Повесть Живая ветка. 4 часть

     Пара быстро поймала такси и поехала приодеть Мишу. Он не на долго занырнул в ванную, громко там за дверью плескался и фыркал. Вышел, завернув на бедрах полотенце. Начал поиски одежды, чтоб не тратить много времени на переодевание. Свободный пуловер синего цвета, неизменные джинсы, полуботинки из коричневой кожи и кожаная свободная куртка составили комплект праздничного облачения для великана. Совсем немного брызнул на одежду любимой туалетной воды и расчесал волосы и бороду.
     - Ну, все, красавец, - произнес слово с ударением на «е». – Можно и под венец!
     - Идем уже, болтун! Идти-то далеко? – взяв под руку мужчину, спросила Яна.
     - До невозможности далеко! Надорвемся нести все это! Ха-ха-ха! – шутил, сворачивая в соседний подъезд.
     - Ты прикалываешься? Твои вот здесь живут, рядом?
     - Нет, здесь – только родители, Оля с Саньком в трех кварталах отсюда.
     Пара остановилась у входной двери, Яна сняла обертки с двух букетов и спросила:
     - А кому, какой?
     - Вот этот, с белыми лилиями – сеструхе. А маме – из розовой альстромерии, она их любит очень. Только это ж еще не все. Вот пакет белый – Ольге, розовый – маме.  А отцу, я сам вот этот с продуктами отдам. Ну, все рванули! Замерзнем здесь топтаться, вечереет.
     - А-а-а, нет! Постой! Я боюсь!
     - Чего ты боишься?
     - А я же не знаю, как родителей зовут.
     - Отец Георгий Павлович.
     - Ага, запомнила, как деда моего, Жорик! А маму?
     - Валентина Ивановна. Запомнила?
     - Ну, вроде, не сложно. Все! Оля, Саша, Валентина Ивановна, Георгий Павлович! Фух!
   
     В полутемном коридоре звонко зацокали сапожки Яны. И на третьем этаже открылась, скрипнув, дверь. Прозвучал вопрос:
     - Мишаня, это ты?
     - Да, мам, мы уже поднимаемся.
     - Мы, а ты с кем?
     - Увидишь. – Миша пропустил Яну вперед. И ей пришлось первой начать разговор.
     - Здравствуйте, Валентина Ивановна!
     - Мам, ты в дом зайди, ну что мы на лестнице знакомиться станем.
     Дверь захлопнулась. Яна подумала, что бояться чего-либо поздно, назад дороги нет.
     - Мам, это Яна моя, знакомься!
     - Здравствуй, Яна! Господи, Мишка, молоденькая какая!
     - Это я хорошо сохранилась, Валентина Ивановна. А на самом деле мне скоро на пенсию.
     Миша смущенно хмыкнул:
     - Шутит! На год младше.
     - Да? Ну, хорошо. Хорошо, что с юмором у нее все хорошо, - обратилась к сыну. – Не люблю я постных девиц!

     Мама Михаила, полноватая женщина с кудрявыми, темными волосами, одетая в синее с белым кружевным воротником платье, с трудом проковыляла в глубь большой гостиной. Молодая пара прошла следом.

     - Деточка, ты проходи, не стесняйся! Вот, сейчас с остальными знакомиться будешь.
     - Валентина Ивановна, с именинницей вас! – Яна вручила розовые цветы женщине и пакет, в котором оказался красивый графинчик со стаканом на подносе.
     - Ой, как мило! Спасибо! За цветы, особое! Любимые мои, розовенькие!
     На звук ее голоса в прихожей показался рослый, даже очень рослый, мужчина с каштановыми волосами и такими же усами. Сразу стало понятно, что сын, как две капли, похож на отца, а не на мать. Только волосы у старшего на тон темнее. Папа парня был одет в серые брюки со стрелками и до хруста накрахмаленную бледно-сиреневую сорочку с длинным рукавом. Одна пуговица ворота была расстегнута. Мужчина носил очки в металлической тонкой темной оправе. А вот походка и выправка действительно выдавали в нем бывшего военного.
     Миша протянул пакет мужчине, вставшему навстречу вошедшим гостям:
     - Батя, там твои любимые вкусняшки и еще кое-что, - вынул из пакета бутылку виски и стойку с упаковкой сыровяленого хамона на кости.
     - Георгий Павлович, рада познакомиться! Меня Яна зовут!
     - Красивое имя! Ну, вот, сейчас и сама именинница появится. Сашку из сада ведет. А вы знаете, что означает имя Яна? – мужчина и все остальные уже расположились вокруг стола.
     - Ну, мне родители говорили, что переводится, как милость Божья или благодать.
     - Да, это у христиан, у славян. А у других? Вот у тюркских народов – это «душа», «новая жизнь», а у индейцев чероки – «медведь».

     Миша с Яной переглянулись, расширенными от удивления глазами, давая знать друг другу, что все в этой жизни не случайно. Все с глубоким смыслом им пророчили их имена.
     - Пап, ну ты щегольнул познаниями. Откуда?
     - Да, как-то книга еще в молодости в руки попалась. Значение и перевод имен.

     В прихожей снова скрипнула дверь и раздались голоса. Один возбужденный детский и более спокойный, размеренный, женский.
     - Ма, ну мам, дай! Я сам понесу! Ну, я аккуратно!
     - Ну, как аккуратно? Ты же не разделся. Поставь ты ради Бога этот салатник! Снимай обувь, куртку, шапку. Нет уж, не швыряй, а сложи, как надо.
     - Все, ну, все! Дай, дай я отнесу!
     - Не беги, горе луковое! А то с пола салат есть будем!
     В комнату вошли те, кто нес что-то страшно вкусное в салатнике. Шестилетний мальчишка держал огромную посудину. А его мама, подставив под нее руку для страховки, контролировала направление движения мальчугана. Так они добрались до стола, за которым восседала в ожидании молчаливая четверка людей. Молодая женщина была больше похожа на свою маму, отличалась только цветом волос, небольшого роста блондинка была и сложением похожа на нее, полногрудая и бедристая. Синие глаза были в обрамлении темных ресниц. Взгляд был глубоким и чуть уставшим. Но это и понятно. Одной растить мальчишку – дело не из легких, даже если тебе помогают родные.
     Саша, с грохотом поставил салат на освобожденное место на столе и с гордостью произнес:
     - Вот, я сам! Сам принес! Да, мам?
     - Да, да, какой помощник! Молодец, Сашулька! – все, кто был в комнате зааплодировали, в том числе и тот, кого нахваливали.
     Тут и заметили молодая мама с мальчиком Мишу и Яну. Поздоровались. Пацаненок по-мужски хлопнул дядьку по ручище.
     Миша подхватил племянника на руки, а тот с восхищением спросил про гостью:
     - Мишка, ты что жену привел? Это хорошо, тебе уже давно пора, а то ходишь не прикованный, - повторил он явно чужие высказывания.
     - Нет, не успел я еще, дружок, жениться, но двигаюсь в этом направлении.
     - Санек, не неприкованный, а неприкаянный. А, может, ты и прав. Приковать его тоже уже к кому-то следует.
     - А что это значит?
     - Я тебе потом объясню, - смущенно прервала рассуждения сына Ольга. – А потом обратилась к брату. - Ну, знакомь нас уже.
     - Так, ребята, это Яна. Яна это...
     - Да поняла я уже, сестра Ольга и Сашенька.
     Мальчишка надулся и фыркнул. Яна поняла, что сказанное почему-то ему не понравилось. Она решила расспросить, на что он обиделся.
     - Я не Сашенька. Я взрослый уже. Не называй меня так.
     - А как же тебя называть?
     Ребенок сложил на груди руки, задрал головенку и гордо произнес:
     - Разрешите представиться, Александр Васильевич!
     - Ого, как Суворова зовут!
     - Так он и бредит военными. Говорит, что пойдет в Суворовское училище. Да, Александр Васильевич? – пояснила Валентина Ивановна.
     - Так, ну, все, давайте все за стол!
     - Нет, батя, мы ж сестричку не поздравили, - Миша взял Яну за руку и подвел к сестре.
     - Оля, поздравляем, всего Вам хорошего! Главное, берегите здоровье и будьте счастливы! – Яна вручила букет Ольге, парень– цветы.
     Та поблагодарила за поздравление и заглянула в пакет.
     - Ой, какая красота! Я мечтала о такой! – девушка вытащила и развернула Павло-посадскую шаль с кистями. На поле глубокого синего цвета плелись гирлянды из розовых и желтых роз. Шаль была удивительно хороша, смотрелась очень красиво на белокурой голове Ольги.
     - Так, а что же там в пакете еще лежит? - загадочно произнес Миша. Он вытащил  коробку и вручил племяннику.
     - Ого, это то, что я давно хотел, конструктор. Мам, смотри, я завтра его сам соберу. Там автомобиль военный будет с пулеметом. Да, Миш?
     - Ну, за чем же дело стало. Сейчас поешь, слопаешь торт и пойдешь собирать, - ответила ему бабушка.

     Вот розданы подарки, сказаны все пожелания Оле. Семья, в которую предстояло влиться Яне, была перед ней. И они все ей понравились. Только почему-то сомнения никуда не делись. А Михаил решил, что настало время все круто изменить в своей жизни.
     Он встал и произнес:
     - Так, семья, есть объявление! Я Янку сегодня замуж позвал!
     - Ох! Как? Так быстро?
     - Так, мать, не охать! – приструнил отец Валентину Ивановну, - слушаем дальше.
     - Да, бать, правильно. Так вот, пока она не сказала мне «Да».
     - Ну, так вы же знакомы всего ничего, - снова встряла мать Миши.
     - Ну, это вы так думаете. На самом деле знакомы мы уже пол года.
     - Сынок, ну ты это... Чего ж молчал? И не знакомил нас? – в свою очередь возмутился папа.
     - Да какая разница? Ну, вот сейчас мы вас ставим в известность. Ян, ты как, согласна?
     - Да, но... только спешить со свадьбой мы не будем.
     - Ладно, как скажешь, красота моя.
     - Яночка, твоим же тоже сообщить надо, - заквохкала мама.
     - Брат, ну ты и поздравил меня. Это ж надо такой сюрприз приготовить!
     - Олечка, а я и не готовился. Сегодня как-то все спонтанно получилось. Правда, Яна?

     Яна сидела немного оглушенная и множеством голосов, и поступком Миши. Она ведь думала, ну сходят на семейные посиделки, просто знакомство, первое общение. А он вот, что учудил! Ну, и как она могла при всей семье сказать, что отказывается его женой стать? А, собственно, почему она должна отказываться? Он ей безумно нравится! И его веселость, и его щедрость, и его рыжина. Он в ее глазах представлялся рыжим, толстым, бородатым викингом. Помните мультик про Астерикса и Обеликса. Вот Мишка – это вылитый Обеликс. Добродушный, смешливый и огромный.

     Посидели душевно. В какой-то момент Яна почувствовала себя наконец частью этой семьи. В конце дня, расслабившись после шампанского, уже непринужденно болтала и с Олей, и с родителями брата и сестры. Сашенька самозабвенно ковырялся в инструкциях по сбору автомобиля. С серьезным взглядом, пыхтя и иногда поругиваясь, подбирал детальки. А потом маленький мужичок уснул в той комнате, которая когда-то считалась и служила детской для Оли и Миши.

     Прощались тепло, по-родственному, с обещаниями видеться, ка можно чаще. Узнавать все про друг друга надо, встречаясь. Обнимашки и поцелуи уже не были чем-то неуместным. Вот последнее «пока-пока» прозвучало. И пара оказалась на февральской ночной улице.
     - Ну, что, такси ловим?
     - Нет, Мишка, гляди, какая красота вокруг! Давай прогуляемся. Хочется глотнуть воздуха морозного.
    
     А на улице и правда было волшебно. На ветки деревьев, на низкий кустарник и какие-то метелки травы, торчащей из-под снега, лег серебристый иней. Ветра не было. И эта тишина и покой ночной улицы проникала внутрь Яны, действовала на нее благотворно. Умиротворяющая атмосфера конца февраля замедлила шаги пары. Они медленно шли вдоль дороги.
     - Не замерзла?
     - Нет, хорошо! Тихо как. Вот так бы всегда было.
     - Как так?
     - Ну, спокойно! Бежать никуда не надо, не надо о чем-то думать, что-то решать.
     - Ну, насчет думать, не согласен. Думать полезно всегда. А вот насчет решать... Ты же, судя по твоим словам сегодня уже все решила? Или я опять чего-то не понял?
     - Все, да не все, Мишаня! Ну, теперь же мне нужно родителям про тебя рассказать.
     - Ага, рассказать, показать, дать потрогать. Да?
     - Да!
     - Ладно. Когда?
     - Скоро.
     Они шли вдоль высаженных кустов жасмина, От мороза его ветви опустились ниже обычного, перегородив часть тротуара. Яна посмотрела на своего парня, в какой-то момент повернула лицо и не заметила ветку, свисавшую на уровне глаз. Та больно стеганула девушку по лицу. Яна вскрикнула от боли и неожиданности. Приложила руку к месту удара. Миша взял ее лицо в свои огромные ладони и стал целовать неистово и много раз.
     Он смешно сжал ее щеки, от чего губы ее сложились бантиком и все приговаривал:
     - Бедная моя, девочка моя, Яночка моя, - как тогда, в первую их совместную ночь.
     И Яне снова захотелось отчего-то плакать. Как будто не сухая мерзлая ветка ее хлестнула, а обидел кто-то живой, кто-то из людей. А вот стоит рядом ее защитник, и ей так хочется, чтоб он и успокоил, и пожалел, и наказал обидчика.

     Вопрос о том, где им жить, отпал сам собой. Они просто поехали на такси в дом Яны, да так и остались там ночевать. Позже Миша пообещал перевезти к ней минимум вещей. Освободить арендованную квартиру. Совершенно без затей Яна сообщила родителям, что живет не одна в тот день, когда они позвонили и сказали, что собираются приехать. Кое-что необходимо сложить в гараже. В том числе и старый диван. А Яна им сообщила, что у нее появился тот, кто справился с этой задачей. Пусть приезжают, но не удивляются присутствию нового мужчины в ее жизни. Работает он водителем, не состоял, не имеет, не связан. Жить они будут в этой квартире, но Яна и Миша будут рады увидеться и организовать знакомство. Как-то так! Мама и папа ее сказали, что это правильно. Чего деньги за аренду квартиры платить, если эта пустует.

     Миша еще был в рейсе, когда сначала заявилась мать Яны. Прознав, что и дочка, и ее избранник сегодня точно будут дома. Отец еще задерживался в гараже. А маме не терпелось потешить свое любопытство. Она примчалась, груженая всякой всячиной. В ее необъятных пакетах было все: тонкие носочки для Яны, теплые толстые для будущего зятя, варенье калиновое от простуды Яне, варенье крыжовенное для Миши, веник и щетка для Яны (как будто та сама не могла купить) и шерстяной плед для парня. В следующем пакете было постельное белье, новое в упаковках, полотенца, туалетная бумага и бытовая химия. Мать Яны была супер чистюлей и хозяйственной женщиной. Поскольку работала теперь в магазине, то и товары в большинстве своем могла приобретать с огромной скидкой. Так что затарилась всем для семейной жизни дочери необходимым и пока не очень нужным. Но она точно знала, что все это пригодится молодым.
     Она поставила пакеты и разгрузила первый, перебрасывая из него се промтовары прямо на диван.
     - Ян, вот это разбери.
     Затем еще вспомнила, что на дне полиэтиленового пакета осталась замороженная курица и пакет с овощами.
     - Я сейчас еще продукты принесу.

     Сухопарая женщина с распущенными, средней длины каштановыми волосами, четко и правильно накрашенная и одетая современно в дубленку и синие узкие джинсы, сбросила коротенькие замшевые сапожки, верхнюю одежду. Женщина прошла в кухню и, не умолкая, стала выгружать продукты:
     - Так, вот здесь все есть. Янка, чтоб суп сварила! Слышишь? Обязательно! Так, что еще я хотела сказать? А, да, и варенье из калины только во время простуды. А то знаю я вас, слопаете просто так. А когда заболеете, то и нету его!
     - Мам, ну откуда ты знаешь? Ты ж его не видела еще!
     - Кого? Мишу? А зачем мне его видеть, вы все одинаково бестолковые! Вас не предупреди, так вы...
     В этот момент дверь открылась и на пороге показался отец Яны. Еще не старый и полноватый мужчина с русыми волосами и блестящей плешкой на стриженной коротко шевелюре. Он был видимо ниже жены. Или так казалось из-за того, что женщина была стройней.

     - Кать, Катя, забери у меня инструмент, а то натопчу грязи! – позвал из кухни жену.
     - Саша, ну так ты мог ноги вытереть о коврик? Давай свое барахло! – она перенесла чемодан в кладовку.
     - Янка, привет! А где твой-то? А то мне мать все уши прожужжала. А какой он? А кто он? А родители кто?
     - Скоро будет. Час назад звонил. Только он еще на работе грузовик передать должен. А уж потом домой.
     - А, ну, ладно, подождем. Вы, девочки, пока поесть приготовьте. А то ж мужик с работы голодный приедет.
     - Да не голодает он в дороге, пап!
     - Ну, знаешь, домашнее – это ж не столовское!
     - Вот, правильно, Сашенька, и я то же самое говорю. Супчик горячий, пледик в машинку, носочки тепленькие. Зима же!
     Мать Яны всегда была доброжелательно настроена почти ко всем бывшим ухажёрам дочки. Но если только отпетыми сволочами не оказывались. Но от таких дочь и сама быстро избавлялась. Мать проявляла заботу и о подружках Яны. А речь ее, изобилующая словами с уменьшительно-ласкательными суффиксами, именно о такой заботе и свидетельствовала. Маме хотелось всегда всех обогреть, всех накормить, все полечить.
     Отец прошел в гостиную, включил телевизор, расположившись в кресле напротив. Новости из телека лились сплошным потоком. И все о военных действиях. То воодушевляющие о наших успехах на фронте, то удручающие о зверствах нацистов, то саркастические о новых кознях западных политиков. Отец слушал внимательно, отпуская по каждой из них свои комментарии и реплики.

      Из кухни уже доносились ароматы приготовленной пищи. Звонок в прихожей прозвучал, как сигнал, для всех членов семьи. Яна первой вышла, чтоб открыть дверь. Ее мама осталась чуть позади.      
    
     Михаил, опустив голову, стряхивая мокрый мартовский снег и воду с дутышей, вошел в прихожую. Как зверь, чутко вслушался в звуки шипения сковороды, где жарилось мясо, и втягивая носом запахи готовых котлет. Он уже хотел воскликнуть, что голоден, как зверь.
- Какая вкуснятина, а запах? Котлетки? 
     Но тут из-за спины дочери показалась голова ее мамы.
     И Михаил осекся:
     - Ой... Здрасте!
     - Мишань, я тебя не успела предупредить. У нас гости! – с виноватой улыбкой сообщила Яна.
     - Ну, какие же мы гости? – чуть возмущенным тоном произнесла мама. - Мы тоже хозяева квартиры. Так, Миша, будем знакомы, - мать Яны взяла управление церемонией знакомства в свои руки. – Это мой муж, Александр Сергеевич, отец Яны. А меня зовут Екатерина Николаевна, соответственно, мама.
     - Михаил Георгиевич! – так же официально представился парень
     - Ну, и хорошо! – не заметив скрытой иронии, ответила женщина. – Так, Саша, ну, чего ты там застрял у телека? Давайте, к столу, все готово уже.
     - Михаил, ты же уже никуда сегодня не собираешься? Тогда за знакомство, по капле? – спросил отец Яны, подавая руку Мише.
     Тот кивнул. Он еще не отошел от сильного удивления. На его лице застыла улыбка и некоторая растерянность. А Екатерина Николаевна уже по-свойски ему рассказывала, что он обязательно в машину забрал теплый шерстяной плед и надел на работу толстые носки. И Михаилу от такого проявления заботы и милых, непритязательных подарков стало неловко. Ведь, если бы Янка ему звякнула и предупредила... Ну, хорошо, хотя бы намекнула, что предстоит знакомство и встреча с родителями, он бы обставил это, как надо. А надо всегда – с букетом маме, с презентом папе. А то как-то не по-человечески, в народе про таких говорят: «Горе зять, нечего взять!» Мишкина широкая и добрая душа возмущалась и протестовала, но, что сделано, то сделано. Но у него снова защипало в глазах от проявления ласки и заботы о нем у совершенно чужих до сей минуты людей. Это было такое же чувство, как тогда, на второй день знакомства с Яной, когда она принесла ему шоколадный батончик.

     Сели за стол. Яна заполнила тарелки для всех, заняла место рядом с Мишей. И он скосив на бок рот, спросил едва слышно:
     - Ты, что творишь? Я ж с работы, выгляжу, как охламон. Ни цветов, ни торта. Пить и то будем папкино! И Восьмое Марта на носу, а я без ромашек!
     - Это не я, это все они, как снег на голову, вообще без звонка. Не парься! Как получилось, так получилось, - так же шепотом ответила.
     - Ладно, милая, наверстаем! – все еще шепотком. А потом громко, - Ну, Екатерина Николаевна, Александр Сергеевич, рад знакомству. Сразу хочу выпить за вас обоих, и за мою Яночку! И спасибо за нее огромное! Надеюсь, мы с ней вместе навсегда.
     - О, как! – воскликнул отец. – Поддерживаю! Да, мать?
     - А как вы это себе представляете, Михаил? – напустила строгости мама.
     - Ну, как? Как все!
     - У всех по-разному, кто-то живет просто вместе, кто-то в ЗАГС идет, кто-то в церковь.
     - Мы, конечно же в...
     - Так, родители, - Яна перебила Мишу, - мы пока вместе поживем. Рано про ЗАГС.
     Отец Яны крякнул, мама вздернула брови, но оба промолчали. Выпили залпом свои рюмки. Ждали слов Миши.
     И он сказал:
     - Пока так, но я, хоть завтра готов. Это, видимо, Янке во мне что-то еще непонятно. А я чуть не в первый день определился.
     - Ваше дело. Как вам надо, так и делайте. – в один голос заявили родители.
     - Вы не думайте, я ее не обижу, и другим не дам.

     Вот так прошло это ответственное мероприятие. Потом родители Яны укатили. Со стола была собрана посуда. Чувство какой-то недосказанности пока не выплеснулось, но уже ощущалось. И потому через молчание нужно было пройти. Во всяком случае сегодня. Напряжение этого дня давало о себе знать. Пара просто мирно уснула. Утром, оба собирались на работу с этим неловким молчанием, лишь перебрасываясь короткими репликами по необходимости. Вышли из дома вместе. Заказанное такси ждало у подъезда. Дорога закончилась быстро, первой надо было выйти Яне. Миша еще не доехал до базы. Но он вышел вместе с ней.

     Заглядывая ей в глаза решил разрядить обстановку:
     - Ну, ты чего скисла, красота моя? У тебя мировые предки! Отец веселый дядька, мать так вообще выше всех похвал, хозяйственная и красивая, как и ты. Только видно, что командовать любит. А командовать у вас должен папка. Ему по профессии положено!
     - Нет, он у нас маму беспрекословно слушается. Так что имей ввиду! Такой стиль общения! – Яна, наконец, улыбнулась. – Да, они у меня золотые! Но от мамы можно, если что, и подзатыльник получить. Но, все как-то комом с горы у нас с тобой, Миш!
     - Так, ты не грузись, не хочешь расписываться, не вопрос, я подожду. Я ж вижу, что ты по этому поводу раскисла. Все, пока, я полетел!
    
     Неуютный молодой март забирался под куртки зябкими ручонками, неприятно холодил тела, вызывая озноб. Утром подмороженные проталины схватывались ледком. А днем под робкими лучами бледного и немощного солнца превращались в мокрую кашицу. Михаил поцеловал Яну в губы и снова забрался в такси. Колеса такси возмущенно зажужжали, пробуксовывая  на льду.

     А она на работе имела возможность, стоя у стойки под упаковку, размышлять о своих планах и совместной жизни с ним. Видимо, не хватило ей пока доказательств искренней и настоящей любви к ней, чтоб она без вопросов и сомнений связала свою жизнь с этим великаном.

     Еще какое-то время они не затрагивали эту тему. Работать обоим надо было напряженно. Но выходные неизменно проводили в обществе то родственников с одной стороны, то с другой. На Восьмое марта раздавали вместе букеты женщинам обеих семей. Уже несколько раз закатывались с малым Сашкой в кафе-мороженое, водили его на аттракционы. Михаил был неизменным компаньоном в играх с племянником. Он доводил просто до коликов, смеша и Яну, и малыша. Особенно комично громадный дядька смотрелся на картинге, чуть не вываливаясь из маленькой машинки. Его ноги ни по длине, ни по высоте никак не хотели оставаться в пределах кузова. И норовили вылезти выше головы тучного Миши. Яна аж заходилась от смеха, следя за гонкой. А азарта придавали довольный визжащий Санек и рев машинок.