Роман Синдром стеклянного потолка Эпилог

Эпилог.

Три года спустя

Заседание комитета закончилось далеко за полночь. Маргарита вышла из здания на Охотном Ряду последней, когда куранты уже пробили час пополуночи. Воздух в коридорах власти пах всё тем же озоном и сухим картоном папок «Для служебного пользования», но теперь этот запах не вызывал у неё ни тошноты, ни азарта — только глухую, привычную усталость.

Заседание комитета закончилось далеко за полночь. Маргарита вышла из здания на Охотном Ряду последней — куранты как раз пробили час пополуночи. Воздух в коридорах власти по-прежнему пах озоном и сухим картоном папок «Для служебного пользования», но теперь этот запах не вызывал у неё ни тошноты, ни азарта — только глухую, привычную усталость.

Она спустилась к служебному выходу и вызвала машину через закрытый канал связи. Чёрный представительский седан подали не к центральному крыльцу, где слепили вспышки прессы, а к техническим воротам во внутреннем дворе. Водитель открыл дверь, но Маргарита покачала головой: ей нужно было пройти двести метров пешком до подземной парковки Госдумы, чтобы проветрить голову от цифр бюджета и уложить в стройную цепочку все договорённости, достигнутые за вечер.

Москва изменилась. Центр стал стерильным, вылизанным до блеска брусчатки. Старые рюмочные вроде «Зинзивера» либо закрылись, либо превратились в крафтовые бары с ценами, способными убить. Левиафан переварил девяностые окончательно, заменив хаос жёсткой вертикалью.

Война закончилась три года назад. И они выиграли.

Виктор больше не играл в кабаках. Его небольшой магазинчик музыкальных инструментов на улице Мира превратился в сеть федеральной дистрибуции премиального звука. Система вернула ему статус, забрав душу: он снова носил дорогие костюмы, а гитару брал в руки только по большим праздникам. Правда, «Зинзивер» всё-таки уцелел — единственное место, куда можно было зайти без предварительного звонка начальнику службы безопасности холдинга. Там Виктор становился просто Витей — талантливым парнем со шрамом в душе.

Нюра курировала весь силовой блок их неофициального холдинга. Из коллекторов человеческой трусости она перебралась в кабинеты силовых ведомств, где решала вопросы одним звонком, от которого у генералов начинали мелко трястись руки. Она постарела, стала ещё суше, но именно её боялись больше всего.

Маша ушла в тень окончательно. Её имя исчезло из всех реестров. Теперь она жила где-то в Юго-Восточной Азии, управляя криптоактивами фонда через цепочку VPN-шлюзов. Раз в месяц на офшорный счёт клуба падали проценты, позволявшие им всем существовать независимо даже от государственных зарплат.

Ирина… Ирина умерла полгода назад. Инфаркт. Прямо в приёмной кардиоцентра, куда её отказались класть по линии высокотехнологичной медицинской помощи из-за отсутствия мест. Очередь должна была двигать лично министр здравоохранения — человек, которому Ирина сама когда-то помогла занять кресло, расчистив поляну от конкурентов. Это была самая циничная шутка системы: уничтожить ту, кто печатал для неё законы.

Маргарита пересекла пустую стоянку и нажала кнопку на брелоке. Её личная машина — десятилетняя Toyota Camry мышиного цвета, взятая в долгосрочную аренду у таксопарка, которому она доверяла, — пискнула в ответ. Никакого кортежа. Депутатам нельзя раздражать народ роскошью, если эта роскошь не спрятана за забором госдачи.

Она села за руль, достала телефон и открыла мессенджер. Группа называлась так же: «Стеклянный потолок и молоток». Только иконка профиля Нюры сменилась на чёрную траурную рамку.

Сообщений почти не было. Последнее висело месячной давности от Виктора: «Слышал, твой закон о цифровизации прошёл третье чтение. Мои заводы получат контракт на сервера?» Ответ Маргариты: «Получат. Минус пять процентов отката в фонд. Не борзей, Витя. У тебя и так капитализация сети растёт быстрее инфляции».

Она убрала телефон и посмотрела на своё отражение в зеркале заднего вида. Женщина в строгом тёмно-синем костюме выглядела безупречно: острая линия плеч, идеальная укладка, холодный блеск глаз. Идеальная броня. Идеальная функция.

На заднем сиденье лежала новая папка толщиной сантиметров в десять. На корешке значилось: «Законопроект о реформировании избирательной системы РФ».

Маргарита завела двигатель и включила подогрев сиденья. Левиафан требовал постоянного кормления. Кто-то должен был подносить ему мясо.

Она плавно тронулась с места, выезжая на пустую набережную. Москва-река катила свои воды мимо стен Кремля, равнодушная ко всему. Баланс сил восстановлен. Змей Горыныч сожрал своих детей и уснул сытым сном. А она… она была тем механизмом, который помогал ему переваривать всё, что он поглотил. Работа предстояла большая.