Странница на колёсах. Глава 9

"Мою маму звали Лилия.
Две девочки-погодки, родные сестры – старшая Лилия и младшая Роза - были названы в честь любимых цветов моей бабушки Дианелы.
Как говорила тетя Роза, эта традиция потомственных цветоводов называть дочерей в честь растений в саду - закончилась в день моего рождения. Меня, как вы уже знаете, назвали в честь известной сказочной героини. Может поэтому из меня не вышло цветовода, зато я унаследовала любовь тёти Розы к литературе. Моя мать и тётка выросли совсем в других краях, и их мать, бабушка Нелли  - так все её называли – тоже разводила цветы.
Тетя Роза продолжила семейное дело после того, как родилась я. Однако, тут история и становится темным пятном...
Все своё детство я чувствовала, что в истории моей семьи кроется загадка, и это не могло не будоражить. Но тетя Роза молчала и всячески увиливала от подробных разговоров о моей родне.
На все мои вопросы - "какая была мама?", "а где мои бабушка и дедушка?", "кто был мой отец?" - тетя Роза отвечала сухо и лишь общими формулировками. «Твой отец был бродягой и исчез ещё до твоего рождения», «бабушка Нелли умерла , «мамы не стало при родах», «пока ты не родилась, мы жили не тут, но нам пришлось уехать». Вот и всё, что я знала. А однажды тётя показала старый, но прелестный рисунок. На нем был изображен портрет мамы - юная девушка с копной светлых пышных волос и уложенной, как у куклы Барби, челкой.
От неё я унаследовала красивые губы идеальной формы и пропорций. И больше ничего. В остальном – я была сплошная тётя Роза. И, наверное, мой сбежавший отец.
Ей шло ее милое имя - Лилия.
Но запомнила я другое: несоответствие ее воздушного образа с моим внутренним ощущением. Существует ли генетическая память?.. Я не знаю. Но, смотря тогда на изображение мамы, я отчётливо ощущала, что тайный художник приукрасил реальный образ моей матери. Что, возможно, он написал свою мечту о ней, а не реального человека. Глубоко внутри меня родственные невидимые узы шептали, что вряд ли женщина на картине была так уж проста.
Было ли правдой это мое ощущение или только игрой фантазии?..
Но что я точно знаю, так это то, что у каждого персонажа есть прошлое и своя, неповторимая история. Есть она и у моих родных. И я намерена разгадать ее. Чем не идея для нового романа?"

Я поставила точку и отправила сообщение в канал. Над океаном поднималось солнце, окрашивая небо в нежные, золотистые тона. Наступало утро следующего дня, и моя новая подруга дрыхла в своей постели принцессы, окончательно утомившись от долгих бесед по душам. А вот мне не спалось, и я встречала рассвет в одиночестве и своих мыслях. Укутавшись в теплую голубую кофту Ви поверх длинной ночнушки, которую она мне щедро выделила, я сидела на камнях, подтянув ноги к груди, и не сводила глаз с прозрачного, утреннего океана.

Накупавшись вдоволь, мы всю ночь просидели прямо тут, благо, ночь была теплая. Казалось, за эту ночь я узнала Ви вдоль и поперек - так много она поведала мне о себе. О своих сложных отношениях с родителями. О том, что у неё совсем нет друзей. О том, что она ненавидит своё будущее, которое было уже решено за неё. Было лишь делом времени, когда её сведут с незнакомым ей мужчиной из высшего света Алмазной Лозы, и она станет «правильным экономическим вложением» для своей семьи, которой будет полезно породниться с какими-нибудь очередными богатенькими аристократами. Я слушала Ви и думала о том, как странно устроена жизнь. Я не имела родителей вообще, и я никогда не страдала от этого. Тётя Роза сумела мне заменить обоих. Я никогда не чувствовала себя ущемлённой ни в чем. Я росла настолько свободной, насколько мне позволяли условия. Тётя даже умудрилась заработать мне на престижный колледж, чтобы я получила высококачественное образование, за что я была намерена её отблагодарить головокружительной карьерой в литературе. А Ви – имела всё с самого рождения, и, несмотря на все возможности, на свое врожденное жизнелюбие и непосредственность, была несчастнее многих. Художница, мечтающая летать, как птица, запертая в золотой клетке, - грустнее и не придумаешь.

Я в долгу не осталась и рассказала Ви о Грэге. Ви стала первым человеком, кому я излила свои чувства, что раздирали мне душу в клочья. Это было для меня чем-то новым – своё сердце я обычно держала на замке, и все горести проживала наедине с собой. Но эта смешная и невероятно красивая девушка сумела убедить меня открыться ей. Ви слушала чутко и внимательно, и советов давать не стала, за что я была ей благодарна. Лишь обняла меня, и так мы и просидели под шелест волн ночного океана, как будто кто-то листал страницы нашей жизни, и мы оплакивали – каждая – свою историю.

А сейчас, в одиночестве, мои мысли устремились совсем к другому мужчине, что было для меня удивительно и непривычно. Я привыкла думать о Грэге и только о нём. Однако, вот уже несколько дней я то и дело возвращалась мыслями к Южной деревушке и весёлому пабу под не менее весёлыми названием «Пуговицы и гусеницы».
Открыв камеру в телефоне, я сфотографировала подсвеченные поднимающимся солнцем прозрачные воды океана, сияющие сейчас золотым светом, и отправила фотографию Тею. Не прошло и минуты, как в ответ мне прилетело фото деревянного столика в лугу в окружении диких цветов, а за ним, под обрывом – почти изумрудные воды озера. Место, где мы завтракали. «Для счастья здесь не хватает только тебя» - подписал Тей фотографию. Я почувствовала, как сердце захлестнула тёплая волна, и я почти в ней захлебнулась. Набежавшие на глаза слёзы сообщили мне то, чего со мной так долго не случалось, - радость от мысли: кто-то скучает по мне, я кому-то нужна, я каким-то чудом теперь не одна. Пусть Тей и далеко. Пусть я и еду от него совсем в другую сторону. Пусть я и не знаю, что будет дальше – со мной, с ним, с Ви. Но я почему-то была уверена – и эта иррациональная уверенность меня, признаться, немного пугала – Тей никуда не денется, как бы далеко я не была сейчас от него. А что, если он пропадёт так же, как Грэг? Вдруг мне будет снова нестерпимо больно? А что, если мне всё это только кажется – ведь мы и общались то совсем ничего? Но сердце в груди твердило другую правду – мы общаемся каждый день, и общение это в песнях пластинки, которую он мне подарил; в этих коротких сообщениях; в мыслях друг о друге; в этом совместном рассвете – пусть и на разных берегах. Это говорило об одном: мы вместе. Что бы это ни значило. И это было самым настоящим чудом. Я смахнула слезу благодарности: в доме позади меня спала моя лучшая подруга.  Я просто знала, что это так, что она – лучшая. И это было не объяснить. Как и нашу странную, тёплую связь с Теем.
«Я тоже скучаю» - осмелилась написать я. Палец мой дрожал, когда я отправляла это сообщение. В ответ Тей пожелал мне чудесного дня, и я почему-то была уверена, что именно таким он и будет. Разве после такого утра он может быть другим?..

***

Первым чудом нового дня стал телефонный разговор с тётей Розой.
Когда я вернулась в особняк, оказалось, что Ви уже проснулась и наводит макияж в своей гардеробной. Она уже завила свои блестящие, длинные белые волосы, и соорудила из них причудливую высокую прическу.Теперь Ви рисовала стрелки, из одежды на ней была только тонкая, шёлковая ночная рубашка.
- Ви, я видела на первом этаже телефон, - сказала я, - Если ты не против, я бы хотела позвонить тёте Розе. 
- Конечно, какие проблемы, - откликнулась Ви. Нежный голос её был хриплым ото сна, и был похож на голосок простудившегося ребёнка. Она улыбалась мне так, словно мы не виделись целую вечность, и вот снова наконец-то встретились. И как я буду дальше без неё?.. На мгновение мне даже стало грустно. Но я отогнала эти мысли, обрадовавшись возможности наконец услышать тётю Розу. Сейчас было девять утра – в это время тётя Роза обычно завтракала на нашей уютной кухоньке и читала утреннюю газету.
- Тётя, это я, - сказала я в трубку, услышав приглушённое «алло». Её голос – чуть низковатый, с прохладными деловыми нотками – вмиг потеплел и даже стал громче:
- Герда! Милая! Откуда ты звонишь? Как ты, детка? Всё в порядке?
Я улыбнулась – сразу миллион вопросов. Тётя всегда была такая. По-матерински переживательная и включённая в мою жизнь. Почему я не называла её мамой? Я часто задавалась эти вопросом. Но как-то так уж у нас повелось – тётя была убеждена, что мать может быть лишь одна, даже если она давно мертва и ты её в жизни не видела. У тёти было много твёрдых, как камень, убеждений. Но были и плюсы от её твердокаменности, с которой я не всегда была согласна, – например, она добилась огромного успеха в любимом деле. Благодаря её упёртости мы жили вполне себе сыто.
- Не поверишь, я звоню из дома премьер-министра, - сказала я, хихикнув. – Это долгая история, как я сюда попала. Но тут есть стационарный телефон, и я сразу же решила позвонить тебе. Я так соскучилась, ты не представляешь!
- И я соскучилась, милая. Я переживала – по моим подсчетам, ты должна была уже доехать как минимум до Долины Ветров.
- Я решила подзаработать по дороге, - объяснила я, - А потом я кое с кем познакомилась, и, в общем, задержалась.
- Кое с кем? – заинтересовалась тётя, - Этот кое-кто – мужчина?
Я улыбнулась. Тётя Роза села на своего любимого конька – она всегда хотела, чтобы я познакомилась с кем-то и перестала страдать по пропавшему Грэгу. И частенько мне про это говорила.
- Да. Но ещё я познакомилась с одной девчонкой. Она, кстати, дочка премьер-министра.   Я звоню из её дома. Мы с ней вчера купались в океане, представляешь! Я наконец увидела океан!
- Вижу, поездка тебе идёт на пользу, - в голосе тёти я узнала улыбку, - Я рада, милая. С автодомом все в порядке?.. Кстати, почему ты не попросила больше денег? Зачем тебе работать? Я могла бы…
- Тётя, - перебила я её, - Я тебе очень благодарна, но это же моё путешествие. Будет правильно, если я сама буду обеспечивать себя.
- И в кого же ты такая у меня уродилась, - умилительно пробормотала тётя Роза, и тут же навела меня на вопрос, который я очень хотела ей задать.
- Кстати, гхм.
- Что такое, милая?
- Тётя, я хотела спросить. Знаю, ты наверняка не захочешь отвечать. Но всё-таки. В автодоме висит рисунок девушки – помнишь, ну такой, хиппи, она там изображена у озера… Ты не знаешь, кто она? Дело в том, что я начала писать новый роман. И вдохновилась этой картиной. Было бы здорово узнать о ней что-то большее, может, это поможет описать её реалистичнее, - я решила не вываливать на тётю события вчерашнего посещения особняка Лидии Латимер. Решила сначала попробовать разобраться во всём самой. Но всё же не спросить про эту девушку я не могла. Вдруг тётя сама что-то мне расскажет, вопреки своей странной паталогической скрытности.
- О, ты снова пишешь? – удивилась тётя, и мне почудилась в этой реплике надежда выиграть время и что-то придумать, чтобы не отвечать на вопрос прямо – как и всегда, в общем, - Эта девушка… - пробормотала тётя, когда я промолчала на её искусственное удивление, - Ну, вообще-то, я её не знаю. Этот рисунок мне подарил один знакомый. Мне просто он понравился, и я повесила его на стену. Прости, милая, но, к сожалению, это так.
Я вздохнула – немного разочарованно, но, в целом, чего-то подобного я и ожидала. Однако кое-что новое всё же было– раньше я бы в это поверила. Теперь – ни на йоту.
- Жалко, - бодро заключила я в трубку, подавив желание сказать тёте, что я в курсе, что это неправда. – Ну ладно, придётся что-нибудь придумать, - «прям как ты» - чуть не добавила я. Враньё тёти неожиданно вызвало у меня раздражение. Всю жизнь я принимала его как единственно верную версию событий. Однако теперь я почувствовала, что меняюсь. И меняются мои реакции. Но я сдержалась – я ведь не знала причин, почему тётя не говорит всё как есть. Возможно, они у неё веские, а я лишь раню её чувства своей прямолинейностью. Я не хотела причинить боль тёте Розе. Несмотря ни на что, она была самым родным и самым лучшим для меня человеком.
- Ладно, тётя, мне пора идти. Надеюсь, у тебя всё хорошо?
- Конечно, - ответила тётя, - Работаю, как и всегда. Позвони, как доберёшься до Свободной Земли. И, пожалуйста, будь аккуратна.
- Обязательно позвоню, и буду аккуратна. Я люблю тебя.
- И я тебя, милая.
Я повесила трубку и посмотрела на часы в золоченой раме, которые висели в гостиной на стене. Что ж. Через несколько часов мне предстоит отправиться в особняк Латимер и попытаться выяснить всё у другой женщины – в том числе и то, является ли она мне родственницей, как надеется на это Ви. В груди ёкнуло – я безумно волновалась, но в то же время сгорала от любопытства. Если тётя Роза не хочет мне помочь, значит мне поможет Лидия Латимер.

***

Лидия Латимер мне, действительно, помогла. И это стало чудом номер два.
Виэтель нарядила меня в одно из своих платьев, заявив, что работать я сегодня не буду.
- Но как же так? Я ведь приеду туда именно как официантка, - возразила было я, когда Ви сооружала на моей голове элегантную прическу в виде убранных волос в низкий пучок, заколотый тяжёлой, обсыпанной искрящимися камнями, заколкой. Что приятно, Ви не пыталась сделать из меня себя, - она уловила мои минималистические предпочтения. И платье, и прическа были в моём стиле, - с изюминкой, но без пафоса. В качестве макияжа я использовала свою коралловую помаду, оставив ресницы нетронутыми.
- А так, - ответила Ви, оглядывая меня критическим взглядом с ног до головы. – Я проведу тебя прямиком к мадам Лидии и устрою вам встречу.
На мне было лёгкое струящееся чуть ниже колен платье из тонкого шёлка цвета морской волны. Удивительно, но это платье прекрасно бы дополнило убранство автодома – многое там было такого же цвета. Мои медно-рыжие волосы отлично гармонировали с этим оттенком. На плечи Ви накинула мне белую пушистую кофточку с длинными рукавами с вплетённой в неё, чуть заметной, серебристой нитью. На ногах у меня были бежевые туфли на низком каблуке. Я выглядела одновременно просто и изыскано. И совершенно не потеряла своей сути. Я удивленно моргала себе в зеркало, думая о том, что я вновь недооценила Ви – она совсем не стремилась превратить меня в куклу. И сама она куклой не была – её яркий, разношёрстный стиль был её индивидуальностью и личным выбором. Надо же, а ведь с самого начала я приняла её за очередную алмазную задаваку. И как же часто мы принимаем людей совсем не за тех, кем они являются, судя по одной только их внешности?
- Ну всё, нам пора, - возвестила Ви, подкрашивая губы нежно-розовой помадой. Она снова была ослепительно-прекрасна. Её глаза, подчеркнутые броским макияжем, были похожи на небо в окружении грозовых облаков. А серое платье напоминало воды Мраморного океана – оно было такое же текучее на вид. Как расплавленное серебро. Оно струилось до самых пят, откуда торчали носы её высоченных шпилек. Белая шубка и высокая прическа из белёсых завитушек дополняли сногсшибательный образ.
- И у тебя нет поклонников? – поразилась я вслух, глядя на неё с восхищением.
- Воз и маленькая телега, - откликнулась она, - Но что толку, если все они алмазные кретины?
Я рассмеялась и последовала за ней вниз, к выходу из дома, за воротами которого нас уже ожидал белый лимузин.

***

Сказать, что я волновалась, не сказать ничего. Я не могла найти слов, которые хотела сказать мадам Лидии. С чего начать? О чем спросить? А вдруг старушка разволнуется, и я сделаю ей только хуже своими расспросами? А вдруг она разозлиться и попросит меня покинуть особняк? А вдруг.. ? Эти «а вдруг» так заполонили моё внимание, что я даже не заметила, как оказалась в холле того самого особняка. Всё происходило как во сне. Я не помнила, что сказала Виэтель моей работодательнице. Помнила лишь, что та благожелательно улыбнулась Ви и даже не посмотрела на меня, пропуская в дом вместе с остальными гостями.
Раз – и откуда ни возьмись перед нами оказалась морщинистая седая старушенция вся в золоте и роскошном изумрудном деловом костюме. Её редкие волосы были налачены и торчали короткими завитушками. Она опиралась на трость и едва доходила мне до плеча. Но при этом смотрела властно и как-то лукаво. Ви поздоровалась с ней, та приобняла её в ответ, а когда Ви представила меня, то она наконец перевела свой взгляд на меня.
В следующую секунду Мадам Лидия отшатнулась и неожиданно не по-аристократски воскликнула на весь зал:
- Мать моя женщина, да это ж вылитая Нелли-жена-моего-погибшего-сына!