Повесть Живая ветка. 5 часть

     Июнь приближал день рождения Михаила. Быт пары отладился за то время, что они проводили и жили вместе. И его праздник собирались отметить в семейном кругу с родителями, сестрой Миши и маленьким Сашулькой. Возможно, потом небольшой мужской компанией, включающей нескольких приятелей и собственного отца, Миша сходил бы в баню. Яна не стала мудрить с самостоятельным выбором подарка. Просто однажды вечером села и заказала по интернету то, что считала первой необходимостью для своего парня. Красивый спортивный костюм и кроссовки ей приглянулись больше всего. Но невзначай все планы пошли побоку. И виновником этого стал сам именинник.

     - Ян, Яна, ты дома? – ввалился он, неожиданно рано вернувшись после рейса.
     - Да, ты чего шумишь? Возбужденный какой, случилось чего?
     - Ну, можно и так сказать. У тебя большой чемодан есть?
     - Нет, маленький, стоит в кладовке.
     - Ага, так и знал! Слушай, я машину пока не сдавал. Сейчас мы с тобой съездим в торговый центр, ящик купим.
     - А пото-о-ом..? – протянула Яна, уже догадываясь, что парень что-то задумал.
     - А потом собираться в турпоездку. А? Как тебе такой расклад?
     - Куда? Мишань, ты чего? Мы же с предками и Олей собирались отмечать твои именины!
     - Так, я всем скажу сам, ну, извинюсь! А нам надо минимум вещей в ящик побросать и ту-ту! У нас с тобой целых три дня будет. Я со Славиком подменился, так что... Свобода!

     Заданный Мишей темп оставлял минимум времени на размышления. Оплаченные билеты на самолет и за номер в отеле уже лишили возможности сдать назад. Но Яна и не собиралась. Просто, все это ей внезапно упало на голову. И одновременно подняло настроение и развеселило.

     Куплено на скорую руку все, чего недоставало для кратковременного отдыха. Полет занял полтора часа. И уже вечером пара гуляла по красивейшему городу с восточным колоритом. Этот город - один из самых старинных городов России, здесь встречаются и сливаются культуры Востока и Запада, он привлекает своей неповторимой архитектурой, богатейшей историей и насыщенной культурной жизнью. Миша был необычайно легок и соглашался с Яной на все ее передвижения по незнакомым улочкам. Ужинали, завтракали и обедали в гостиничном ресторане. Провели незабываемых три дня. Все, кто попал в их группу туристов, воспринимали их пару, как супружескую.

     Как-то отдыхая после прогулки в номере, Яна завела разговор о том, кто откуда родом. Миша рассказал, что его родители оказались после окончания военного училища и института в городе, где позже родился он. Уехали по распределению, познакомились уже на новом месте. А вообще-то они из Белоруссии. И отец, и мать там родились и учились. Корни у матери чисто крестьянские, а у отца и его батя, и даже дед плотником были, избы строили. И не только. Были все очень востребованными в профессии и уважаемыми людьми.
     - А у меня, представляешь, в роду дворяне были. Правда-правда! Не веришь? Мой отец из ответвления дворянского рода польского происхождения Лещинских. А я получается по отцовской линии самая последняя ветвь. Если выйду замуж, фамилия исчезнет. И ветка на родовом генеалогическом древе обломится.
     - Понятно! Значит не подхожу я тебе со своим пролетарско-крестьянским рылом?
     - Вот дурачок-то! Ну причем здесь происхождение.
     - Да, ладно, это я так, прикалываюсь. Ну, а здесь тебе понравилось?
     - Ой, какое классное путешествие, Мишка-топтыжка! – тихо беседовали перед отлетом.
     - Мне тоже! Понравилось быть с тобой!
     - Только получилось как-то неудобно... Это ж твой день рождения. И я должна была тебе подарок подарить. А получилось, что ты – мне.
     - Ты ни черта не понимаешь, глупындра! Лучший мой подарочек – это ТЫ!
     - А с чего это ты решил именно в этот город рвануть?
     - А мне Серый посоветовал. У него же родня здесь. Отец из этих мест. Ну, вот, он знал, что красота необыкновенная, а добираться по времени – всего ничего. Как раз моих трех суток хватит.
     - Ага! Впечатлений – на год!
     - Мы с тобой вместе еще не в одно путешествие отправимся. Жизнь долгая!

     Собственно, тему женитьбы не затрагивали бы парень и девушка еще очень долго, если бы не последующие событий. Они, эти события, не могли не отразиться ни на конкретно их семье, ни на жителях всей страны. Касались всех без исключения в том или ином виде. Сентябрьские события освещались довольно откровенно лишь по истечении какого-то времени. А пока бравурные раппорты наверх доводили до печальных итогов на земле.
    
     Однажды Михаил пришел домой злой, как черт. Швырнул куртку прямо через всю комнату на пол, ботинки тоже остались разбросанными в коридорчике. С порога стал ругаться куда-то в пустоту. Яна понимала, что этот выплеск отрицательных эмоций направлен не на нее. Но опасалась подогревать гнев мужчины пока ненужными расспросами, резонно решив, что первый пар выйдет, расскажет сам, что случилось. А того все несло.

     - Псы поганые, чтоб вы сдохли! Всем вам конец придет! Твари, дождетесь! Выжечь к е.......ной матери все там! Чтоб там, сука, пустыня была! Столько пацанов! Заплатите, падлы, заплатите! Кровью харкать будете!
     - Миш, ты чего? Успокойся! Что случилось-то?
     Никогда Яна еще не видела его в таком бешенстве. Ей на какое-то время стало страшно. Уж если такого добряка, как он, довел кто-то до белого каления, то значит случилось что-то страшное. У Яны гулко и учащенно забилось сердце в предчувствии чего-то плохого.
     - Яна, Петьку убили! А с ним и еще целое отделение. Представляешь? Пятеро сразу полегли! Пятеро! И никак было не добраться, не вывести! Никак! Они ждали! А их...
     Девушка пока мало что поняла из его сбивчивого рассказа, слова перемежались руганью и скрежетом зубов. Миша метался по комнате, ерошил свои рыжие, наэлектризованные от предельной ненависти, волосы. Его ежик волос действительно стал похож на колючего и агрессивного, готового к атаке, ежа.
     - Ч-ч-ч, Миш, ч-ч-ч, сядь! Рассказывай, - она усадила почти насильно парня на диван, успокаивая, как маленького.
     А тот качался из стороны в сторону, держась за голову. Мычал с болью и отчаянием...
     - Постепенно смог донести до Яны короткий и трагический рассказ о семье его напарника.

     Оказывается, что Петр, напарник Миши – это тот самый, который когда-то попросил его съездить в одиночку в рейс. У него тогда только родилась дочка. Надо было забирать жену с новорожденной из роддома. Потом Миша разбился. Долго восстанавливался. Но, когда вернулся на работу, то снова стал ездить в рейсы с Петькой.

     Но вот прошло время. Случилась эта СВО. Петя не стал ждать мобилизации, а подписал контракт, ушел сам. Яна вообще об этом ничего не знала. Просто у Михаила уже год был другой напарник, звали его Славик. И это имя из уст ее парня звучало чаще. Молодая семья, маленький ребенок. Может, подумал, что пользу Родине принесет, своих девчат от изуверов нацистских убережет, а заодно и материально им поможет. Его Милка была детдомовской девчонкой, ни особого достатка, ни заботы, ни любви до встречи С Петькой не видала в своей нелегкой жизни. Ну, у парня родители были, отец из семьи ушел, когда ему исполнилось шестнадцать. Так вот, пацану и пришлось с тех лет вкалывать, чтоб мать не надрывалась. Она санитаркой работала в больнице, тряпки и швабры ее повседневной действительностью были много лет.

     Но ни изменить жизнь свою и близких, ни помочь так и не вышло у него. Сгинул! Да так, что и останков не найти! Горе! А что теперь с его домашними будет? Ну, государство обещает позаботиться, да только это про тех, про кого точно известно, что умерший. А про Петра пока только слухи от сослуживцев. Сказали, погиб!

     - Ну, что делать? Первое, это зайти к Милочке, - рассудила Яна, - успокоить не получится. А вот поддержать надо! Да, и узнать, может необходимо что. Чем-то помочь, что-то купить. Аленке может что-то нужно или маме Пети.

     Миша только вздыхал и кивал. Видно было, что эта новость, распространившаяся по компании через водителей, его потрясла, если не подкосила. С напарником они были дружны, хоть и не считались друзьями закадычными. Но разговаривали всегда по душам, да и выручали друг друга не раз, и в рабочих моментах, и в личных проблемах. Надо денег – на, друг! Надо в ремонте помочь – не вопрос! Вот так и работали бок о бок.

     Ни жена Петра, Людмила, ни его мама верить в смерть их близкого не хотели. Аленке так и вовсе пока ничего не говорили. И найти Петю пока не удавалось. Милочка ездила то на опознания, то на какие-то беседы с командованием. Мама то сдавала несколько видов биоматериала на генетические экспертизы, то просматривала фото пленных, раздобытых у вражеской стороны. Но пока Петр числился пропавшим. Все это женщины рассказали, когда Михаил с Яной пришли их навестить.

     Из домика, где жили родные бойца, пара вышла не просто расстроенной, а подавленной. Ведь неизвестность хуже очевидного факта смерти. Она может длиться, как непрекращающаяся пытка десятилетиями. Наш народ из опыта прошлых войн знает, каково это, когда твой герой где-то погиб, а семья и сама сошла в могилу, так и не дождавшись никаких вестей о его судьбе. И лишь второе, а то и третье поколение получает сведения о захоронении после каких-то раскопок.

     И только гораздо позже матери выдадут свидетельство о смерти сына, так и не выдав его останки. Никого из той пятерки, которые были вместе на задании, не нашли. Петю и похоронить было невозможно, и надежду на его возвращение этой бумагой убили.

     В логистической фирме прошел слух, что там от коллектива предложено выделить нескольких человек для отправки на СВО. Ну, конечно в добровольном порядке, с подписанием контракта. Родные работников, конечно, были не в восторге от этих новостей. Перспективка – так себе! Но, кто в наше время с радостью отправился бы на войну. Да и в прошлом добровольцев и мобилизованных, «мобиков» в простонародье, всегда бабы провожали с воем! Шли с колонной новобранцев, цеплялись за рукава, висли тяжелыми гирями на своих отцах, мужьях, братьях и сыновьях. Кто-то кричал в приступах отчаяния: «Не пущу!» А как не пустить, если вражья чернота уже стелется по родным селам-городам? Уходили мужики и мальчики. И выли бабы да молодухи с малыми детьми на руках! Вот и этих отпустят... А думы горькие впереди бегут: «А ну, как не вернется?» Деньги, конечно, неплохие контрактникам платят, но ведь жизнь обратно не выкупишь.

    Через некоторое время слухи эти затихли. Но в кругу молодых ребят, тех кому еще далеко до сороковника или немногим больше, уже пошли рассуждения, не податься ли в контрактники. Что-то уж очень сильно стало выбешивать то, что происходит на фронте. Конечно, никто себя гениальным полководцем не мнил. Но иногда явные просчеты в тактических и стратегических вопросах на фронте вызывали недоумение. Ведь кое-кто и срочку проходил из ребят. А кто-то и вовсе далеко от Родины успел боевые задачи выполнить. Кое-что смыслили в этих вопросах. Ну, и естественно росло желание как-то подсобить, если не исправить положение. Братишкам как-то не сладко было там, все это видели. 

     На работе у Яны некоторые парни тоже отправились добровольцами. Служилось тяжело. Те, кто возвратились по ранению, были немногословны. Но видно было, что там происходит все не так, как победоносно рисуется из тыловых новостей. Бывают истории всякие. И страшные смерти, и дезертирства, и беспечная глупость, и внезапные пленения. Люди проявлялись в таких страшных обстоятельствах. И не все выходили из схваток с ними с честью. Фронт проверял всех. И смерть пробовала каждого на зубок. Твердых выплевывала, скривившись. А мягкотелых проглатывала, не поморщившись, с сытой отрыжкой. Чего-то единичные случаи, а вот выносливость, смекалка и героизм проявляются порой в самых неожиданных ситуациях. Иногда от тщедушного мобилизованного новобранца не ожидаешь, а он оказывается кремень или крепкий орешек. Как-то все переплетено в этой мясорубке было и сконцентрировано на единицу измерения площади. Ну, и героическое соседствовало рядом со смешным. Так что и баек всяких фронтовых комиссованные привозили немало.

     Яна решила в этом году свой день рождения отмечать тихо. Она и Миша предупредили родных, что торжеств и застолий не предвидится. Те отреагировали спокойно. Тем более, что и дата уже не очень круглая подкатила.  Парень поинтересовался у своей любимой, что бы она хотела получить в подарок. Та как-то вяло в раздумьях ничего определенного не высказала.
     - Ой, чтой-то я «энтуазизьма» в голосе не слышу, - переспросил шутливо Миша.
     - Да что подаришь, то и будет!
     - Ладно, красота моя! Значит, проверочка на вшивость, да?
     Яна улыбнулась. Ну, а в знаменательный день он, чуть подзадержавшись после рейса, приволок в дом огромные коробки, причем в два приема. В одной по форме угадывался огромный телевизор, в другой, удлиненной, было что-то похожее на швабру. В третьей красовался черный красавец, электрочайник. А последняя была совсем маленькая.
     На, держи! А то сейчас руки оборвутся, - закряхтел Михаил, впихивая все это богатство в крошечную прихожую.
     Яна оторопела от такого разнообразия упаковок, сказать ничего не могла. Только глуповато гикала, прижав обе ладошки ко рту.
     - А телек зачем? Ги-ги! У нас же есть?
    - Эх ты, деревня! Ты вот тот допотопный агрегат телевизором называешь? Вот этот - да! Новейшие технологии! А цвета, а четкость!
     - Ну, знаешь, олигарх, на что денег хватало у родителей, то и покупали, - обиделась Яна, надув губки.
     - Прости, я не хотел про предков ничего обидного сказать, Ян. Ну, просто уже время пришло идти в ногу со временем. Не нравится? Хочешь с балкона полетит, как фанера над Парижем?
     - Ишь ты! Полетит... Давай уже, заноси. Свой новомодный агрегат!
     Парень втащил все предметы в гостиную. В длинной коробке оказался пылесос. Яна спокойно отнеслась к бытовой технике поменьше. А вот маленькая коробочка ее действительно заинтересовала.
     - Мишаня, я открою? - держа, словно ребенок у самого лица, спросила девушка.
     Тот молча кивнул и зажмурил одновременно глаза.
     - И-и-и! Класс, Миша, любимые мои, - он открыл глаза только когда раздался девичий визг.
     И увидев, наконец, неподдельный восторг в глазах любимой, был счастлив до предела.
     - Вах-вах, ну, слава Богу! Хоть с духами угодил.
     Ну, легкий праздничный, но без пафоса, домашний ужин был концовкой почти завершившегося дня рождения. И не смущало этих двоих, что на столе стоит только бутылка коньяка, а за столом, кроме них, нет гостей. Да и отсутствие праздничного букета в этот раз тоже воспринялось нормально. Встав из-за стола, парень отправился разбирать и отлаживать технику, пока Яна убиралась в кухне.
         
     Осень еще не завершила свой жизненный цикл. На улице было красиво и как-то торжественно. Царскими золотыми коронами венчались кроны деревьев. И тем же звенящим золотом были усыпаны тротуары между домами. Ветер катил золотые монетки листьев вдоль бордюров. А они скапливались горстками в углах. Да там и сияли, пока их блеск не тускнел под дождями. Конец октября принес новые переживания и тревоги. Впрочем, чувство тревоги теперь не покидало ни днем, ни ночью никого из нормальных людей.

     Михаил был дома, лежал в спальне у Яны, когда неожиданно уже в одиннадцатом часу зазвонил его мобильник:
     - Але! Здорова! Нет еще, не спим. А чего? Сейчас?
     Яна еще ходила по гостиной, но чутко прислушивалась к обрывкам разговора. Вдруг увидела, как Миша встал с постели и стал одеваться. Ничего не говоря при этом. Яну это немало встревожило.
     - Миш, кто звонил? Что-то случилось? Ты куда на ночь глядя?
     - Да, нет, ничего не случилось. Серега позвонил, какой-то разговор у него ко мне.
     - Ты чего темнишь? Какой разговор, на часы смотрел твой Серега?
     - Да, не знаю пока. Ты, это... ложись. Приду, расскажу.
     - Ага, щас! Я с тобой!
     - Ну, куда ты со мной? Так, не выдумывай, красота моя! Я быстро. Обещаю!
     Он ушел в темноту. А у Яны было сердце не на месте. Она не находила себе места. И, чтоб отвлечься, врубила погромче телевизор. Но, то, что она там увидела, ей не понравилось. Снова сводки, снова трагедии, снова кровь... Яна стала беспорядочно щелкать пультом, переключая каналы. Наконец выбрала передачу с Карауловой «Кто станет миллионером!» Не вслушивалась в дурацкие вопросы, просто следила взглядом за происходящим, не фиксируясь на речи. А у самой самые неприятные мысли скакали галопом одна за другой в голове.

     - Миха, привет! Быстро ты. – Сергей ждал друга у спортивного городка поблизости от дома Яны в припаркованной тойоте.
     - Здрасьте вам еще раз! Серый, ты чего в ночь надумал беседы беседовать? Что случилось? Надеюсь ничего серьезного. А то у меня Янка уже на ушах стоит. Заладила: «Я с тобой, я с тобой!»
     - Миш, я ухожу. Надумал вот.
     - Как это уходишь? Куда? А сервис как же? Не большой, но бизнес же. Для поддержания штанов хватало. Или переманили тебя куда? Где-то круче будет?
     - Ага, «переманили». И будет точно круче, брат!
     - Ну, ты это... Не темни, как говорит моя Янка. Рассказывай, что по чем? А то, может и мне надо!
     - Да, Янка у тебя – золото! И чуйка у нее есть. С такой легко.
     - Ну, да, золото. Рыжье, как говорят на приисках золотодобытчики. Но ты ж не ее позвал обсуждать? Но нелегко с ней ни разу!
     - Я, Миш, контракт хочу подписать.
     - Что? С чего вдруг? А родители как же?
     - Родаков я не брошу, буду оттуда все до копья им высылать. Но не могу я больше, Миша! Не могу! Как посмотрю по телеку на эти рожи сытые нацистские, да послушаю про баб и детишек, схоронившихся по подвалам, да так там и оставшихся... Ну, не могу больше! Во мне злости столько, что я сдохнуть сам хочу, лишь бы не видеть этого!
     - Эк тебя зацепило-то, брат! Ну, война, она знаешь ли, не дева красна. Много крови и с нашей, и с их стороны.
     - Ну, да! Кому – война, а кому – мать родна. Ведь эти суки и своих под нож, как стадо пустили, и нам житья от них нет.
     - Ты когда в военкомат? Проводы будем устраивать, как когда-то?
     - Ты чего, Мишаня, я наоборот хочу по-тихому слиться. А то вой мамкин услышу, так поседею раньше времени, - Сережка почесал свои курчавые, как смоль, волосы, доставшиеся ему по роду от отца татарина. – Я подумал, завтра понедельник, вот и подамся.
     - Ага, завтра, - задумчиво повторил Миша, - тогда еще увидимся. А во сколько поедешь?
     - В девять утра. А что?
     - Нет, ничего. Увидимся говорю. А ты знаешь, что туда надо взять?
     - Да, мне уже список выслали по интернету. Там ничего особенного. Много что министерство выдаст.
     - Ладно. Так, я поскакал, Серый. А то меня Янка, если не найдет на улице, так уж дома точно сожрет. Пока, братец волк!
     - Пока, брат медведь!
     - Да, еще просьба, ты Яне тоже пока не говори про меня. А то, знаешь наших болтушек. Встретила кого – рассказала, и покатилось! А я не хочу, чтоб мать от чужих случайно узнала. Лады?
     - Лады.

     Михаил проводил взглядом удаляющуюся в сторону стоянки фигуру товарища. Тяжело вздохнул и медленно направился к подъезду дома. Яна вышла на его шаги и встала в дверном проеме. На ее лице без труда можно было прочитать весь спектр эмоций, которые она приготовилась вылить на Михаила. Тот специально опустил голову пониже, нарочито долго расшнуровывал кроссовки, затем, отвернувшись лицом к шкафу купе, не спеша, вешал куртку.
     - Ну, что ты там копаешься? Давай уже, рассказывай, что у Серого стряслось? – не выдержала напряжения девушка.
     - А, у Серого? Ничего не стряслось. Это... Это у его там... родственников. Там нужно... вещи, короче, надо.
     - Да что ты бекаешь-мекаешь? Ты толком можешь изъясняться? Чего вещи? Помочь перевезти надо?
     - Ну, да, перевезти. Я так и сказал!
     - Да ничего ты не сказал! Я что, клещами вытягивать должна? А чего ночью разговор завел? Мог и утром позвонить.
     - Да, Серега боялся, вдруг планов настроим на завтра.
     - И во сколько ему надо помочь?
     - В половине восьмого уйду. А ты поспишь еще.
     - Понятно. Ладно, пойдем спать уже. Ночь-полночь, ходят они! – возмущалась Яна.
         
     Михаил спал беспокойно. Все вертелся под одеялом, вздыхал. Но Яна не стала тормошить его и задавать вопросы о том, что его так взбудоражило. Однако и ей не спалось совсем. Только накатит, вроде, дрема, тут же какой-то посторонний звук гонит сон с ее век. На улице тоже было ветрено и неспокойно. Через неплотно закрытые створки балконного остекления ветер насвистывал очень противно и заунывно. Но вставать, чтоб плотней закрыть окно, девушке не хотелось совсем. Она чувствовала себя неуютно. И отчего-то предчувствия какие-то нехорошие не давали ей покоя.

     То ли собирался пойти октябрьский неприятный и нудный дождь, то ли просто должно было похолодать. Но ветка клена, стоящего рядом с домом впритык, еще не лишилась всех пожелтевших листьев. Все нашептывала что-то, шелестя ими в ночи. Назойливо стучалась в стекло, как будто обязательно должна была сообщить Яне какую-то важную весть. Ее тень, вступив в сговор со светом ближайшего фонаря, мельтешила, рождала силуэты каких-то монстров.
     - Вот зараза, - выругалась вслух Яна, - что ж тебе надо? А, ветка? Что ты все скребешься? Хочешь что-то сказать, так скажи и заткнись уже, наконец!
     Ветка, словно услышав, что с ней вступили в диалог, сначала замерла и замолчала. А затем прижалась к стеклу своими желтыми листьями, будто щеками. В ту же минуту по стеклу застучали первые крупные капли дождя. От ветра он стал косым и ударял в окна с силой. По листьям заструились ручейки дождинок. И ветка с ее листьями стала похожа на заплаканное лицо. Яне стало не по себе от такого сходства. Девушка встала, подошла к окну, приложила свою ладонь к заглядывавшим в спальню листьям, провела рукой, словно стирая слезки и утешая. Задернула шторы и снова легла. За окнами отшумел дождь, воцарилась тишина. И ночь попрощалась с ветром.

     Утром Михаил встал очень энергичным. В нем, как будто за ночь свершилось какое-то преображение. Будто закончена была внутренняя борьба с чем-то, что не давало покоя. Яна молчала и наблюдала за его сборами. Уговаривала позавтракать, как следует. Чуть не на ходу согласился выпить половину чашки кофе, схватил сразу три печенюшки со стола и засунул их все разом в рот. Промычал что-то похожее на «спасибо, я наелся» и вышел из кухни. Он очень быстро собрался, оделся почти по-спортивному, набросил на свою неизменную бейсболку капюшон худи и уже собрался выйти из квартиры. Как только он направился в прихожую, она чмокнула его и ушла в кухню. У Михаила горели возбуждением глаза и щеки. Она не понимала причины, хотя чувствовала спинным мозгом, что-то тут нечисто. Что задумал?

     Миша, осторожно выглянул из проема и, прихрамывая, вернулся на цыпочках в гостиную. Тихо открыл дверцу шкафчика, где хранились основные документы. Собрал от туда кое-что, торопливо распихивая по карманам. И так же незаметно вышел снова в коридорчик.
     Обулся и уже через открытую дверь крикнул:
     - Ян, я ушел. Постараюсь недолго.
     - Угу! Сереге привет!
     - Обязательно, – хлопнул дверью.
     Она еще почти полчаса разрешила себе поспать. Сон медленно покидал веки и все лицо девушки. Она полежала еще с закрытыми глазами. Затем край верхних ресниц дрогнул, веки приоткрылись и впустили узкую полоску тусклого утреннего света.

     У военкомата столпились люди. Здесь были все. И призывники, и желающие подписать контракт, и родственники тех и других, и еще много всяких категорий граждан. Миша растерянно оглянулся, пытаясь выловить глазами фигуру друга. Они с Сергеем договорились встретиться у входа. Но это было роковой ошибкой. Парня видно не было. Тогда пришлось связываться снова по трубе. Наконец, тот ответил, что стоит прямо у ступеней, посоветовал, не теряя времени, протискиваться к нему. Очередь из желающих пробраться внутрь росла.
     - О-о-о, дружок, как тебя уже помяли! – воскликнул весело Миша, увидев какое-то перевернутое лицо друга.
     - Слушай, не ожидал я такого наплыва. Так, Мишань, а ты чего приперся? Сентиментальным стал, да? Пришел для поддержания моих штанов?
     - Не-а, Серый, не угадал! Я приперся для поддержания своих штанов!
     - Чего-о-о? – протянул удивленно. – Ты что задумал?
     - Да, то же, что и ты. Пошли. Там разберемся.
     Процедура оказалась понятной и достаточно быстрой. В Едином пункте отбора на контрактную службу у каждой стойки сидели ребята. Подошла очередь Сергея, но тут же подсел и Михаил, подтащив дополнительный стул.
     - Фамилия, имя, отчество? Год рождения...
     - Ультяшев Сергей Рамильевич, тысяча девятьсот восемьдесят... – первым скороговоркой произнес все анкетные данные.
     Очередь дошла и до Миши.
     - Филатов Михаил Георгиевич, год рождения тот же, тысяча девятьсот восемьдесят... – неторопливо продиктовал все про себя.

     Они сразу поставили условие, что записываться будут вместе и в одно подразделение, и никак иначе. Офицер выслушал и успокоил, что учтет их пожелание, но пока все же по очереди необходимо без суеты заполнять документы. Его, мол, задача объяснить каждому из парней особенности службы по контракту, дать время подумать.

     Сотрудник методично перечислял пункты условий и зачитывал инструкцию:
     - Вы можете поступить на военную службу по контракту для участия в специальной военной операции. Для этого вы можете прийти в военкомат по месту пребывания и заявить о готовности заключить контракт о прохождении военной службы. Выбрать удобный для посещения военкомат. Военнослужащие по контракту проходят службу до окончания специальной военной операции. Водители с водительским удостоверением на право управления транспортными средствами категории «С» востребованы особенно в зоне проведения СВО.

     Все было предельно ясно уже им обоим, Мише и Сереге. Они ответили, что назад не пойдут. Мол, оформляться, так оформляться.