал и не такое задымление, а вкус и запах табака - та ещё мерзость. Куда как приятнее вдыхать аромат пороха. Впрочем, и от вдыхания пороха Мелье не испытывал особого удовольствия, воспринимая этот запах как военную необходимость. Золото Мелье с успехом добывал и в Старом Свете, пусть оно и было американского происхождения. Что действительно привлекало гасконца, так это украшения и предметы быта коренного населения. Воистину, в нём жила душа эстета, ценителя искусств и красоты женского тела. В какой-то момент Новый Свет поманил гасконца своим неповторимым духом приключений, романтики и новых открытий. Ранее Мелье и подумать не мог, что ему не просто доведётся побывать в Новом Свете, но даже возглавить одну из колоний. Когда Мелье брал на абордаж испанские галеоны с золотом из шахт Новой Испании, даже тогда он не мог предположить, что будет тем же самым промышлять и в водах Карибского архипелага. Разумеется, Мелье отослали в Вирджинию не просто так, а с секретным заданием от короля - развить систематический грабёж испанских судов и колоний. Те же самые караваны ему теперь предстояло щипать уже здесь - на дальних подступах. Конечно, война закончилась, но только не в Новом Свете. Боевые действия здесь шли по особым правилам и не прекращались даже в мирное время. Да и скучно настоящему каперу живётся без пиратского ремесла, без романтики настоящего морского боя.

1 августа 1630 года
Корабль снаряжен и готов пересечь Атлантику. Команда укомплектована, припасы в трюме, днище очищено от ракушек.
"Николь" покидает Портсмут с утренним отливом. Ветер нам благоприятствует.

Вирджиния - далёкая колония по ту сторону океана со столицей в Джеймстауне, была основана Виргинской компанией в 1607 году и названа в честь королевы-девственницы Елизаветы I.
Когда король Яков Стюарт отказался от колонизации Нового Света, частные акционерные общества взяли инициативу в собственные руки. Однако в 1624 году компания утратила патент и Вирджиния стала королевской колонией с назначаемым из метрополии губернатором. Шарль де Мелье был назначен на эту должность после гибели в стычке с индейцами своего предшественника - мистера Блэквуда.

3 августа 1630 года
3 день плавания
Берега Англии растворились в густом тумане. Возможно, я уже никогда не увижу Туманный Альбион... и слава Богу! Чёрт бы побрал эти дожди и туманы. Прощай, поганый берег! Прощай, прогнившая Англия! Удачи! Надеюсь, мы никогда с тобой больше не увидимся. И передай Карлу Стюарту привет!

7 августа 1630 года
7 день плавания
У мсье ван Халлена обнаружилась морская болезнь, совладать с которой он, даже как опытный доктор, оказался не в силах. Судовой врач целыми днями сидит в своей каюте и блюёт в ведёрко. Пытался ему посоветовать средства из народной гасконской медицины, но, похоже, от моих советов ему только хуже. Надеюсь, до конца плавания он не выблюет из себя остатки жизненной силы, ведь без него половина команды передохнет от цинги и прочих болячек, не успев причалить. Хорошего доктора в наши дни чёрта с два сыщешь, а ван Халлен воистину профессионал своего дела. Как говорят, такой специалист даже мёртвого на ноги поставит. К тому же он единственный на этой посудине образованный человек. Единственный, с кем можно побеседовать о смысле жизни и высших ценностях. Не то что эта матросня, у которой все разговоры о сиськах служанки Бетти из таверны Портсмута.
Ещё ван Халлен пишет какой-то трактат по медицине. Будет интересно прочесть на досуге.

19 августа 1630 года
19 день плавания
У Азорских островов наткнулись на испанский золотой флот, что встал здесь на якорь для пополнения припасов. Флотилия в дюжину тяжелых галеонов. Формально наши страны уже не враги, но чёрта с два эти кастильцы подпустят нас к островам ближе, чем на пушечный выстрел! Можно подумать, я собираюсь их грабить. Всего лишь хотел пополнить запасы пресной воды. Конечно, я мог бы напасть под Весёлым Роджером будь у меня флотилия хотя бы ещё в пару-тройку фрегатов, таких как "Николь". На одном же корабле я точно нападать не решусь.

25 августа 1630 года
25 день плавания
Беседовал с ван Халленом. Ему уже гораздо лучше. Голландец убеждал меня, что земля наша круглая и в качестве доказательств ссылался на кругосветные экспедиции Хуана Себастьяна дель Кано, Френсиса Дрейка и Оливье ван Ноорта. Допустим, так и есть, земля наша круглая, как тогда объяснить, почему океан снизу не выливается? Ван Халлен говорит, что какая-то неведомая сила удерживает воду. Что это за сила? Светило науки так и не смог ответить на этот вопрос, мол наука ещё не готова дать ответ. Божий замысел? Вряд ли ван Халлен так считает. Вряд ли этот учёный голландский хер вообще верит в Бога. Когда же я поведал ему, что всю жизнь считал (и как мне кажется, до сих пор продолжаю считать), что земля наша плоская, голландец с усмешкой поинтересовался, почему тогда океан не выливается через край? За ответом я в карман не полез и заявил, что земля наша не поверхность стола, а огромная чаша!
- Чаша, что покоится на спинах трёх китов?
Учёный голландский хер и не скрывает усмешки. Я ответил, что когда доберусь до края земли, то обязательно это проверю.
К слову, поговаривают, что край земли расположен как раз где-то за Вирджинией. Как знать, быть может ещё полюбуюсь сверху на спину громадного кита? Что ты тогда скажешь, ван Халлен?

31 августа 1630 года
31 день плавания
Если расчёты наши верны, мы прошли уже полпути и покачиваемся сейчас на волнах где-то посреди Атлантики. Вокруг нас простирается бесконечный чистый горизонт. Подумать только, сколь велик этот мир. И мы в самом центре этого мира. На небе ни облачка. Идём под попутным северо-восточным ветром. Для фрегата моя "Николь" весьма быстроходна. Не раз уже упоминал и вновь повторюсь, как гармонично она сочетает в себе скорость и огневую мощь. Совсем скоро мы будем наводить ужас на всё побережье Испанского Мэйна!

10 сентября 1630 года
41 день плавания
Сегодня узрели одно из тех мифических чудищ, что изображают на старых картах. Величавое создание, что бороздит просторы океанов с самого сотворения мира. Это кит и, клянусь морским дьяволом, сей гигант больше нашего корабля! Огромный, словно остров, словно большая гора. При погружении он машет массивным хвостом, словно веером, и выпускает фонтан подобно горячему, как кровь Сатаны, гейзеру. Конечно, это не один из тех трёх китов, на спине которого покоится этот мир, но тоже впечатляет.
Сколько ещё чудес скрывает горизонт?

23 сентября 1630 года
54 день плавания
Земля!!! Вот они перед нами - величественные берега Нового Света! К сожалению, это пока ещё не Вирджиния.
Мы причалили к Бермудским островам. Приятно, конечно, почувствовать твёрдую землю под ногами спустя почти два месяца плавания, но, вообще, нас здесь быть не должно. Штурман Маккарелли напортачил с координатами и мы немного отклонились от курса. Чёртов ирландский засранец! Понижаю его до рулевого! Ладно, хотя бы пополним припасы, а то корабельные крысы нынче особенно прожорливы.
Исла де Бермудес - так называется местное пиратское гнездо. Ха, никогда не забуду эти удивлённые пиратские физиономии, когда они увидели, что в их воды забрёл аж целый фрегат! Тяжёлые корабли, оказывается, редкие гости в этих краях. Да и не так-то просто миновать все эти скалы, не вспоров брюхо своей посудине. Серьёзно, здесь тысячи скал, они угрожающе торчат из воды как зубья дракона и скалятся на незваных гостей. Линейный корабль здесь точно застрянет, тяжёлый галеон пойдёт на дно морское. На скалах то и дело попадаются полусгнившие остовы. Неудивительно, что пираты облюбовали это местечко - испанским боевым армадам здесь попросту не пройти. На своих же манёвренных бригантинах флибустьеры неплохо так наловчились лавировать между скалами.

29 сентября 1630 года
60 день плавания
В пиратском поселении закупились провизией, пополнили запасы пресной воды, да подлатали пару щелей в корпусе "Николь". Матросы, как только сошли на берег, разбрелись кто куда и в целом неплохо так отдохнули в эти дни. Под "отдохнули", конечно же, имею в виду - напились до поросячьего визга. Никакого понятия о культуре, зато веселиться умеют, чертяги. Жаль, распутных девок на этом острове для них не нашлось, это же не Тортуга и не Порт-Ройял. Вот в Порт-Рояле, говорят, бордель на борделе, от шлюх нет проходу, настоящий карибский город греха! Как-нибудь туда наведаемся, но ещё ой как не скоро. Здесь же любителям трахнуть экзотическую красавицу ловить нечего. Вообще, с девками на Бермудах как-то туговато, ни одной здесь не увидел. Неудивительно, что местное отребье сразу же положило глаз на мою Айну. Впрочем, я за неё спокоен. Моя чернокожая пиратка себя в обиду не даст. Когда местный пьяный мудак пристал к ней с непристойным предложением, что-то в духе "Детка, хочешь тебя отымеет настоящий морской волк?", он тут же лишился пальцев. Он и дёрнуться не успел, как Айна выхватила катану. Теперь этому "морскому волку" придётся дрочить левой рукой.

30 сентября 1630 года
61 день плавания
Снимаемся с якоря. Пора продолжать путь. Мы и так сильно задержались.
Из головы не идёт та глупая байка о корабле-призраке, что поведал нам старый моряк в бермудской таверне. Говорит мол бороздит здешние воды какая-то непонятная мрачная посудина и сулит беду всякому, кто увидит её. Ещё что-то говорил о таинственном острове, состоящем из остовов и обломков кораблей, потерпевших крушение после встречи с той посудиной.
Обсудил это дело с ван Халленом. Тот скептически отнёсся к байкам о кораблях-призраках. Говорит, что встреча в открытом море с кораблём без команды на борту сулит, разве что лёгкую добычу. Что же касается того таинственного острова, ван Халлен говорит о круговых течениях Саргассова моря из-за которых обломки, водоросли и прочий океанский мусор сбиваются в целые острова и острова те нарастают новыми обломками как снежный ком. Интересная, конечно, теория.

8 октября 1630 года
69 день плавания
Поднимается сильный ветер.
Моряки клялись, что видели корабль-призрак в утреннем тумане. Тоже наслушались глупых баек в бермудской таверне? Небось слегка перебрали минувшей ночью.
А ветер-то меж тем крепчает...

9 октября 1630 года
70 день плавания
Надвигается буря. Тучи сгущаются. И нет возможности обойти эту бурю, ровно как нет поблизости укромной бухты, чтоб эту бурю переждать.
Делать нечего, пойдём сквозь ураган!

11 октября 1630 года
72 день плавания
Вчера пережили ужасный шторм. Снасти порваны, обшивка повреждена, паруса сорваны, двух матросов смыло за борт. По иронии судьбы один из тех матросов клялся, что видел корабль-призрак.
Как назло, после бури наступило затишье. Шторм сменился штилем. Теперь мы во власти течений Саргассова моря. Обессиленные борьбой со стихией матросы валяются на палубе едва живые от усталости. Солнце печёт как на одном из последних кругов ада, не помню точно, на котором именно. А может мы уже в аду? Если ещё нет, то очень скоро там все окажемся, если в ближайшие дни не покинем полосу штиля. Беда в том, что во время шторма раскололись бочки с питьевой водой. Не все, конечно, но этого достаточно, чтобы умереть мучительной смертью от жажды.
Господи, как же хочется пить!

14 октября 1630 года
75 день плавания
Аллилуйя! Боги услышали наши молитвы! Юго-восточный ветер наполнил паруса. Ах, как их хлопанье на ветру ласкает наши уши. Фортуна вновь повернула к нам свой светлый лик. Молюсь теперь чтоб боги не сменили милость на гнев.

18 октября 1630 года
79 день плавания
Трое умерли от жажды. Их тела были преданы морю. Если ситуация не изменится, мы скоро последуем за ними.

19 октября 1630 года
80 день плавания
Слава богам! Они обрушили на наш корабль ливень, наполнили все имеющиеся у нас водосборники. Теперь мы точно доберёмся до Вирджинии живыми!

23 октября 1630 года
84 день плавания
Земля!!!
Я обещал 10 шиллингов тому, кто первый увидит землю. Рулевой Макарелли, хитрец, обогатился за счет этого.

Никогда де Мелье не забудет, как стоя на квартердеке с подзорной трубой в руках, он, пронизывая взглядом утренний туман, пытался лучше разглядеть эти крутые серые берега. Поистине незабываемые эмоции он испытал в тот самый миг, когда узрел сию картину, способную внушить благоговейный трепет даже самому лишенному эмоций человеку.

Корабль вошёл в Чесапикский залив, затем в устье реки Джеймс. Вокруг сплошной туман, настолько густой, что нет почти ни намёка на то, что земля совсем близко, только чайки кружат над кораблём, кричат... и гадят на палубу. Эх, никогда ещё так не радовался обгаженной чайками палубе. Но из-за тумана ни черта не видно. Мне пришлось взобраться на самую верхушку фок-мачты и я оказался над туманом... и вот тогда передо мной открылся потрясающий вид. Джеймстаун предстал во всём его очаровании. Это, конечно, не Париж, но тоже неплохо!
Джеймстаун представляет из себя треугольный бревенчатый форт и прилегающие к нему кварталы, расположенные на небольшом полуострове, отделенном от большего по размерам полуострова Вирджиния узким перешейком.

На самом деле, увиденное тогда слегка разочаровало нового губернатора.
"Эх, - подумал Мелье, - какой же я наивный, ожидал здесь увидеть каменные стены, громадный бастион и высокие шпили кафедральных соборов."
А вместо этого всюду грязь под ногами чавкает, свиньи валяются в лужах прямо посреди улиц и здесь же кучи лошадиного навоза и запах конского пота, обшарпанные хижины и землянки и дым от кузниц поднимается ввысь и облепляет стены домов, что стоят покосившись вплотную друг к другу.

Назначить меня управлять ТАКОЙ колонией, это оскорбление, насмешка! Я граф Арманьяк, а не какой-нибудь там проходимец!
Положение колонии, к слову, крайне тяжелое. После гибели мсье Блэквуда бразды правления взял на себя местный пастор Джордж Беккер. Он служит и Богу и людям. Кажется, он надежный человек, на него можно положиться.
Индейцами же руководит Опечанканау - весьма смышленый вожак. После смерти старшего брата Поухатана в 1618 году он возглавил Поухатанскую конфедерацию племён, не меньше 25 000 воинов! Не далее как год назад он захватил железные шахты. Табачные плантации пришли в упадок, рабы бунтуют! Иными словами, колония мне досталась очень проблемная. Голод, болезни, засуха. Кто, чёрт возьми, поставил этот Джеймстаун на болоте?! Тут смердит как из задницы дьявола!

К слову, Мелье тогда ещё не знал, что рабов в Вирджинии нет. Когда-то их завезли из Африки в не столь отдалённом 1619 году, но в скором времени объявили долговыми контрактными слугами, вроде тех ирландцев, что населяют Вирджинию в большом количестве.
Что же касается так называемой "Виргинской флотилии", она состояла всего лишь из трёх стареньких военных кораблей и не являла собой ту грозную силу, какой её представлял де Мелье.

10 ноября 1630 года
Так дальше продолжаться не может. Я принял решение нанести визит в стан врага. Пришла пора заключить с индейцами мир и положить конец всем распрям.
Надеюсь, скальп с меня не снимут.

Мощной волной на де Мелье нахлынули воспоминания. Вот он в индейской деревне, ещё не тронутой руками белого человека. Вот на него со всех сторон взирают пристально люди от стара до млада. Их одежда проста и неприхотлива. Кожаные рубашки, штаны, мокасины, из украшений лишь бахрома и бисер. В их взглядах не читается ни чувства превосходства, ни ненависти, скорее любопытство. Кажется, это и есть рай. Рай, населенный такими беззаботными, гордыми и независимыми людьми. Они принимают Шарля как самого дорогого гостя. Такого гостеприимства он не видел нигде, даже у себя в Гаскони, казалось бы, в самом гостеприимном краю на земле. Труд у индейцев является скорее досугом, чем отягощением. Ведь если не иметь господ и работать всем вместе сообща, то, оказывается, и работать-то всё время не нужно и остаётся время на себя. Каждый здесь трудится на благо себя самого, на благо соседа и, конечно же, на благо всего племени. Здесь нет места эгоизму, зато есть место взаимопомощи. Вместе работаем, вместе отдыхаем, вместе воюем. Всё делаем вместе, ведь племя для них и есть центр всей жизни. Племя для них - одна большая и дружная семья. И потому-то у них всё так легко и складно. Дети бегают посреди этого рая, одаряя родителей всё новыми и новыми улыбками. Здесь нет места лжи и лицемерию, нет места подхалимству. Человек здесь честен пред собой и другими. Де Мелье рассматривает, как зерно давят камнем, как вырезают из дерева причудливые фигурки в виде каких-то божков, как убирают недавно собранный урожай в плетёные корзины и опускают их в ямы, как выделывают шкуры и коптят только что пойманную свежую рыбу. Юные девушки племени как-то по-особому смотрят на бледнолицего гостя. Нет, этот взгляд он ни с чем не спутает. А эти смешки и шептания, да, он определенно произвел фурор среди местных красавиц. Но среди всех прочих выделяется одна прекрасная индианка, дочь вождя - Тива. Де Мелье влюбился в неё с первого взгляда.
Отвлёкшись от воспоминаний, капитан вернулся к изучению содержимого страниц дневника.

10 декабря 1630 года
Вот уже месяц как прошёл со дня моего "добровольного пленения" племенем чикахомини. Такая уж у них традиция - если хочешь доказать, что ты их друг, поживи с ними месяц не пытаясь сбежать. Хоть сперва это и выглядит как плен, на самом же деле ничего общего с ним не имеет. Ты свободен, можешь ходить где хочешь и никому нет дела. Месяц пролетел незаметно. Я изучал быт и повадки чикахомини, их язык и культуру. Не такие уж они и дикари. Меня это всё увлекло настолько, что только сейчас, спустя месяц, я открываю этот дневник.
С Адехом - вождём племени чикахомини - мы раскурили трубку мира. Я заключил не просто мир, но союз. Не будет более вражды между нашими народами! Осталось лишь официально закрепить наш мирный договор в Палате бюргеров. Необходимо также, чтобы все стороны чётко понимали свои права и обязанности. Придётся переизбрать Палату - с нынешними невозможно работать. Мало того, что часть из них изначально враждебно настроена по отношению к индейцам, так ещё, подозреваю, особо влиятельные среди них скрывают свои истинные доходы и из-за них колония сильно недополучает денег. Надо разобраться. А пока я любезно пригласил Адеха погостить в нашей колонии.
Мы проведём границу между колонией и индейскими землями. Мы будем строить будущее на основе сотрудничества и взаимоуважения. Или я не граф Арманьяк!

"Действительно, - подумал Мелье, - после десятилетий кровавых конфликтов началось время мира и процветания."
Чикахомини - миролюбивое племя, но постоять за себя они могут. Их территория ближе всех расположена к Джеймстауну. Через посредничество вождя Адеха губернатор сумел помириться и с другими племенами Поухатанской конфедерации и наладить с ними взаимовыгодную торговлю.
Колония богатела не только за счет сотрудничества с индейцами, но также благодаря торговле с метрополией. Виргинский табак пользовался большим спросом в Англии. К слову, в самой Вирджинии листья табака порой даже использовались в качестве местной натуральной валюты. Помимо прочего, Мелье, как и было задумано, принимал участие в пиратских набегах и каждый раз возвращался с богатой добычей. На этой почве капитан сблизился с флибустьерами Тортуги.
Вот как капитан описал в дневнике остров Тортуга:

Море здесь тёплое даже когда в северных широтах оно замерзает. Остров Тортуга целиком покрыт скалами, среди которых растут большие экзотические деревья. Море возле скалистых утёсов настолько чистое и прозрачное, что видно, как на дне копошатся крабы и прочая живность среди обломков затонувших кораблей.

Союз с чикахомини был подкреплён династическим браком - Мелье взял в жёны любимую дочь вождя Адеха - прекрасную Тиву. Не прошло и года, как она родила ему наследника.

13 апреля 1632 года
Свершилось! Моя прелестнейшая жёнушка Тива после всех страданий, выпавших на её женскую долю, разрешилась от бремени мальчиком. Я так счастлив, чёрт побери, что готов даже Беккера расцеловать! Да ещё в какой день-то родился! 13 апреля - дата, достойная внимания самого Цезаря! В этот день почти двести лет назад мои предки освободили Париж от английских оккупантов, сражаясь бок о бок с легендарным Артуром де Ришмоном - коннетаблем Франции.
Я долго думал, как же мне назвать моего первенца, и не придумал ничего лучше, чем назвать его в честь моего старшего брата Бертрана. Бертран... интересно, как он там? Сумел ли он получить землю, будучи юристом в городе Лектур, или так и остался управляющим при Жане и Анри?

Всего у Шарля было пятеро старших братьев: Жан, Анри, Рауль, Бертран и Арно. Шарль был шестым и самым младшим. Старшие наследники поделили между собой поместье, Рауль стал церковником, Бертран и Арно остались со старшими братьями в качестве помощников.
Мелье не знал ничего о том, как живёт его семья сегодня. Не отразилась ли его лихая выходка на их положении? Каждый день он молил Бога о том, чтобы благоразумие Его Высокопреосвященства кардинала Ришелье не покидало его. Как же тяжело всё-таки жить, не имея возможности связаться с родными.

Впрочем, долой грусть! Сегодня я обязательно напьюсь и пусть весь Джеймстаун веселится и ходит ходуном зная, что у славного потомка герцогов Гаскони родился наследник - Бертран!

"Мда, Бертран родился, конечно, истинным воином. Бился ножками, толкался ручонками, кричал на всех как заправский строевой сержант, чего не скажешь, конечно, о его тёзке. - с улыбкой подумал Шарль вспоминая, как в детстве он гонял своего старшего брата по двору их отцовского поместья со шпагой в руке, а тот пронзительно визжал: "Прекрати!". - А вот Пьер и Коко пошли, конечно, больше в мать, чем в меня. Тихие, скромные, любознательные."
Мелье пролистал добрую половину дневника в поисках записей о рождении его младших детей. После остановился на следующей:

23 октября 1638 года
8 лет минуло со дня моего прибытия в Джеймстаун. С тех пор многое здесь изменилось. Из захудалой колонии Вирджиния превращается в богатейшую. Граф Арманьяк знает, как управлять вверенными ему землями.

Мелье тогда ещё не знал, что через год Карл Стюарт обложит колонии непосильными налогами из-за того, что Парламент отказался выделить ему средства на войну с Шотландией. Именно Парламент, а не король, распоряжался английской казной. И вот тут-то Его Величество вспомнил о богатых и процветающих колониях по ту сторону океана. Раз эти колонии королевские, король рассудил, что он вправе обложить их дополнительными налогами и затребовать себе всю сумму податей, что колонисты не платили в королевскую казну все предыдущие десятилетия. Разумеется, колонисты пришли в ярость от такого решения. Налоговый гнёт привёл к небывалому доселе всплеску антироялистских настроений по всему английскому побережью Америки. Тут и там вспыхивали бунты. Вооружённая факелами толпа линчевала королевских сборщиков податей прямо на площадях. Для поддержания порядка король направил в колонии верные ему войска и тех встречали как оккупантов в захваченных городах. В сторону солдат летели камни и угрозы, затем послышались выстрелы. В городах вспыхивали восстания, росли баррикады. Народ выходил на улицы чтобы дать отпор "королевским захватчикам". Десятки, а затем и сотни убитых усеяли улицы. По колониям прокатилась волна арестов. Репрессивный аппарат заработал на полную мощь. Вот только уже ничто не могло сдержать выплеск народного гнева. Одна простая истина стала очевидной для мятежных колонистов - Лучше умереть стоя, чем жить на коленях! Революция началась.

23 августа 1640 года
Наш звёздный час настал! Мы порываем с Англией! Сенат принял Декларацию независимости! К дьяволу Англию! К дьяволу короля Стюарта! Да здравствует свободная Республика! Мы будем сражаться до последнего и, если придётся, пожертвуем наши жизни на алтарь свободы! Мы перевернём эту землю, мы подожжём этот мир! Старый Свет заполыхает вслед за Новым! Мы дойдём до врат Лондона, если потребуется, и мы заявим о себе, мы заявим о своих притязаниях на кусок этого мира!

Вдохновляющая речь, не так ли? К сожалению (или к счастью) я абсолютно далёк от какого бы то ни было пафоса. Между прочим, это греческое слово и означает оно страсть, возбуждение, воодушевление - так мне сказал мсье Беккер. Собственно говоря, эту речь он и написал для меня, чтобы я произнёс её перед народом, но я благородно отказался, передав эту честь самому мсье Беккеру. Я считаю, что он более достоин этого момента славы, чем я, ведь он прирождённый оратор и умеет взбудоражить толпу. Да и по правде говоря, эта речь мне показалась излишне фанатичной. Фанатизм, как мне пояснил мсье Беккер, означает ярое, слепое следование чему-либо, экстаз. Ничем хорошим, по моему опыту, в Европе такие речи не заканчивались. Как военному, мне это виднее. Тем не менее, я решил записать эту речь для истории нашего народа.

В Лондоне и глазом моргнуть не успели, как Вирджиния, Мэриленд, Род-Айленд и Новая Англия скинули с себя королевские оковы и образовали конфедерацию восставших колоний. Эта конфедерация получила название - Объединение Свободных Провинций Америки, или сокращённо - ОСПА. Но чаще её называли просто Республикой, подчёркивая её республиканскую форму правления. Республику возглавил Сенат, состоящий из делегатов от всех колоний. Местом собраний Сената выбрали Джеймстаун - старейший город ОСПА. Город, где раньше всех вспыхнула искра грядущей огненной бури.
Мелье, несмотря на пожалованную ему королём губернаторскую должность, короля поддержать отказался и примкнул к мятежникам, если не сказать больше - возглавил этот мятеж. И это ещё не всё, он был избран лордом-президентом, то есть по сути он занял высшую должность Республики. В его власти руководить собраниями Сената и накладывать вето на его решения, если таковые Мелье не по нраву. Решением большинства голосов лорд-президент был также назначен главнокомандующим всеми сухопутными и морскими силами ОСПА.
Англичане намеревались утопить революцию в крови. Для усмирения мятежных колонистов был собран огромный флот во главе с самым фанатичным роялистом коих носила английская земля - адмиралом Томасом Стейсоном. Стейсон поклялся Его Величеству подать голову де Мелье на блюдечке, как некогда Цезарю подали на золотом блюде голову предавшего его легата Тита Лабиена. Флагманским кораблём армады Стейсона был самый большой линейный корабль английского флота - стопушечный "Яков Стюарт".
Шансы у мятежников в той войне оставляли желать лучшего. Силы были явно неравны. И тогда Мелье призвал на подмогу своих давних друзей - пиратов с Тортуги. Пиратов возглавлял старый морской волк по прозвищу Одноглазый Джо. Вместе с Мелье они совершили тактическое чудо - хитростью заманили превосходящий по огневой мощи вражеский флот в узкий пролив, где численное преимущество врага не играло решающей роли, и разбили его в жесточайшем морском сражении. Слава о той битве отгремела до самых берегов Европы.
Потеряв преимущество на море, англичане было высадились на суше, но и здесь потерпели неудачу, столкнувшись с ожесточённым, хорошо организованным сопротивлением. Мятежных колонистов поддержали индейцы - мастера устраивать засады в густых американских лесах. Королевские войска, привыкшие сражаться в открытом поле, так и не нашли, что противопоставить партизанской тактике.
Итак, с серьёзными потерями первую волну атаки удалось сдержать. Когда англичане собирались вновь с силами чтобы взять реванш, в самой Англии вспыхнула гражданская война. Отношения между королём и Парламентом накалились до предела. Парламент саботировал попытки Его Величества собрать дополнительные налоги уже на войну с бывшими колониями. И тогда Карл Стюарт начал войну против самого Парламента с целью отобрать у него право распоряжаться казной.
Мятежная республика получила передышку. Однако долгожданного мира так и не случилось. Следующие два года в колониях не утихали стычки с лоялистами - сторонниками короля из числа колонистов. Сенат раздирали внутренние противоречия. Пока общий враг был силён и красовался на горизонте, все были едины. Теперь же, когда враг занят внутренней борьбой, бывшие союзники готовы объявить врагами друг друга. Уж слишком разношёрстная компания собралась в стенах Сената: табачные плантаторы Вирджинии, католики Мэриленда, пуритане Новой Англии и баптисты Род-Айленда.
Лорд-президент Мелье пытался их примирить, как бы противно ему это ни было. Он ненавидел политику - это грязное дело, недостойное, по его мнению, истинного аристократа. Однако он был вынужден ею заниматься. Будучи политиком вынужденным, Шарль де Мелье никогда себя политиком не называл. Своим главным детищем на поприще политики он считал конституцию, разработанную пусть не им единолично, но под неусыпным его контролем. Ни одна статья не могла быть принята без его одобрения. В этом деле ему потребовался весь его политический опыт. Можно сказать, он вложил в конституцию душу вместе с его представлениями о мире, добре, справедливости, правах и обязанностях.
В каюту грузными шагами, моряцкой походкой вразвалочку, вошел моряк в полосатых штанах и клетчатой жилетке поверх льняной рубахи. Здоровяк плотного телосложения, загорелый до черноты, с пивным брюхом, густыми рыжими с сединой бакенбардами и сабельным шрамом на правой щеке. Его кожа огрубела от солёного морского бриза, из-за чего боцман Генри Блуд выглядел значительно старше своего капитана, будучи его ровесником.
- Капитан, Квебек прямо по курсу.
- Прикажите причаливать, мсье Блуд.
- Да, капитан.
Боцман вышел из каюты. Капитан, задумавшись на минуту, обмакнул перо в чернильницу и добавил в дневник последнюю запись:

2 июня 1644 года
Прибыл в Квебек для ведения переговоров от лица ОСПА с представителями враждующих сторон: круглоголовыми и роялистами, при любезном посредничестве генерал-губернатора Новой Франции - Шарля Жака Юо де Монманьи.
Кажется, я догадываюсь, что именно намерены предложить мне обе воюющие стороны.

© Михаил Кокшилов, Евгений Потёмкин, 2026
Фрагмент публикуется в ознакомительных целях. Полная версия романа «ОСПА: Рождённая в огне» — на Литрес.