Деменция

                Рассказ


    Сергей прилетел в час ночи. В аэропорту его встречал двоюродный брат Николай, живший в городе. На своём стареньком «Фольксвагене» он приехал по просьбе Ларисы, старшей сестры Сергея. Багаж у Сергея был внушительным: два тяжёлых чемодана, объёмистый рюкзак и сумка с ноутбуком через плечо. На дворе стоял декабрь. Впрочем, на юге России эта пора мало чем отличалась от начала осени — часто преобладали тёплые, солнечные дни.

 
Лариса жила в селе Светлый Яр, в двадцати пяти километрах от города, на берегу широкой реки Бузан, одной из крупных протоков Волги. По пути братья разговорились. Сергей коротко рассказал о причине возвращения домой без своей жены, точнее, партнёрши, — Элишка была чешкой и не захотела оставлять любимую Прагу, чтобы переселиться в Россию, да ещё и в провинцию. Сергей понимал её и не обижался. Детей у них не было.
Закрыв эту тему, Сергей сразу перешёл к актуальным для него вопросам — покупке подержанного автомобиля с надёжным мотором и ходовой частью, а также недорогой мебели, если купленный им дом окажется пустым. Поиск машины Николай взял на себя, потому что хорошо в них разбирался. А Ирина, его жена, займётся мебельными магазинами.
— Все эти проблемы вполне решаемы, а вот найти подходящую работу в Светлом Яре тебе будет сложно, — сказал Николай с сочувствием.
— Я ведь инженер по компьютерным технологиям — IT-специалист.  В Праге у меня никогда не было проблем не только с высокооплачиваемой работой, но и с подработкой. Надеюсь, смогу найти работу в городе по удалёнке.                — А-а, тогда с работой у тебя не будет никаких проблем! — весело засмеялся Николай. — Такого специалиста, да ещё с европейской квалификацией, здесь в любой фирме или компании с руками и ногами оторвут!


Решение вернуться на Родину созрело у Сергея изнутри, Элишка тут была ни при чём. Она любила его и не хотела отпускать: проплакала всю ночь накануне отъезда, надеясь разжалобить его по-женски. Они искренне любили друг друга и за пятнадцать лет супружеской жизни ни разу толком не поссорились. Просто зов крови оказался для Сергея непреодолимым. В конце концов он раскрыл Элишке настоящую причину своего неожиданного отъезда.
Отцу в конце жизни судьба уготовала печальную участь: его ждал дом сумасшедших, который в России официально называется психоневрологическим интернатом. Там больной фактически лишён всех гражданских прав и его могут избивать медсёстры или любой другой персонал ПНИ, и умирает там больной гораздо быстрее, чем если бы он жил в семье, о чём Сергей прочитал в русскоязычном сегменте интернета. А если отец останется дома один, без постоянного присмотра, его однажды настигнет нелепая смерть из-за любого неосознанного поступка. Сергей всегда любил отца и не мог в такой период бросить его на произвол судьбы. Он твёрдо решил сам ухаживать за ним до самого конца.

Элишка всё поняла. За день до отлёта мужа она сняла со счёта все свои сбережения и отдала ему, спросив, забрал ли он свои. Он ответил «да» — ведь ему предстояло купить дом в райцентре, где жила сестра, поближе к городу, машину и необходимую мебель. А затем — перевезти отца из Затона, того самого села, где когда-то родился сам Сергей. Элишка провожала его не только как мужа, но и как человека, достойного и уважения, и любви.


В когда-то большом селе Затон теперь осталась лишь четверть жителей и оно утратило значимость даже для тех, кто любил его: закрылись сельсовет, клуб, библиотека, медпункт, школа, а потом и магазин,. Туда даже перестал ходить из областного центра автобусы. Одним словом, село практически превратилось в призрак. Отец после смерти матери три года жил один в пустом доме.               Когда Сергей приезжал на похороны мамы, он предлагал отцу уехать с ним в Прагу. Но Фёдор Борисович сначала вежливо отнекивался — не хотел быть о узой, смущался, что сын живёт за границей, а невестка — иностранка, мол, трудно будет найти общий язык... Однако когда Сергей категорически возразил, что всё это пустяки, Элишка очень добрая и она привыкнет к его присутствию, они будут жить как нормальная семья, и потребовал собирать вещи — отец долго молчал, будто собираясь то ли с мыслями, то ли с духом, а затем наотрез отказался. Спустя два года сестра прислала длинное письмо. Она писала, что у отца деменция, болезнь быстро прогрессирует, а сама она в отчаянии: её муж Павел беспрестанно пьёт и даже слышать не хочет о том, чтобы тесть переехал к ним жить. Лариса не просила брата возвращаться, не требовала, чтобы он как единственный сын взял заботу об отце на себя. Она просто исповедовалась: устала ездить к отцу через день на редких попутках, устала от скандалов мужа, требовавшего сдать старика в интернат для таких больных. Сергей всё понял между строк. Сестра не решалась позвать его, боясь разрушить его благополучную жизнь в одном из красивейших городов Европы…


Сергея ждала одна Лариса. Остальные спали, потому что мужу и детям надо подниматься рано — в семь утра. На кухне братишку и двоюродного деверя ждал очень вкусный  ужин. Поев с дороги и поговорив немного, Николай уехал в город, а Сергей сразу лёг спать. Утром следующего дня Лариса, уже отправив мужа на работу, а младшего сына Игоря в школу, приготовила сытный завтрак и ждала пробуждения брата. Детей у неё было трое: старшая Надежда уже вышла замуж, средняя дочь Катерина заканчивала колледж в городе по специальности «Экономика и бухгалтерский учёт», а Игорь учился в десятом классе.

Сергей проснулся в девять утра и сразу вспомнил о поездке к отцу. Пока он завтракал, сестра сходила к Андрею — местному предпринимателю, с которым ещё вчера договорилась насчёт машины до Затона и обратно. Андрей, человек вечно занятой, мало кому оказывал подобные услуги, но Ларисе отказать не мог: его покойный отец и её мама были одноклассниками и дружили семьями до конца их дней. Повёз их в Затон работник его фирмы по имени Максим.


Прибыв в Затон, Лариса открыла дверь своим ключом и они вошли в отцовский дом. Старик спал. Лариса шепнула брату, что сходит к Марине разузнать обстановку, и выскользнула за дверь. Сергей знал, что за отцом здесь присматривала тётя Марина — их дальняя родственница. Но ей самой было под семьдесят, а обострившийся артроз коленных суставов вынуждал её всё чаще просить Ларису освободить её от этой обузы...
Сергей сел на табурет у кровати и долго, с немой болью смотрел на лицо отца, сильно постаревшего после смерти матери. Фёдор Борисович большую часть жизни проработал председателем Затонского сельского Совета, а после распада СССР ещё лет десять служил снабженцем у местного фермера. Жена, Зинаида Ивановна, заметила у него первые странности за год до своей кончины. Со своей тревогой она только однажды поделилась с дочерью. Лариса тогда не придала этому особого значения.  Но после ухода матери болезнь стремительно набрала обороты. Старик успел сам оформить пенсию, а через несколько месяцев наступило полное угасание рассудка. Первой это заметила Марина — когда увидела его поздней осенью на краю села: полураздетого, без носков, в летних сандалиях. На её испуганный вопрос Фёдор Борисович ответил, что забыл, где его дом, и не может понять, то ли это село... Но самое страшное — он не узнал саму Марину.

Лариса вернулась с Мариной. Она с порога громогласно, что было привычным явлением для сельчан, выразила свою радость приеду Сергея. Её голос Фёдор Борисович запомнил так же, как запоминают звонок будильника. Он сразу проснулся, мельком взглянул на сына и, вытянув морщинистую шею, уставился на Марину. Наверное, он ждал приглашения на завтрак.
— Проснулся, касатик! — засмеялась Марина, глядя на поднимающегося с постели Фёдора, и так же громко добавила: — Сейчас мы тебя покормим и будем потихоньку готовить к переезду! И пока её опекаемый медленно одевался, она засыпала Сергея вопросами: надолго ли приехал, увезёт ли отца в Прагу или поищет интернат со сносными условиями жизни для таких здесь, в области, затем устроит его туда и снова уедет к себе?

Отец не узнал сына, да и на дочь посмотрел так, будто она просто подруга Марины.                — Ты пока готовь мне поесть, а я схожу в туалет, — сказал Фёдор Борисович Марине и направился к двери.                — Фёдор, надень пальто, на улице холодно! — крикнула Марина старику и, идя на кухню, сказала: — Серёжа, сопроводи его, а то он выйдет на улицу и уйдёт куда глаза глядят.             
Сергей немедленно догнал отца, снял с крючка у двери пальто и надел на него. Отец уверенно вышел во двор, остановился, оглянулся и направился к калитке. Сергей схватил его за руку и остановил.                — Папа, тебе нужно сходить в туалет, потом пойдёшь кушать, — мягко сказал Сергей. — Помнишь, мы с тобой строили этот туалет?                Отец посмотрел на него, но ничего не сказал. Он вырвал руку и пошёл в туалет. За столом он ел нормально. Съел полную тарелку гуляша с хлебом, затем вместе с остальными пил чай. Правда, Марине несколько раз предлагал дать гостям кашу и налить им воду, потому что чай очень горячий.                Сергей сидел и смотрел на стол. Было видно, что душа у него разрывается и плачет, потому что он не в силах помочь любимому отцу...

Вскоре, оставив отца снова на попечении родственницы, брат и сестра поехали на кладбище. У могилы матери они провели положенные ритуальные действия: приветствие и очищение, минуту молчания, зажгли церковную свечу и оставили на столике традиционные гостинцы, привезённые Ларисой из дома, затем попрощались символически с матерью и вернулись в Светлый Яр.



Через три дня Сергей нашёл и купил небольшой трёхкомнатный дом на берегу реки Бузан. Он искал жильё именно у воды: родной отцовский дом тоже стоял на берегу волжской протоки, называемой Сарбай. Сергей опасался, что без привычного вида на реку отец окончательно уйдёт в депрессию. В небольшой угловой комнате — спальне — были кровать, старый шкаф для одежды и шифоньерка; во второй, проходной комнате (видимо, гостиной) стоял старый продавленный диван и больше ничего; а в третьей, которую Сергей мысленно назвал столовой, находились большой обеденный стол, две табуретки, газовая плита, раковина, а в глубине — просторный совмещённый санузел с местом для стиральной машины. Сергей решил поселить отца в спальне, чтобы всегда видеть, если тот выходит оттуда даже ночью в туалет. Подумав, решил на входную дверь (которая на ночь закрывалась на обычный крючок, потому что защёлка замка не работала) поставить новый сквозной замок, открываемый и запираемый ключом с двух сторон. Поскольку он спал крепко, на ночь дверь закроет на замок изнутри, а ключ положит под книгу на прикроватной тумбочке, чтобы отец среди ночи не ушёл из дома. Во второй, проходной комнате, он будет жить сам — спать и работать, следовательно, сюда нужно купить хороший складной диван (чужой и старый выбросит), рабочий стол, книжный шкаф, настольную лампу, а папе — ночник. Кроме этого, нужно будет купить стиральную машину, а в свой рабочий кабинет провести интернет…   

При доме был приусадебный участок с тремя деревьями. Бывшие хозяева сказали, что они плодовые: яблоня, айва и абрикос, и плодоносят неплохо. Сергей обрадовался. На свободном участке можно выращивать помидоры, огурцы, дыни, морковь, лук, укроп и ещё что-нибудь. Дом раньше принадлежал молодой семье, переехавшей в город, поэтому находился в хорошем состоянии — требовался лишь лёгкий косметический ремонт, который Сергей отложил на лето. Из-за внедрения искусственного интеллекта в производственные секторы работы в селе почти не осталось, и молодёжь массово уезжала.  Продавалось много домов, поэтому выбор у реки оказался большим. По этой же причине покупка обошлась недорого. Из привезённых денег оставалось ещё и на подержанную машину, и на приобретение нужной мебели, стиральной машины, посуды, другой кухонной утвари, а также необходимых инструментов для мелкого ремонта: электродрели, молотка, топора, лопаты.

Сергей быстро привёл дом в порядок — помыл полы, вытер везде пыль — и сел на диван, чтобы немного отдохнуть. Спустя несколько минут позвонил Николай и сообщил, что нашёл относительно недорогую «Тойоту-Камри» в хорошем состоянии. Мотор и ходовую часть они вместе проверят в присутствии продавца на станции техобслуживания у его свояка Геннадия. Там же при двух свидетелях Сергей отдаст деньги продавцу, затем в отделении Госавтоинспекции они подадут заявление на регистрацию машины, и оттуда в Светлый Яр Сергей поедет уже на собственном автомобиле. Сергей очень обрадовался, тем более цена его устраивала.
— Ну, братишка, я безмерно благодарен тебе! А я со своей стороны нашёл и уже купил подходящий нам с отцом дом. Так что в субботу или в воскресенье, как вам будет удобно, устроим у меня новоселье и обмоем машину. Договоритесь с Ириной, в какой день вам лучше.                — Отлично, брат! Будем гулять! — хохотнул Николай. — Заодно отметим и твоё возвращение в родные пенаты!                Они договорились, что завтра Сергей на маршрутке приедет на автовокзал, где его будет поджидать Николай, и вместе они поедут к продавцу машины.                Остыв немного от радостного возбуждения, Сергей позвонил сестре и сообщил последние новости. Лариса очень обрадовалась. 
Спустя час она примчалась в новый дом брата с двумя полными сумками посуды и чайником, которые были у неё лишними или покупались про запас. Она внимательно осмотрела все комнаты и только после этого поздравила брата, сказав, что и дом, и приусадебный участок, и расположение дома ей очень понравились.


Через день, в четверг, на собственной машине Сергей поехал за отцом. Лариса не смогла отпроситься с работы, но по телефону предупредила Марину и попросила её помочь Сергею собрать и погрузить в машину всю отцовскую одежду, обувь, постельное бельё, посуду и всё остальное, затем и посадить в машину папу.
Перед отъездом отец устроил небольшой скандал, наотрез отказавшись ехать с незнакомым человеком. При этом он без конца повторял, что совершенно здоров и не нуждается в помощи врачей, а Сергея просил вместо него отвезти в больницу Марину, потому что у неё болят ноги. Марина долго увещевала старика и в конце концов сломала его сопротивление, самолично усадив в машину. Не забыла она и похвалить автомобиль. Напоследок она со смехом заметила, что поступили умно, погрузив всё увозимое хозяйство Фёдора в то время, когда он дремал, а то бы он мог хвататься за каждую свою вещь и задерживать сына неопределённо долго.



В свой новый дом старик вошёл без видимого напряжения и сел на указанную ему кровать в спальне без каких-либо эмоций. Затем внимательно посмотрел на Сергея, то ли ожидая какого-то подвоха, то ли желая что-то сказать, но так и не решился.               
Разместив вещи отца в шкафу и шифоньерке, Сергей присел на край кровати. Отец всё это время смотрел на сына. Сергей улыбнулся своей доброй улыбкой и, глядя в глаза отцу, сказал:                — Папа, это твоя комната. И этот дом теперь твой и мой. Я купил его. Здесь тебе будет хорошо. Я буду с тобой постоянно.                Отец молча выслушал сына и перевёл взгляд в окно. Его руки с узловатыми пальцами покоились на коленях. Сыну показалось, что отец о чём-то задумался. Может быть, поездка на автомобиле и всё, что он сейчас видел, навеяли какие-то воспоминания? Сергей мягко положил ладонь на руку отца. Отец посмотрел на его руку и медленно вытащил из-под тёплой ладони свою.
В это время пришла Лариса. В руках у неё была кастрюля в полиэтиленовом пакете. Кастрюлю она поставила на стол в кухне, потом подошла к отцу, обняла и поцеловала его в щетинистую щёку.
— Папа, ну как тебе твой новый дом? Понравился? — спросила она, глядя ему в глаза.
— Я тут посижу немного, потом пойду к себе, — равнодушно произнёс Фёдор Борисович, глядя на дверь. — Марина меня ждёт. Я хочу есть.
— Сейчас будешь есть, папа, — сказала Лариса и вполголоса добавила Сергею: — Я кое-что приготовила и принесла вам. Сейчас накрою на стол и позову вас.
Она ушла на кухню. Через пять минут весёлым звонким голосом пригласила родных к столу.
Она угощала их очень вкусным пловом и пирожками с ягодной начинкой. Отец ел плов с охотой. Сергей сходил в комнату и принёс новый стул с мягким сиденьем, который купил в городе специально для себя после всех дел, связанных с машиной. На него он посадил сестру, сам сел на вторую табуретку и тоже с аппетитом приступил к еде. Лариса посмотрела на отца с нежной улыбкой и хотела что-то сказать, но Сергей тут же сделал знак рукой, чтобы она пока помолчала. Она сразу поняла его. Отец молча съел весь плов и выпрямился.
— Какой вкусный плов! Я вижу, он и папе понравился. Спасибо, сестра! — сказал Сергей и скосил глаза на отца, надеясь увидеть его реакцию. Фёдор Борисович смотрел перед собой без каких-либо эмоций.
— Папа, поешь ещё! — вскочив со стула, Лариса поварской ложкой набрала со дна кастрюли новую порцию горячего плова, однако не успела положить её на тарелку отца. В этот момент тот понял намерение дочери, быстро схватил обеими руками свою тарелку и отвёл её далеко в сторону. Лариса прыснула и отложила плов обратно в кастрюлю. Сергей вопросительно посмотрел на сестру.
— Папа сейчас сделал точно так, как обычно делают маленькие дети, когда больше не хотят кашу, — засмеялась она. — Значит, наелся. Папа, а теперь пей чай и ешь свои любимые пироги с ягодами. — Дочь подвинула к отцу чашку чая и тарелку с пирогами.
Фёдор Борисович взял один пирог, осмотрел его, откусил, разжевал и съел. Этот пирог он съел, не запивая чаем. Было видно, что пирог ему понравился. Второй пирог он уже запивал чаем.
— Это моя новая закатка. Сегодня специально для вас вскрыла первую банку, — сообщила Лариса и посмотрела на отца. — Это повидло я сделала по рецепту мамы.
— Зина напекла эти пироги, — неожиданно для детей сказал Фёдор Борисович, глядя в окно. — Мне очень нравятся её пироги. Когда их готовят другие, я это замечаю сразу. Чужие мне не нравятся. А это Зинины. Я сразу понял…  Но я её давно не вижу. Она куда-то уехала.
На глаза Ларисы навернулись слёзы. Две слезинки покатились по щекам. Она спохватилась и быстро вытерла их ладонями. Затем сделала глубокий вздох и, глядя на отца влажными глазами, сказала:
— Мама меня научила печь такие пироги, - помедлив, добавила, - Папа, я твоя родная дочь Лариса, а он, — Лариса указала пальцем на брата, — твой родной сын Сергей, который жил за границей. Теперь он вернулся домой и вот сидит рядом с тобой. Как была бы рада наша мама Зинаида, если бы она была жива…
Вдруг отец встрепенулся, будто вспомнил о чём-то важном, и после некоторой паузы заговорил:
— Да… как я мог забыть... Зинаида… Она ведь сегодня приходила ко мне в сельсовет и сказала, что ей одной в доме очень скучно. Говорит, что дети уехали учиться в свои институты и теперь ей тоскливо. Но что я могу сделать? У меня ведь работа. В сельсовете у меня всегда много работы. Потом Зинаида ушла домой и больше не приходила.

На кухне воцарилась тишина. Дети Фёдора Борисовича будто заново переживали смерть матери и болезнь отца. И то, что мать больше никогда не сядет с ними за стол, а отец не станет прежним ; каким был, когда был совершенно здоров.
— Наверное, папе сегодня приснился такой сон, — тихо сказала Лариса, глядя на брата. — Ты знаешь, я заметила: когда он слышит имя мамы, у него будто сознание проясняется.
— Это хорошо, — сказал Сергей после минутной паузы. — Если у тебя есть наши семейные фотографии, ты, пожалуйста, принеси их мне. Я каждый день буду показывать их ему. Может, они вызовут у него воспоминания и помогут хотя бы частично восстановить память.
— У меня их целый альбом! Принесу, — с радостью пообещала Лариса.
Тут отец встал с табуретки и, сказав, что пойдёт приляжет, вышел из кухни. Лариса тихонько направилась за ним. Через минуту она вернулась и сообщила брату, что отец лёг на свою кровать.
— Отлично! — обрадовался Сергей.
Затем он поделился с сестрой своими планами по стимуляции у отца сохранившихся воспоминаний. И попросил её завтра утром, как только она справится со своими делами, прийти и побыть с отцом до обеда: сам он съездит в город и привезёт телевизор, чтобы отец смотрел советские фильмы. Постарается где-нибудь скопировать на флешку и его любимые кинокартины, чтобы тот мог смотреть их, когда захочет. Идея очень понравилась Ларисе.
— А ты помнишь, какие фильмы он любил?
— «Весна на Заречной улице», «В бой идут одни "старики"», «Большая перемена», «Судьба человека» Бондарчука, — перечислил Сергей и на минутку задумался, затем добавил: — «Калину красную» Шукшина, «Иронию судьбы, или С лёгким паром!». Больше не знаю.
— Они с мамой любили ещё смотреть «Любовь и голуби», потом «Отцы и дети» с Папановым, «Мачеху» с Татьяной Дорониной, «Девчат» с песней «Старый клён». Помнишь, как они смотрели этот фильм и тихо подпевали?
Сергей с грустью вспомнил давно прошедшие дни и кивнул.
— Да, ещё они любили фильм «Земля Санникова» за песню «Есть только миг», — добавила Лариса, засияв от приятных воспоминаний. — Серёжа, ты молодец!
— Да не, про кино и песни — не моя идея. Я на днях в интернете прочитал, что для человека с деменцией фильмы его молодости и зрелости, особенно с песнями, запоминавшимися целым поколениям, — это мощный инструмент арт-терапии. В медицине это называется реминисцентной терапией, терапией воспоминаниями. Оказывается, фильмы с простой, линейной историей, любимыми песнями и тёплыми образами материнства, отцовства и семейного уюта могут отзываться на уровне глубоких эмоций. Там ещё было написано, что у людей с деменцией музыкальная память часто остаётся нетронутой дольше всего. Любимые или хорошо знакомые песни из фильмов могут вернуть больных в те моменты, когда их собственные дети были маленькими и особенно любимыми.
— Вот что значит «век живи — век учись», — покачав головой, произнесла Лариса и грустно взглянула на брата. Затем улыбнулась: — Как хорошо, что ты вернулся к нам, Серёжа…


Продолжение следует