Гротвинский эксперимент. Глава 13

ГЛАВА 13
В ЭСИ негласной нормой считалось встраивать военные исследования в любой серьёзный гражданский или научный проект — это правило соблюдалось неукоснительно, как неписаный закон. И нигде эта скрытая сторона работы не охранялась так ревностно, как в БГК: здесь умели беречь самую сокровенную тайну института.
Потаённый комплекс не значился на общих картах — его словно намеренно вычеркнули из публичного пространства. О его существовании знали лишь единицы: сведения хранились в закрытых служебных документах, доступ к которым строго дозировали.
Подземные залы уходили глубоко в недра, надёжно укрытые толщами породы. Земля будто нарочно кутала их в тяжёлый безмолвный плащ, даруя покров такой густой тишины, что даже робкое эхо рождалось с трудом и тут же затихало, не решаясь потревожить каменный покой.
Из лифта в самом просторном из этих залов вышли Логинов и Лушин. Пространство вокруг дышало строгой, почти суровой атмосферой — оно было насквозь пропитано секретами, о которых не говорили вслух. Здесь наука и оборона сплелись в тугой, неразрывный узел. Даже отзвук шагов звучал как предупреждение: ты ступаешь по территории, где каждое слово весит как боевой заряд, а любая ошибка способна отозваться далеко за пределами этих стен.
Ответственность за работу в этом секретном секторе несли Синеоков и Воронин. Их установки тоже создавались по договорам со сторонними заказчиками, но, в отличие от сомнительного шарлатанства Соколовской, здесь занимались делом, от которого у Логинова всякий раз внутри что то едва уловимо вздрагивало — от осознания масштаба задач и той силы, которую они могли выпустить в мир.
Академик с удовольствием направил взгляд на сияющие в свете многочисленных прожекторов научные стенды. Вокруг них сновали техники и инженеры в белых халатах — люди, привыкшие к тишине лабораторий, к бессонным ночам и озарениям, приходящим на рассвете. Хотя эти специалисты получали зарплату в его институте, им ещё доплачивало Минобороны, и здесь Логинов мог немного «расслабиться» и не думать о неприятных денежных проблемах, «достававших» его в других подразделениях. Здесь деньги не были главной темой разговора — самым важным был результат, а точнее, возможность существования этого результата вообще.
Чувствуя прилив сил и желание «окунуться» с головой в исследования, Логинов прошёл в стеклянную совещательную комнату, находившуюся неподалёку от лифта. Стены комнаты были выполнены из толстого термостойкого стекла, слегка затемнённого, чтобы отсекать лишние блики, но пропускать достаточно света для работы. В комнате стоял Синеоков. Он пил чай из большой кружки, глядя в открытый альбом с чертежами на рабочем столе. При виде начальства Синеоков едва не поперхнулся горячим чаем — капля брызнула на край альбома, и он торопливо промокнул её рукавом халата. Однако быстро справился с собой и тепло, хотя и чуть нервно, поприветствовал Логинова:
— Здравствуйте, товарищ академик, не ждал вас так скоро! Думал, у вас и без нас забот хватает…
— Ну-с, здравствуй! Что у тебя тут? — спросил Логинов, подходя ближе. — У меня всё времени нет к тебе зайти, посмотреть «вживую». Наконец выбрался. Рассказывай!
Синеоков помедлил, собираясь с мыслями и пытаясь уложить в одну линию десятки разрозненных идей, теснившихся в голове. Затем подошёл к висящему на стене длинному стенду и сдвинул с него чёрную занавеску. Логинов с интересом впился взглядом в огромную схему, заполненную надписями на «физическом» языке — формулами, условными обозначениями, стрелками, указывающими на скрытые связи. Кончик указки в руке Синеокова стал перемещаться по разным частям схемы, показывая то один узел, то другой. Для наглядности Дмитрий дополнял свой рассказ чертежами из альбома, которые только что рассматривал сам.
— Смотрите, вот здесь мы изменили геометрию вакуумной камеры, — Синеоков постучал указкой по линии, слегка утолщённой красным маркером. — За счёт этого удалось снизить паразитные вихревые токи в корпусе примерно на 17 процентов. А вот эти дополнительные обмотки — они не для удержания плазмы, а для подавления МГД-неустойчивостей на фронте нагрева. Мы используем модифицированный алгоритм обратной связи: система считывает флуктуации магнитного поля с датчиков в реальном времени и корректирует токи в обмотках с задержкой меньше миллисекунды.
Логинов увлечённо слушал, не перебивая. Он умел ценить тот редкий момент, когда молодой учёный, преодолев волнение, начинал говорить на одном с ним языке — языке большой науки.
В самый разгар речи Синеокова в помещение тихо проникли Соколовская и Угольков. С самого начала своей работы в институте молодые физики были номинально приписаны сюда, и Логинов, хотя и несколько удивился их появлению «без приглашения» на серьёзном совещании, ничего не сказал по этому поводу. Тем более что почти сразу забыл о них: в помещение вошёл Воронин.
Он с доброжелательной улыбкой поздоровался с Логиновым и Лушиным и, чуть кивнув Синеокову, стал, как и все, слушать его речь. По выражению лиц Синеокова и Воронина напрашивался вывод, что они сегодня уже неоднократно виделись и, что сильно удивило Логинова, находились в хороших рабочих отношениях. Это выглядело невероятным: буквально месяц назад этих руководителей групп казалось невозможным свести вместе на одной планёрке. А если это всё-таки случалось, между ними немедленно начинался спор — кому раньше проведут новый электрический кабель или кто быстрее получит бригаду монтажников. До этого момента Логинову казалось, что нет ничего, что могло бы заставить Синеокова и Воронина подружиться.
«Может, они наконец поняли, что время на склоки — это время, украденное у науки?» — мелькнула у Логинова мысль, но он решил об этом пока не думать и вернулся взглядом к закончившему свой доклад Синеокову.
— Прекрасная, великолепная научная работа! — воскликнул Логинов. — За месяц вы достигли больших успехов!
Синеоков зарделся, ему стало приятно — конечно не от похвалы, а от того, что его труд наконец оценили по достоинству.
— Однако, как я понимаю, классическая установка ТОКОМАК  предназначена для нагрева плазмы из дейтерия и трития до 10 кэВ и удержания её в магнитном поле. Для решения этой задачи, как я вижу, вы внедрили много изобретений, облегчающих вес установки и улучшающих её работу. Но я замечаю в ней части, мне непонятные. Не могу себе представить, для чего они. А я, молодые люди, смею вас уверить, кое-что понимаю в физике, и экспериментальных установок повидал на своём веку немало! И мне не нравится, когда подчинённые что-то забывают сообщить или, что хуже, намеренно скрывают! — раздражённо бросил Логинов, чуть повысив голос, чтобы в нём прозвучала не угроза, а требовательность старшего, которому нельзя лгать даже по недосмотру.
Синеоков переглянулся с Ворониным — в этом взгляде промелькнуло то самое молчаливое согласие, которого раньше не было. Воронин чуть кивнул, давая понять: «Теперь мы команда, и отвечать будем вместе».