Роман Синдром стеклянного потолка Глава 13

Глава XIII

Дверь зала Арбитражного суда распахнулась, выпуская Маргариту в стерильный свет коридора Верховного Суда. Пахнуло озоном и властью — тот самый запах из лифта Виктора, который когда-то вызывал у неё тошноту. Теперь это был её парфюм.

Она спустилась в подземный паркинг. У выезда стоял черный Maybach. Виктор сидел на заднем сиденье, листая отчетность на планшете. За прошедшие два года он постарел. Сетка морщин вокруг глаз стала глубже — держать удар от человека, которому нечего терять, оказалось дороже, чем он думал.

— Поздравляю, — не отрываясь от экрана, произнес он с иронией. — ФАС отклонил жалобу Линькова. Завод не твой. Целиком. Сто процентов.

Маргарита не сказала Виктору, и он не знал, что активы переведены государству согласно протоколу экстренной национализации стратегических предприятий с её непосредственным участием. Разбирательство в суде было всего лишь необходимой формальностью и продолжала подыгрывать ему.

Маргарита села рядом. На ней был безупречный костюм-тройка цвета антрацит. Никаких женских деталей. Никакого страха.

— Мой завод, — поправила она его. Голос звучал ровно, как работа сервера.

— Твой? — Виктор наконец поднял глаза. В них больше не было льда, только бесконечная усталость проигравшего системного игрока. — Я выхожу из сделки. Забирай свои сорок девять. И мои пятьдесят один. Дарю. Подписи уже у твоего нотариуса.

Маргарита молча смотрела на него.
— Чего это вдруг такая милость? — спросила она. Это был первый человеческий вопрос за последние два года.

— Потому что я проиграл, Рита, — усмехнулся он. — Ты оказалась лучшим учеником. Но ты опоздала. Пока мы рвали друг друга, государство подало иск об изъятии активов в доход казны. Незаконная приватизация девяностых. Завод теперь государственный. Мы оба дрались за пустышку. А твои люди... Митин всё-таки разговорился. Домработница призналась. Барий в еду твоей матери. Заказчик — Николай. Ему нужно было сломать тебя окончательно, чтобы ты подписала дарственную мне. Идеальный ход.

Мир Маргариты качнулся, как стрелка весов, в сторону справедливости, но внешне она осталась спокойной, не подавая виду. Виктор действительно ничего не знал: ни о планах, ни о согласовании этих планов. Он продолжал жить в своей коррупционной реальности, жадно хватая то, что ему не принадлежало и принадлежать не может.

Дверь открылась. Виктор вышел из машины в промозглый дождь, оставив её одну в салоне. Она осталась сидеть, глядя прямо перед собой. Война закончилась. Стройка завершена. Они уничтожили друг друга ради актива, которого нет.

Спустя месяц.
Её телефон завибрировал. Сообщение от юриста:«Уголовное дело по домработнице закрыто "в связи с деятельным раскаянием" Митина. Вы свободны для встреч».

— Избирком, — бросила она водителю.

Через час она стояла перед столом чиновника в строгом кабинете с портретами руководства на стене.

— Маргарита Михеевна Долгарёва? По одномандатному округу? Документы в порядке. Вы включены в списки депутатов. Ваша биография... нестандартная. Борьба с коррупцией, суды... Электорат любит таких. Люди устали от старых лиц. Нам нужен свежий бренд. Несистемный кандидат, ставший опорой стабильности.

Маргарита посмотрела на свою руку. Кожа на пальце зажила, оставив белый шрам.

— Что от меня требуется?

— Проголосовать правильно. Поддерживать курс. Быть лицом обновления. Вы же сами боролись за справедливость. Вот она. Работайте.

Она вышла из здания Избиркома уже другим человеком. Не жертвой. Не мстителем. Депутатом Государственной Думы. Она вошла в чрево Левиафана через парадную дверь.

Вечером того же дня она приехала в «Зинзивер». Скрипнула рассохшаяся дверь рюмочной. Та же липкая стойка, та же тусклая люстра. Но сегодня публика была другой. Местные маргиналы жались к стенам. Центр зала заняли зрители особого сорта. У дальнего конца стойки, сидел Виктор Голицын. На нём была простая черная водолазка. В руках гитара.

Он играл блюз. Играл хорошо, настоящий талант, но вкладывал в каждый аккорд глухую тоску падшего титана. Ему нравилось играть музыку, это и есть его настоящее призвание. Перед ним, за сдвинутыми столиками, сидели Нюра, Маша и Ирина. Женский клуб «Стеклянный потолок и молоток» в полном составе.
Когда Виктор закончил песню, дамы весело, восторженно захлопали в ладоши.

— Витенька, душа моя, давай про следователя! — крикнула Нюра, протягивая ему стопку водки.

Виктор кивнул,расплываясь в улыбке, залпом выпил и снова ударил по струнам. Система вышвырнула его без выходного пособия. Он играл для зрителей не ради денег, ему это нравилось. Линьков гниет, а Виктор живёт своей жизнью, спокойно даже счастливо. У него небольшой магазинчик на улице Мира. Он иногда играет для друзей. Поле боя расчистилось.

Девочки встретили Маргариту аплодисментами.

— Ну что, Маргоша? — Наталья подняла бокал. — Каково это — служить дракону?

— Это логистика, Наташ, — спокойно ответила Маргарита, садясь во главу стола и жестом отодвигая папку со схемами госконтрактов. — Кто-то должен распределять бюджетные потоки. Если этого не сделаем мы, придут такие, как покойный Линьков.

Нюра хрипло расхохоталась, поперхнувшись водкой.

— Да уж, пухлый с «Ролексом»... Помню-помню. Говорят, его нашли в собственном бассейне. Тяжелый был человек, земля стекловатой. Не поделил что-то с людьми Николая на почве старого долга.

Маргарита лишь чуть заметно дернула уголком рта, принимая к сведению некролог. Для неё Александр Петрович перестал существовать еще год назад — в тот момент, когда люди Виктора заблокировали проезд к её базе. Его физическое исчезновение было лишь финальной точкой в бухгалтерском балансе. Она воевала с памятником, а памятники иногда падают сами, подточенные коррозией времени.

— Открывай шампанское, — кивнула она Наталье.

— Завтра первое заседание. И да... Найдите хорошего преподавателя игры на гитаре. Кажется, нам скоро понадобится свой человек в местах не столь отдаленных. Или в кабаках.

Нюра снова захохотала, Маша уткнулась в ноутбук, бронируя чартер, а Ирина раскладывала на столе новую схему распределения бюджетных лимитов.

Война закончилась. Да здравствует управление государством. Баланс сил восстановлен. Змей Горыныч сожрал своих детей. Левиафан сыт, спокоен и готов к модернизации.