Городской охотник. 21. Городской охотник

## Глава 21. «Городской охотник»

Служебный кабинет в убежище. Экраны горели. Пригов стоял, заложив руки за спину, и слушал.

Был засечён звонок из посольства КНР. Посол сам связался с правительством Китая. Отлично был слышен разговор. Речь шла на китайском. Но среди трёх сотрудников был знаток разных языков — в том числе китайского, японского и других редких. Он переводил Пригову вполголоса, не отрывая взгляда от экрана:

— Сначала говорили о показе коллекции «Гости из будущего». Посол Пекину докладывает: видео не похоже на работу ИИ, а на настоящую съёмку. Что в Москве сразу два Джеки — лицом очень похожи на Джеки Чана, только лет двадцать пять назад. Потом — главное: перелом прошёл меньше чем за сутки. И на вид Джеки Чан помолодел лет на двадцать пять.

На той стороне замолчали. Долгая пауза. Потом — голос, ровный, холодный, с той интонацией, которую Пригов узнавал сразу: это приказ.

— Вести тайную слежку. Установить, какие технологии используют русские. Полный отчёт — в течение месяца.

Пригов выключил запись. Посмотрел на своих.

— Ну что ж. Ожидаемо.

Он сел за пульт, набрал защищённую линию. На том конце — прямая связь, минуя все промежуточные звенья. Протокол был отработан: Пригов докладывал лично, без бумаг, без лишних ушей.

— Владимир Владимирович, полковник Пригов. Докладываю.

Голос на том конце был ровным, внимающим.

— Слушаю вас, Владимир Викторович.

— У нас появились технологии, которых нет ни в одной стране мира. Кратко, по пунктам. Первое — и главное: система глобального наблюдения в реальном времени. Мы можем наблюдать за любой точкой Земли с таким разрешением, что букашку на травинке разглядеть можно. Звук — без помех, чистый, как если бы стояли рядом. Это не спутник, не беспилотник — это принципиально другая технология. Именно благодаря ей мы в реальном времени наблюдали захват российского судна «Амур» сомалийскими пиратами, координировали отряд «Тайфун» и освобождали капитана с моряками. Мы видели лица пиратов, слышали их разговоры, фиксировали передачу груза скупщику — всё в реальном времени, с любого расстояния. Ни одна страна мира таким не располагает.

Пауза на том конце. Длинная.

— Второе: медицинское оборудование — медкапсулы, способные залечивать переломы, в том числе осколочные, менее чем за сутки. Капсула не просто сращивает кости — она чистит организм, залечивает все накопленные травмы. Человек после неё возвращается к физическому состоянию, которое было у него двадцать-двадцать пять лет назад. Мы это проверили: Джеки Чан, которому почти семьдесят, после капсулы выглядит на сорок пять.

— Третье: мини-дроны разведывательного типа, размером с муху или бабочку. Транслируют видео высокого разрешения и аудио на расстоянии. Мы использовали их для слежки — результат: полная картина сделки, лиц, документов в реальном времени. Неприметны, не обнаруживаются существующими системами.

— Четвёртое: FUTURO-Сфера. Это браслет, который считывает не слова, а намерение. Улавливает микроимпульсы, когда мысль только формируется, и переводит их в команды — не требует ни голоса, ни жестов. По ней можно связаться друг с другом, передать изображение, координаты. Для переговоров возникает экран в воздухе — голографический, с изображением того, с кем переговариваешься.

— И последнее: посол КНР сам связался с правительством Китая и доложил о технологиях, о которых узнал. Китайское правительство отдало приказ вести тайную слежку и установить, какие технологии мы используем. Джеки Чан был доставлен к нам со сломанной ногой — он сломал её на месте аварии автобуса, спасая детей. Мы вылечили его под снотворным в кибердокторе. Теперь он выглядит на двадцать пять лет моложе и не может объяснить это. Посол в курсе. Всё это произошло в обстоятельствах, которые я готов подробно изложить при личной встрече.

Тишина на том конце. Потом голос — тихий, без эмоций, но Пригов уловил в нём то, что не выражается словами:

— Владимир Викторович, вы понимаете, что это значит?

— Так точно. Понимаю. Это означает, что у нас есть преимущества, которых нет ни у кого. И что о них скоро будут знать все, кто захочет знать. Вопрос времени.

— Время — это то, что у нас есть. Если мы им правильно распорядимся. Продолжайте работу. Детали — при личной встрече. Доложите, когда будет готово.

— Есть.

Связь оборвалась. Пригов посмотрел на экраны, на бегущие данные, на карту Москвы, на город, который не знал, что у него появился новый защитник.

---

В это время в убежище переодевались. Мария Леон — Маруся — и Мария Вацлавская, четверо друзей Маруси: Анд, Стинг, Ворх и Рос — все в белых толстовках с капюшонами, в белых свободных брюках. Сверху — белые дутые куртки: на улице было чуть ниже нуля. На руки — перчатки белые, под кожу, по неземным технологиям, без покрытия пальцев. И на каждом запястье — браслет FUTURO-Сферы, которая считывала не слова, а намерение: улавливала микроимпульсы, когда мысль только формируется, и переводила их в команды, не требуя ни голоса, ни жестов.

Маруся — Мария Леон — первой подумала: «Где?» — и браслет тут же показал: город Котельники, Подмосковье, микрорайон «Южный». Она прочитала вслух, и все увидели:

Город Котельники, Подмосковье, микрорайон «Южный». На первый взгляд — обычный спальный район, каких в Москве и области очень много. Нечто необычное выдают разве что мелькающие то тут, то там усиленные наряды полиции и сотрудников ГИБДД. Внешне ситуация выглядит спокойной и контролируемой.

Между тем именно здесь находится один из крупнейших анклавов гастарбайтеров в непосредственной близости к административным границам Первопрестольной. Именно в Котельниках разразился один из самых громких мигрантских скандалов, когда местные жители записали обращение к президенту. В нём они попросили отреагировать на засилье мигрантов в городе. Один из главных мотивов — приезжие из Таджикистана, Узбекистана, Киргизии и Закавказья устроили прямо в жилой многоэтажке молельный дом, официально названный «культурным центром». И проблема не в том, что люди приходят молиться. Там регулярно собирается огромное число гастарбайтеров. Они заставляют дворы машинами, оккупируют детские площадки и жгут костры в местном Томилинском лесопарке, где оставляют мусор и грязь. Местные жаловались на агрессию: мигранты угрожают им, преследуют женщин, устраивают массовые пьяные драки. Дошло до того, что они открытым текстом говорят местному населению: «Это мы будем жить тут, а не вы». Среди приходящих в «общину» оказалось много нелегальных мигрантов и даже преступников.

Учитель Джеки Леон и Джеки Ли оделись так же — белые куртки, свободные брюки, перчатки без пальцев, FUTURO-Сфера. Владимир — тоже. Поехали на двух машинах: подержанный Ford Mondeo тёмно-серого цвета — Владимира, и машина, на которой когда-то Джеки Ли наблюдал за Владимиром, тоже серого цвета. Чтобы не привлекать внимания.

Наблюдение шло на один из экранов служебного отдела убежища. Дежурный крутил светящийся шар, приближая изображение. Машины приблизились к микрорайону «Южный». Все вышли.

И сразу — картина. На детской площадке, где должны были играть дети, сидели и стояли оккупировавшие её нерусские — десятка два, может, больше. Кто-то курил, кто-то громко разговаривал по телефону на чужом языке, кто-то жевал. Качели были заняты, горка — тоже. На скамейках, где мамы должны были сидеть с колясками, сидели мужчины. И когда Мария Вацлавская прошла мимо, один из них крикнул ей вслед:

— Здесь мы будем жить вместо вас! Это теперь наша земля!

Мария остановилась. Повернулась. Посмотрела на него — спокойно, без страха, с тем взглядом, от которого становится не по себе: не злым, а знающим. Она ничего не сказала. Только подумала — и браслет зафиксировал.

Джеки Ли и Джеки Леон подошли с двух сторон.

— Вы в этом уверены? — тихо спросил Джеки Ли.

И понеслась.

Два Джеки, две Марии, четверо парней — друзей Маруси. Белые куртки, белые капюшоны — все одинаковые, все неразличимые. Кто из них кто — не разберёшь. Рост тот же, движения те же, повадки те же. Именно поэтому их потом и назовут «Городской охотник» — потому что невозможно отличить одного от другого.

Первым на движение ответил самый громкий — тот, что кричал про «нашу землю». Он встал, размахнулся, попытался ударить Джеки Ли в лицо. Джеки Ли чуть сместился — корпус ушёл влево, удар прошёл мимо — и одновременно перехватил руку, провернул её вокруг своей, как руль, и опустил противника на асфальт. Мягко, без звука. Тот не успел даже понять, как оказался внизу.

Двое других рванули к Джеки Леону — один с бутылкой, другой с кулаками. Джеки Леон сделал шаг назад, пропуская бутылку мимо, поймал запястье, слегка провернул — бутылка упала. Второго встретил Анд — высокий, сто восемьдесят пять, накаченный, — он просто взял нападавшего за плечи, развернул и прижал к стене, как ребёнка, который нашалил.

Маруся — Мария Леон — действовала по-своему. Трое окружили её, думая, что это парень. Она перекатилась через капот ближайшей машины — низко, быстро, как тигр — и оказалась за их спинами. Первый получил удар под колено — не сильный, но точный, и сел. Второй замахнулся — Маруся ушла вниз, под удар, и сделала подсечку. Третий попытался схватить её сзади — но тут же оказался в захвате, с заломленной за спину рукой, и Маруся держала его легко, без напряжения, одной рукой.

Мария Вацлавская — та, которую знали как модельера, как красавицу, как жену Джеки Ли — двигалась так, будто всю жизнь провела в зале. Двое налетели на неё одновременно. Она шагнула между ними — разделила — и одного отправила в стену ударом ладони в грудь, а второго встретила ногой, точным, коротким ударом в бедро. Он охнул и упал на колено.

Ворх и Рос — двое из четырёх друзей — работали как один. Ворх брал слева, Рос — справа. Они двигались синхронно, перекрывая друг другу мёртвые зоны, как будто тренировались вместе всю жизнь. Один нападавший с палкой — палка полетела в сторону, а сам он — на землю. Другой с ножом — нож выбит ударом по запястью, сам связан собственным ремнём за три секунды.

Владимир — капитан полиции, человек с большим оперативным опытом — работал точнее всех. Без лишних движений. Без шума. Подходил, хватал, заламывал, укладывал. Один, второй, третий — каждый на землю, каждый связан. Узлы — морские: не развяжутся, не разорвутся. На улице около нуля — не замёрзнут, пока приедут.

Стинг — четвёртый из друзей — работал с Росом как пара: один подсекал, второй подхватывал и укладывал. Быстро, чётко, без калечения. Только обездвижить, связать, оставить на снегу.

И всё это — молча. Ни одного крика, ни одного лишнего удара. Белые куртки мелькали между тёмными фигурами, как снег между деревьями, — и каждый раз, когда мелькание прекращалось, на земле оказывался ещё один связанный.

Длилось это четыре минуты. Может, пять. Когда последний был уложен на снег и связан, Джеки Ли подумал — и FUTURO-Сфера отправила информацию по новостным каналам. В кадре группу не показали — только двоих Джеки и Владимира, в белых куртках, капюшонах, на фоне лежащих на снегу связанных.

---

Джеки, Владимир одновременно связались с Приговым. Тот ответил мгновенно:

— В курсе. Выезжаю. СК — тоже.

Через двадцать минут подъехали Пригов и председатель Следственного комитета России Александр Иванович Бастрыкин. Район уже стоял в оцеплении: полиция, ГИБДД, патрули. Пригов осмотрелся, кивнул.

Александр Иванович Бастрыкин объявил:

— Ситуация стала настолько вопиющей, что уже в прошлом году мы отреагировали. Район перекрыла полиция, на улицах и в молельном доме прошли проверки документов, начались патрулирования, полицейские рейды. Было возбуждено уголовное дело о халатности должностных лиц «в связи с нарушением прав жителей и возможным нарушением миграционного законодательства в микрорайоне „Южный"».

Конечно, стало лучше. Но статистика жуткая — количество правонарушений со стороны мигрантов перевалило за две с половиной тысячи, и это только за месяц. Четыре уголовных дела за месяц, четырнадцать выдворений плюс тысяча четыреста протоколов о нарушении миграционного законодательства, и с каждым днём цифры только растут.

Вообще, мигрантский размах шокирует: две с половиной тысячи правонарушений с их стороны в месяц — это в среднем более восьмидесяти в день. Эту цифру с ходу и осознать-то сложно, не говоря уже о том, чтобы найти и наказать каждого.

— Работы много, — сказала Мария, супруга Джеки Ли. — Но мы сегодня хорошо поработали. Хотя, как видите, этого недостаточно.

---

Посольство КНР.

Помолодевший Джеки Чан — который теперь выглядел на сорок пять и не мог узнать себя в зеркале — увидел кадры из Котельников. Увидел, как его двойники — двое с его лицом, в белых куртках — наводят порядок. Увидел, как связанные лежат на снегу. Увидел, как прохожие аплодируют, как женщины плачут, как дети выбегают на освобождённую детскую площадку и качаются на качелях, которые минуту назад были заняты чужими людьми.

Он захотел работать с этой группой. Хотя бы до весны.

Связался со своим модельным агентством — передать Марии Вацлавской и её мужу, что у него к ним деловое предложение. Модельное агентство передало сообщение.

Мария Вацлавская и Джеки Ли прекрасно понимали, что хочет предложить помолодевший Джеки Чан. Они связались с Владимиром — а Владимир, в свою очередь, вышел на Пригова. Пригов ответил коротко, обращаясь к Владимиру:

— Учти: Джеки Чан не должен узнать о служебной части убежища. О капсулах — знает, но не о наблюдении, не о дронах, не о пультах. Мария Вацлавская и Джеки Ли тоже этого не знают — под грифом «секретно». Только Мария Леон и её отец, учитель Джеки Леон, в курсе. Даже отряд «Тайфун» не знает. Смотри, чтобы Джеки Чан не увидел лишнего.

Владимир кивнул — и передал Марии и Джеки Ли только то, что им было положено: Джеки Чан может работать с группой, но в белой куртке, под капюшоном, как все.

---

И замелькали кадры, фото, видео — как Джеки Чан, причём сразу в разных местах, разбирается с бандами, преступниками, хулиганами. Теперь их было не отличить от группы: все в белом, все с одинаковыми движениями, все — «Городской охотник».

Дело в Мытищах — «шариатский патруль», где подростки-мигранты нападали на девушек из-за длины юбок, контролировали внешний вид прохожих, ломали самокаты, распространяли рекламу наркотиков. «Городской охотник» пришёл ночью. Двоих из «патруля» спеленали на крыльце подъезда, третьего — на скамейке, где он поджидал очередную жертву. Утром жители увидели: трое сидят связанные, с приклеенными скотчем губами, а рядом — листовка: «Шариат в Мытищах отменён».

Дело в Бирюлеве — массовая драка с перестрелкой на Медынской улице, пятнадцать человек с палками, ножами и травматическим пистолетом. «Городской охотник» появился, когда стрельба только началась. Травматический пистолет выбит из рук одним движением, ножи — на асфальт, драчуны — на землю, связаны. Полиция приехала — а работа уже сделана.

Дело в ТЦ «Европолис» в Свиблово — где двое мигрантов избили многодетного отца на глазах у четверых детей, двое из которых — инвалиды. «Городской охотник» нашёл их через два дня, в том же районе. Обоих — связали, уложили у входа в ТЦ, и рядом положили распечатку: «Мы здесь не хозяева».

Дело в метро у станции «Комсомольская» — двое братьев напали на пассажира, попросившего уступить место на эскалаторе. «Городской охотник» был рядом — в белой куртке, в капюшоне. Один брат получил подсечку, второй — залом руки, оба — связаны и оставлены на платформе. Пассажир, которого они избили, получил помощь: Мария Вацлавская — в белой маске — обработала ему раны из походной аптечки.

Дело в школе № 1788 в Новой Москве — сорок детей мигрантов избили троих учеников, двое попали в больницу с сотрясением и переломом носа. «Городской охотник» пришёл на следующий день — не для мести, а для примера. Четверо зачинщиков были перехвачены у входа в школу, повалены, связаны и оставлены на крыльце. Рядом — листовка: «Школа — для учеников, а не для банды».

И каждый раз — белые куртки, капюшоны, одинаковые движения. Каждый раз — никто не мог отличить одного от другого. Каждый раз — FUTURO-Сфера отправляла кадры по новостным каналам. И каждый раз — заголовки: «Городской охотник снова в деле», «Кто такой Городской охотник?», «Городской охотник: миф или реальность?»

---

За большим столом в гостиной убежища собрались все. Стол был накрыт: тушёная картошка с мясом — в большой керамической миске, с зеленью укропа; утка по-пекински — тонко нарезанная, с блинчиками и соусом хойсин — её учитель Джеки Леон положил на тарелку дочери, Марии Леон, а вторую порцию — настоящему Джеки Чану, для которого она была особенно хороша; фаршированные кабачки — с рисом и фаршем, запечённые с сыром; блинчики с мясной начинкой — со сметаной, в стопке, ещё тёплые. Чай — в том самом чайнике с Желтокрылым Фениксом.

Стульев, кресел, дивана — хватало на всех. Коричневые насыщенные стены, картины в красивых рамах. Сидели: Марфа Тимофеевна — в своём кресле, с платочком на коленях; две Марии — Мария Вацлавская и Мария Леон, рядом, будто сёстры, Владимир — вполоборота, с чашкой, три Джеки — Джеки Ли, учитель Джеки Леон и Джеки Чан, помолодевший, в белой куртке, как все, четыре парня — Анд, Стинг, Ворх, Рос — сто восемьдесят пять, накаченные, возмужавшие, с короткими стрижками и спокойными глазами. И эксклюзивные гости: сыщик Шервин — рост метр семьдесят пять, в сером костюме, с трубкой, которую не курил, а просто держал в руке, привычным жестом, как Холмс, доктор Всеволод — коренастый, рыжеволосый, с военной выправкой.

Ели. Разговаривали. Смеялись. Марфа Тимофеевна подкладывала всем блинчики — «Ешьте, ешьте, худые все». Маруся, которая впервые в жизни сидела за одним столом с людьми, которые её не выгоняли, а наоборот — слушали, — молчала, но улыбалась. Учитель Джеки Леон положил ей на тарелку утку — «Бери, дочка». Она покраснела.

Джеки Чан ел утку по-пекински — заворачивал в блинчик, мочал в соус хойсин — и кивал с таким видом, будто каждый блинчик был событием. Маруся — Мария Леон — ела свою порцию рядом с отцом, и учитель Джеки Леон посматривал на неё с той тихой гордостью, которая не говорит, а просто есть.

Потом — обсуждали. Владимир встал, подошёл к экрану, который по мысленной команде Маруси развернулся из-под потолка, и показал карту Москвы и Подмосковья с отмеченными точками.

— Котельники — сделано. Но это капля в море. Вот — Мытищи: «шариатский патруль» — отправляем Джеки Чана и Стинга. Вот — Бирюлево: массовые драки — Джеки Леон и Ворх. Вот — метро, «Комсомольская» — Мария Вацлавская и Анд. Вот — школа в Новой Москве — Мария Леон и Рос. По двое — везде. Чтобы не привлекать внимания. Чтобы «Городской охотник» появлялся везде — и нигде.

Джеки Чан — который к тому времени прошёл курс обучения русскому на обучающем кресле с натянутым обручем на голову и теперь говорил по-русски, с лёгким акцентом, но чисто — кивнул:

— Я хочу до весны. Потом — посмотрим.

Пригов посмотрел на него:

— До весны — договорились. Но помните: вы — один из «Городского охотника». Не Джеки Чан. Не знаменитость. Белая куртка, капюшон, никому не показываем лицо.

Джеки Чан улыбнулся — той улыбкой, которую знали миллионы. Но в белом капюшоне, без тёмных очков, в безымянной куртке — он был не звездой, а частью чего-то большего. Частью группы, которую невозможно отличить друг от друга. Частью «Городского охотника».

Маруся тихо сказала — так, чтобы слышали все:

— А весной — что?

Владимир посмотрел на неё, потом — на карту, на точки, на Москву, которая не знала, что у неё появился охотник.

— А весной — посмотрим, — ответил он.

1 глава  http://proza.ru/2026/09/03/2037
22 глава http://proza.ru/2026/09/12/100