Треугольник с острыми углами

1

Он знал время, когда она обычно выходила из офиса. Не потому что следил — просто организм сам подстраивался. 18:15. Пятнадцать минут после официального конца дня, пока она складывала бумаги и болтала с кем-то у кулера.

Сегодня он стоял у окна на третьем этаже и смотрел вниз, на парковку. Она вышла в 18:17. Не одна.

Коллега — высокий, с дурацкой лёгкой улыбкой, которая, казалось, никогда не сходила с его лица, — открыл ей дверь машины. Она засмеялась. Не громко, не наигранно. Просто засмеялась, запрокинув голову. Он знал этот смех. Он слышал его в переговорной, в столовой, в коридоре. Но никогда — адресованный ему.

Он отошёл от окна.

2

На следующий день она поймала его у кофейного автомата.

— Привет! Ты вчера так быстро ушёл. Мы с Колей хотели позвать тебя в бар.

«Мы с Колей». Он почувствовал, как челюсть сжимается сама собой.

— Были дела, — сказал он ровно.

— Жаль. Коля такой смешной, когда выпьет. Он рассказывал про свою поездку в Тбилиси — ты бы умер.

Он нажал кнопку «эспрессо». Машина загудела. Ему хотелось сказать: «Мне плевать на его Тбилиси. Мне плевать на его шутки. Мне плевать, какой он смешной, когда пьёт». Вместо этого он сказал:

— Может, в следующий раз.

Она просияла:

— Обязательно! Коля будет рад.

Коля. Коля. Коля. Имя звенело в голове, как заевшая пластинка.

3

Он репетировал разговор в душе, по дороге на работу, перед сном. Каждый раз получалось по-разному.

В одном варианте он говорил спокойно: «Слушай, мне не очень приятно, когда ты постоянно рассказываешь мне о нём». Она удивлялась, но понимала. Они шли пить кофе, и он наконец брал её за руку.

В другом варианте он срывался: «Да сколько можно!» Она обижалась: «Ты что, ревнуешь? Мы же просто друзья». И всё рушилось.

В третьем — самом честном — он говорил: «Ты мне нравишься. Давно. И я не могу больше слушать про то, как вы проводите время вместе, потому что хочу проводить это время с тобой». Она молчала. Долго. А потом...

Он не знал, что было потом. Воображение отказывалось рисовать финал. Слишком страшно было представить отказ.

4

В четверг она подошла к его столу с двумя стаканами кофе.

— Держи. Коля сказал, что ты любишь без сахара.

Он взял стакан. Тёплый. Она помнила. Или Коля помнил? Какая разница — она принесла.

— Спасибо, — сказал он.

— Слушай, — она присела на край стула рядом, — можно странный вопрос?

Он кивнул.

— Ты меня избегаешь?

Внутри всё сжалось.

— Нет. С чего ты взяла?

— Не знаю. Такое чувство, что как только я начинаю говорить о Кол...

— Не о нём, — перебил он. Резче, чем хотел.

Она замолчала. Посмотрела на него внимательно, как будто впервые увидела. Между ними повисла пауза — длинная, неловкая, полная чего-то недосказанного.

— Ладно, — сказала она тихо. — Поняла.

И ушла.

Он смотрел ей вслед и чувствовал, как упускает что-то важное. Слово. Момент. Шанс.

5

Через неделю она перестала подходить. Перестала рассказывать. Перестала смеяться в коридоре.

Он видел её только с Колей. Они вместе выходили, вместе пили кофе, вместе сидели на планёрках. Коля что-то шептал ей на ухо, и она улыбалась — той самой улыбкой, которую он так любил.

Он хотел подойти. Сказать. Хоть что-то. Но каждый раз ноги становились ватными, а горло сжимало.

Однажды вечером он увидел их в окно. Коля держал её за руку. Она не отнимала.

Он отвернулся и пошёл домой. По дороге купил бутылку вина, хотя не пил. Поставил на стол, не открыл. Сидел в темноте и прокручивал в голове моменты, где мог всё изменить.

Тот день у кофейного автомата. Тот вечер, когда она предложила пойти в бар. Тот момент, когда она спросила: «Ты меня избегаешь?»

Он мог сказать правду. Мог рискнуть. Мог хотя бы попробовать.

Но он молчал. И теперь молчал уже не он — молчала она. Только не с ним. С ним она вообще больше не разговаривала.

6

В пятницу она зашла в его кабинет — за документами, не к нему. Уже у двери обернулась:

— Кстати, мы с Колей в эти выходные едем за город. Хочешь с нами?

Он поднял глаза. Она смотрела спокойно, дружелюбно. Как на коллегу. Как на хорошего знакомого.

— Нет, спасибо, — сказал он. — Дела.

— Жаль, — она улыбнулась. — Ну, если передумаешь — звони.

Дверь закрылась.

Он откинулся на спинку стула и закрыл глаза. В голове было пусто. Только где-то на периферии сознания билась одна мысль: «Я мог бы быть на его месте. Если бы сказал вовремя».

Но время — как поезд. Уходит по расписанию. И если не запрыгнуть на ходу, остаёшься на пустом перроне.

Он остался.

---