Повесть Живая ветка. 6 часть

     Вышли молчаливей, чем заходили изначально. Медкомиссию, психологический отбор назначили через неделю. Через две недели им велено явиться на призывной пункт с вещичками. А уж оттуда в конкретную воинскую часть на предварительную подготовку и сбор подразделения. Разложенные по полкам задачи на ближайшие три месяца нужно было выполнить перед отправкой на фронт. Их буквально придавила вся серьезность ситуации. Но и подсобрала одновременно, сделала рассудительней. Когда Сергей заговорил, то Миша уже знал, что ответит ему.
     - Мишань, что с нашими делать будем, как отбрехиваться?
     - Я скажу, что у нас на предприятии разнарядка пришла. Выделить для отправки на СВО столько-то.
     - А что, еще кто-то уходит?
     - Да есть пару человек еще. Компания крупная, народу много. Так что, если Янка решит уточнить, то фиг докопается. А ты что дома споешь?
     - А я скажу, что на вахту записался. Ну, к примеру на севера. Там автомеханики всегда нужны. А у меня специальностей – пруд пруди! Я кем хошь могу!

     Михаил знал, что дома предстоит трудный разговор с родными и особенно с Яной. Но скрыть факт его отправки на СВО будет невозможно. Он морально был готов и к крикам, и к слезам, и к шантажу здоровьем (это про маму). Но выбор он свой сделал. Его первый фронт – это дом родителей. Предстояло выдержать битву титанов. Отец его явно поддержит. Как никак – офицер в прошлом! Мама и ее болезнь – это самый сложный аспект. Именно мать даст сыну бой аргументами. Все закончилось слезами и упреками. Тяжелое молчание повисло тогда, когда уже ни у кого не было сил что-то доказывать.
     - Ладно! Решил, значит надо собраться с толком, - по итогу произнесла, вздыхая так, будто несла в гору камень, его сразу постаревшая мама.
     - Да я сам все соберу, ма, не переживайте, - ему было больно смотреть в глаза матери. Поэтому Миша стал ходить по комнате из угла в угол.
     - Да перестань ты уже маячить, сядь! – прикрикнул отец. – Ты мне вот что объясни, почему не пришел посоветоваться со мной?
     - Ну, потому что знал, станете отговаривать.
     - Конечно! Ты ж вон, до сих пор хромаешь! И болит у тебя нога уж который год после аварии.
     - Ну, вот, медкомиссия будет, зарубят медики, значит не пройду, вернусь к работе.
     Порешили на том, что отец с Мишей после медицинского заключения вместе отправятся собирать сумки, и приобретать то, что нужно, если все сложится в пользу отправки на СВО. Михаил позвонил Яне и сообщил, что сегодня останется в доме родителей. На вопрос, все ли с ними хорошо, успокоил девушку. Ему нужна была передышка. Нужно было собраться с мыслями, да что там говорить, с духом, чтоб начать разговор с ней.

     Яна вернулась с работы в пустую квартиру. За обычными домашними делами уже поздно вечером даже не стала ему перезванивать. Наоборот, созвонилась со своей матерью. Совсем незначительные вопросы о том-о сем. И Яна легла спать под тихо бормотавший телевизор. Шел какой-то сериал, смысл которого она почти не уловила. Просто ей хотелось, чтоб звучал человеческий голос, пусть даже не обращенный к ней, и даже из телевизора, просто фоном.

     В рейс Михаилу собираться уже не пришлось. Утром следовало решить все дела на работе, попрощаться с напарником. Славик оказался парнишкой сообразительным, лишних вопросов не задавал, языком не молол. Просто пожелал удачи.

     К дому Михаил подъехал на такси. Он знал, что сегодня у Яны выходной и она вполне могла наблюдать из-за прозрачной занавески за его возвращением. Головы он не поднимал, на окна не пялился, но надел на лицо выражение беспечности и вошел в подъезд.

   Его предположения подтвердились, так как еще не успев подняться на этаж, он услышал звук дверной защелки. Яна уже стояла во всеоружии. Густые брови сошлись на переносице и вздыбились каштановым ежиком. Пухлые губы удивительным образом вытянулись в нитку. И все ее выражение лица не предвещало ничего хорошего. В этот момент она стала необычайно похожа на свою мать.
     Он решил обезоружить ее своей шуткой и выдал:
     - Здравствуйте, Екатерина Николаевна, позовите Яну, пожалуйста!
     - Чего-о-о? Я тебе сейчас дам, Екатерину Николаевну! Клоун!
     - А, это ты, Янка-обезьянка! А мне показалось мама твоя стоит.
     - Ну, точно, клоун, рыжий! Проходи уже!
     - Да, рыжие они такие. Добрые и смешные!
     - Да неужели? А в триллерах их изображают злобными монстрами, пожирающими детей.
     - Ну, съесть я бы не отказался сейчас чего-то вкусненького. Тебя, например!
     - Меня не надо, а ужин тебя ждет.

     За столом парнем было решено ни в чем не признаваться пока. А вот потом... Ну и наступило это ПОТОМ. Они переместились на диван в гостиной.
     - Так как у вас там все прошло?
     - Где, там? – насторожился Миша.
     - Ну, у Серого. Вещи перевезли?
     - Не все еще. Поеду еще через недельку. Слушай, Ян, я отпуск взял.
     - Отпуск? А на кой он тебе в октябре? А мне никто не даст отпуск, я же недавно устроилась. И что мы будем делать?
     - Да тебе делать ничего не нужно. Это я один уеду.
     - Что это еще за новости? Как один? Куда?
     - На СВО.
     Нужно было видеть, как из смуглого личико Янки превратилось в маску, густо накрашенную чем-то абсолютно белым. Оно теперь напоминало лицо известного персонажа итальянских трагикомедий Пьеро. Плаксивое выражение исказило черты, вот-вот должны были политься слезы. У Миши страшно заныли зубы и сердце. Сердце, потому, что его пронзила ее боль. А зубы, потому, что он их с неимоверной силой сжал, чтоб не расплакаться самому. Но не от жалости к себе.
     - Ну, не надо! Девочка моя, Яночка! Не надо! Ну, ты ж сильная у меня! – он попытался ее обнять.
     Однако девушка рассвирепела.
     - Не трогай меня! Ты, предатель! Понял? – Яна смотрела на него с ненавистью.
     Он не понимал ее пока, но еще через несколько секунд она бросила ему в лицо новое обвинение.
     - Убирайся, убирайся вон! Предатель! Я так и знала, знала, что вы все такие!
     - Да почему я предатель? Яна, ты что говоришь?
     И тут она обмякла, вся ка-то сгорбилась. Подтянула колени к подбородку, обняла их руками и горько заплакала.
     Всхлипывая, через рыдания, девушка произнесла главное:
     - Ты обещал мне... Обещал, что всегда будешь рядом со мной, что не бросишь. И вот, бросил! Ты ж моей маме обещал и отцу, что никогда не обидишь, что никому не позволишь меня обидеть! А сам? Первый и обидел. – рыдания ее становились все  громче.
     - Ну, прости меня, Янка! Ну, ты же видишь, что в стране творится. Не хватает там мужиков настоящих. Срулило столько через этот, как его, переход в Грузию. Верхний Ларс? А там, на лбс надо прибавить людей, чтоб задавить паскуд этих. Ну, что ж поделаешь, если на нашу долю выпадает, то одна напасть, то другая.   
     - Войны никогда не заканчиваются. Одна затухает, новая разгорается. Но ты ж не военный. Миха, тебя же не призвали. Зачем? Военные должны воевать. А у тебя вон ноги переломаны, скулишь по ночам от боли. – эти фразы она произнесла уже чуть успокоившись.
     - Ну, какие остались, те и будут воевать.
     - А вдруг ты не вернешься? Что с твоей мамкой будет? Она же на тот свет за тобой отправится точно!
     - Ну, все хватит истерик! – прикрикнул, вспылив. Ему и самому стало страшно от этой мысли.
     - А-а-а! - Яна разрыдалась еще сильней. – Все, уйди от меня, уйди сейчас. Не хочу тебя больше видеть!
     - Ну, что ты выдумываешь, куда мне идти?
     - Туда, куда ты записался, меня не спросив. Понял?
     - Да что ж вы все заладили, не спросил, не спросил. Я мужик или где? Я так решил. Нам вдвоем там будет легче, - Миша не заметил, как проговорился.
     Яна, насторожилась, замолчала, подняла на него заплаканные глаза. И заикаясь переспросила, хотя ответ был уже очевиден:
     - Ко-ко-кому это нам? А-а-а, так это Серега тебя подбил! Да? Конечно, у него ж ни жены, ни детей, ни сестер, ни братьев, ни племянников. Только старики и остались, чего ж жалеть? А у тебя родни полно, так и переживут?
     - Да, ну, не подбивал он меня. Он рассказал, что уходит на фронт. Ну, я подумал и тоже. Мы ж с ним братья, с первого класса вместе всегда.
     - Нет у тебя брата! Ясно? У тебя есть сестра и маленький сопливый Сашка. А еще пожилой отец и совершенно больная мать, Мишенька! – со злостью произнесла, делая паузы между словами. – И еще есть я. Верней была.
     - Нет, Ян, ты была, есть и будешь.
     - Ну, это ты так думаешь. Предатель!
     - Ну, хватит уже, а!
     Яна встала с дивана, резко вытерла глаза, размазав тушь по щекам. И стала опять напоминать ту девушку, которую он встретил в августе на обочине. Она направилась в спальню.
     И закрывая за собой дверь рыкнула:
    - Ты спрашивал меня, что я загадала в Новогоднюю ночь. Я не ответила, потому что желания нужно хранить в тайне. А ты свое произнес. Помнишь?
     Да, он помнил. Помнил, что загадал, всегда быть рядом с ней. И свое желание озвучил. Да, видимо, это он все испортил. И теперь его желание не сбылось, рассыпалось, как пепел от сигареты. А ее желание так и осталось тайной для него. А, может, если б она тогда сказала, он мог бы его исполнить для нее. Как известно минус на минус дают плюс. Две высказанных мечты могли слиться в одну большую. «Нет, Мишка, облажался ты по полной» - подумал про себя. За Янкой с грохотом захлопнулась дверь.

     Первой его мыслью было: «Может, свинтить к родителям? Ай, нет! Так только усугублю положение. После этого вообще на порог не пустит», – и он умостился в гостиной, на диванчике, который оказался ему в сложенном виде вообще не по размеру. 
     Миша даже раздеваться не стал. Так и уснул, поджав ноги, не укрываясь ничем, сплетя руки на груди. А утром Яна демонстративно ходила по квартире мимо него, как мимо пустого места. И молчала. А для него ее молчание, ее равнодушие было больней, ее ругани и криков. Он терпел пару часов. Потом собрался и ушел, крикнув напоследок, что заедет позже, после посещения родителей. В ответ – тишина. Нужно было, куда-то податься, но ни к родителям, ни к девушке Миша идти не осмеливался.  Решил, что лучшее – это уделить внимание самому маленькому и самому позитивному члену его семьи. Он позвонил Ольге, предупредил, что заберет пацана из детского сала сам.
     Оля тоже ответила ему совсем не ласково:
     - С чего это вдруг такая забота?
     - Почему вдруг? Соскучился.
     - А-а-а! Ну теперь тебе скучать придется долго без нас всех.
     Из ее ответов стало понятно, что уже все родные знают о том, что он уходит на СВО.
     Сашулька с радостным визгом выскочил из группы в объятия своего дядьки-богатыря. Он казался еще более хрупким и крошечным в руках Миши, чем до того. Именно сегодня дядька понял, как хрупка жизнь, как призрачно счастье, как недолговечна любовь, если им угрожает война.
     - Ого, Санек, как ты вырос за неделю! Скоро меня догонишь?
     - Скоро, Мишаня! Я знаешь, как манную кашу ем? Аж по две тарелки. Вот такой скоро буду! – мальчуган развел в стороны ручонки, показывая предел мечтаний о габаритах собственного тела.
     - Саня, куда рванем? На карусель? Или в игровой центр на батут? А, может, мороженки пожрем?
     - Не-а! Давай ты мне купишь такой пистолет, знаешь, как настоящий, с пульками. Мы с мамой видели в торговом центре. Но она не купила. А я хочу!
     - Вот тебе, здравствуйте! А зачем тебе пистолет сейчас?
     - А я Кольке в лоб запульну, чтоб он не дрался! Достал он меня уже до печенок! – повторил он чье-то взрослое выражение.
     Миша присел пониже, чтоб его глаза смотрели прямо в глаза племянника, и произнес назидательным голосом:
     - Нет, дружок, в людей целиться нельзя. И стрелять просто так нельзя в того, кто безоружный. А если тебе по морде наваляли, так тоже кулаками сдачи дай. Но это если ни за что досталось. Обиду не спускай никому. А если сам виноват, так стерпи и извинись. За дело – значит за дело! Понял, Санек?
     - Понял, дядь! – мальчик ответил очень серьезно. Видно было, что внушение не пройдет даром.
     - Вот! Дай пять! Так, ну, что, племяш, придумываем тебе другой подарок.
     - Тогда железную дорогу, чтоб и с домиками, и с мостиками, и с машинками, все, как настоящий город. Можно?
     - Можно, Сашка! Сегодня все можно! Лишь бы на пользу да в мирных целях, - произнес Миша больше для себя.

     После прогулки Миша вернул племянника, вверив его заботам своей сестры Ольги. Отдал той огромную коробку с железной дорогой.

     Сашенька вцепился в дядьку, не отпуская, упросил того собрать подарок на полу в большой комнате прямо сейчас. Оля пожурила брата за траты, мол, не день рождения, не чего баловать. Но Миша рассудил, а вдруг уже и не получится побаловать никого. Все на него точили зуб. Никто особо не хотел общаться. Тяжело в такой обстановке и атмосфере находиться до отъезда. Ну, хоть с сестрой размолвку загладить нужно сейчас.

     Повозился с пацаненком, позже отправился к маме с папой. Оттуда решил позвонить перед сном Яне. Та не взяла трубку. Он написал смс. Ответа – ноль. Миша был в растерянности. Ему пришло в голову, подключить к примирению родителей Яны, но подумав, отказался от такой затеи. Надо самому, нечего защитников привлекать, если сам дурак. Своими мозгами думай, как любимую вернуть. Правда, она-то никуда не уходила. Это он. Ну, да все равно.

     Яна видела его сообщение. Но в ней еще бурлил котел обиды. Она и впрямь не понимала этого его порыва идти вслед за Сережей и рисковать жизнью. Да, если бы его обязали, понятно, что он не прятался бы по кустам. Но сам, с такими проблемами по здоровью... Ей необходимо было обсудить это с кем-то, кто, возможно, мог бы ей объяснить логику его поступка. Сначала она решила набраться смелости и позвонить его отцу, Георгию Павловичу. Но потом от этой задумки отказалась. Все же совет более опытных людей был нужен. И она отправилась к родителям. Кстати, очень давно у них не была. Как-то затянуло и закрутило ее в омут семейной жизни. Думала, ну, вот и хорошо. Якорь или твердь, основа. Ага, как же! Оторвался якорек, ек мокарек! Или земля из под ног? Короче опять неопределенность, сумятица в душе и в самой жизни.

     Ему все равно пришлось рассказать родителям, почему уже в который раз он идет ночевать к ним, а не к девушке. Но отец, как и предполагалось не стал ничего советовать парню.
     И на причитания жены ответил ей так:
     - Так, нечего голосить, мать. Еще ничего страшного не произошло. Ну, не понял человек его мотивации. Ничего! Дайте ей время. Все утрясется. 
     «Мне бы его уверенность!» - подумал Миша. Последующие дни были полностью подчинены мысли о предстоящей медицинской комиссии. И когда настало время «Ч», Михаил был морально готов к любому ее заключению. Парень решил, что давить на Яну не станет, не станет надоедать и названивать. Он ей отправил только одно сообщение, не очень длинное и перед самым обследованием у врачей. Написал: «Яночка, люблю тебя! Хочу, чтоб ты меня поняла, приняла мое решение. Мне нужна ты и твоя поддержка! Целую! Твой Мишаня!»

     Серега прошел врачей первым. Получил на руки заключение «Годен» и выглядел счастливым. А у Миши все застопорилось именно тогда, когда были подняты на стол его выписки из больницы по поводу травмы ног. Но после опроса эскулапы учли его пожелания быть на передовой водителем грузовика, пришли к выводу, что в пехоте ему делать нечего. Он тоже получил положительное заключение.
    - Ну, чего, Мишань? «Одобрямс»? – весло поинтересовался Сергей.
    - Угу, теперь надо нам с тобой добиться, чтоб в одну часть, в одно подразделение на учебку направили. Ну, и потом, чтоб везде вместе распределили. Да, братец волк?
     - Да, брат, медведь! О, ты смотри, а у нас уже и позывные готовы! Ха-ха-ха! Во! – Серый показал большой палец. – Как тебе?
     - Сойдет. Мне б теперь с Янкой как-то договориться.
     - Что, трудно? – участливо поинтересовался друг. – У меня мать тихонько поплакала, конечно. Но так, вроде, ничего.
     - Да, закусила удила. И ни в какую! И еще, прикинь, предателем меня обозвала! Жесть!
     - Слушай, может, давай я с ней поговорю?
     - Ой, нет, Серега! Вот этого точно не надо. Она именно тебя виновником и считает!
     - Да-а-а? –Серый почесал макушку, - Тогда я пас! Удачи тебе!

     Они разошлись. Каждому еще нужно было решить массу бытовых вопросов. Миша не анализировал свое состояние. Он действовал как робот, просто в четком соответствии с выданными ему инструкциями. Так было легче, не копаться в собственных переживаниях, а дело делать. Он не желал накручивать себя, своих близких и любимую Янку. Но встал вопрос, как ему собрать оставшиеся необходимые вещи, которые остались в доме девушки. Решил, просто встретить ее после работы, попробовать объясниться и расстаться с миром. Или не расстаться, а сделать так, чтоб вернулись и ее доверие, и желание быть вместе в такие трудные дни. Короче, задачка!   

     А в это время у Яны тоже в душе шла внутренняя борьба. С одной стороны ей хотелось простить Михаила. Он был ей дорог. Этот увалень с рыжей бородой прочно засел в ее сердце. С другой, обида никуда не делась. Ей еще до сих пор было непонятно, почему он действовал за ее спиной. И не оставил ей времени сжиться с мыслью, что он уйдет на фронт. Он просто походя взял и сломал ее чувства, как мешавшую при проходе сквозь чащу ветку. Он шел какой-то своей дорогой. А она, как выяснилось, ему помешала. И нет у них больше общего пути!

     Яна провела без Михаила уже неделю. Засыпала и просыпалась с неприятным ощущением образовавшейся рядом пустоты. И этот огромный идиотский диван, добрую треть которого занимало его спящее вольготно тело, теперь был ей велик и неуютен. И сонного похрапывания рядом стало не хватать, как и самого воздуха, которым им легко дышалось вместе. А теперь у нее все время была необходимость глубоко вздыхать, как при нехватке кислорода  где-то в высокогорье. Как будто ей на грудь наступили тяжелой ступней да так и остались стоять.

     Вечером в воскресенье девушка подошла к окну. Окинула взором мрачный, серозного цвета, пейзаж за окном. Взгляд ее остановился на ветке клена, который уже успел полысеть, избавившись от пышной желтой шевелюры. «Что, дружок, тебя тоже забрили в рекруты? Лысый теперь стоишь? Готовишься воевать?» - на ум пришло воспоминание о ночных страхах. Не зря ветка вещунья все пыталась предупредить Яну о грядущих горестных событиях. А та не распознала поданные ей знаки. Ночь поглотила ее в какую-то пропасть без сновидений, но несмотря на это, Яна встала абсолютно раздавленной. Ничего не хотелось. Не завтракала. Отправилась к автобусной остановке.  Работать надо, может, хоть она окажется для нее спасением. Отвлечет.

     - Янка, смотрю на тебя и думаю, когда же ты поделишься тем, что тебя гложет? Ты сама – не своя уже который день, - подошла в перерыве Светуля.
     О своих терзаниях и их причине подруга не могла даже ей рассказать. Но Света оказалась догадливой
     - Ага, молчишь... Значит с Мишкой разлад. Ты не переживай, Ян, мужики толстокожие, как носороги! В них чувствительности – ноль! А мы из-за них себе кровь портим. И зачем, спрашивается? Плюнь!
     - Да не могу я, Светик, плюнуть на этого черта рыжего! И из головы не выходит.
     - Ясно-понятно, любишь, значит! Ну, тогда настраивай себя на то, что все образуется. Причины вашей размолвки я, конечно, не знаю. Но если есть любовь, значит уладится, не переживай. Пошли перекусим, а то скоро перерыв закончится.
     Девушки ушли в столовую. Яна была благодарна Свете за теплоту. Ей действительно стало чуть легче, несмотря на то, что она не рассказала всей правды подруге. Нельзя сильно распространяться по поводу того факта, что тот или иной человек отправляется на фронт. Лучше держать это при себе.

     Конец рабочего дня. Стайка сотрудников рассыпалась недалеко от остановки. Кто-то пошел пешком, кто-то сел в свои автомобили. Яна и еще две девушки подошли к остановке автобуса. И тут она увидела Мишу. Он еще выжидал, хотел убедиться, что она его заметила, нужно было понять ее реакцию. Хотя для себя он заранее решил, что разговор состоится во чтобы то ни стало. У Яны вдернулась одна бровь. Ей не хотелось, чтоб свидетелями их разборок стали коллеги. И она направилась навстречу парню, который уже тоже сделал первые шаги.
     - Привет! Поговорим?
     - А есть о чем? Ты же мне уже все сказал и написал.
     - Я – да, а ты отделалась молчанием.
     - Нет. Я тебе тоже все сказала. Еще в первый день.
     - Этого не достаточно, Яна. Ты решила расстаться?
     - Нет, Миша, не я. Это ты уходишь.
     - Я же на время. Вернусь.
     - Уверен? А если нет? Это ж не погулять выйти! Там война! Там убивают!
     - Да ничего со мной не случится. Я водилой иду. Тут такая работа была. Там – такая же. Ну, чего ты напридумывала? Ну, посмотри на меня! Яночка!
     А она не хотела на него смотреть, хотя он уже набрался смелости и схватил ее за плечи. Чуть встряхнул и заставил поднять на него взгляд. Яна утонула в его черешневых глазах, широко раскрытых и таких ласковых. Его ласка переливалась через край и топила ее сердце. И она уже не могла на него злиться. Но ей было больно! А он видел, как его ласка переливается в ее глаза, а там становится слезами.
     - Ну, не надо! Не плач! Ну что сырость развела? Пойдем домой, а?
     - Никуда я с тобой не пойду, - все еще дуясь, ответила девушка.
     - Ну, мне шмотки надо собрать, телефоны, то, се! Не упрямься!
     - Вот собирай свое барахло и вали!
     Остаток пути до дома они проделали в автобусе. Моросил дождь. Яна заняла место у окна и отвернулась. Миша сел на место, которое было сразу за ней. Яна наклонилась к стеклу, уткнулась в него лбом. Хотела, чтоб холод остудил ее голову. Парню была видна ее шея, тот открытый кусочек, где билась беспокойно голубая жилка. И ему до умопомрачения захотелось сию же секунду ее туда поцеловать. Но сделать это было невозможно. Их друг от друга отделяли пассажиры. По стеклу окон медленно плетшегося в горку автобуса стекали капли дождя. Размытый витраж искажал пейзаж улиц, кузов покачивался, в слоне с немногочисленными пассажирами висело молчание. Какая-то меланхолия была во всем. И удивительным образом все это действовало на девушку успокаивающе.

     По квартире ходили тоже, почти молча. Только изредка Миша спрашивал, где лежит та или иная вещь. А Яна переспрашивала у него, нужно ли то или это. Ну, вот, сумки собраны. Парень стоял на пороге. Она подпирала плечом косяк. Лицо ее не выдавало никаких эмоций. Но ему уже было понятно, что «Лед тронулся, господа, присяжные заседатели!» Михаил уже без опаски наклонился и поцеловал в губы Яну. Она не отвернулась, хотя и ответного не последовало. Лишь сухое: «Пока!»
     Ноябрь 2023
     Затем у них еще было несколько телефонных разговоров. Обида нет-нет, но сквозила в голосе Яны. И настал день, когда Миша ушел вместе с Сергеем на призывной пункт с вещами. Затем их отвезли в воинскую часть на предварительную подготовку и формирование подразделений. Это значило, что еще было время перед отправкой на фронт. Часть располагалась недалеко от города. Все использовали это время, чтоб звонить родным. Новобранцам, правда, рекомендовали делать это, как можно реже, но кто слушает рекомендации.

     Родители Яны просили ее приехать днем, чтоб решить какие-то насущные вопросы по оплате жилья, привезти квитанции и документы в МФЦ. Назад возвращались вечером все вместе на машине отца. На улице уже было совсем темно и очень холодно. Сквозь сотканное из плотных туч небо прорывался и дождь, и мокрый снег. Фары высвечивали его косые штрихи. Яна сидела на пассажирском сидении, рядом с папой, немного ежилась от холодной струи студеного воздуха. Окно было чуть приоткрыто.

     По словам Миши и Сергея, уже оставался лишь день до отправки. И вдруг в трубке Яны заверещал рингтон. Высветился незнакомый номер. Девушка в раздумьях держала телефон в руке. Но что-то ей подсказало, что нужно ответить. Оказалось, что звонил Михаил. Очень взволнованным голосом он просил Яну найти у нее дома пауэрбанк и привезти ему в учебку.

     А в это время семья уже подъехала к дому Яны. Она все еще разговаривала по телефону, когда все поднялись в квартиру. И мать, и  отец слышали их разговор.
     - Ян, у меня сдох телефон и зарядка не фурычит. Я где-то в шкафу оставил пауэрбанк. Можешь найти?
     - Ну, найду, конечно. А дальше что? Как его передать тебе?
     - Да в том и загвоздка, что передать не с кем. Ты сможешь к моим приехать, отцу его отдать?
     - Могу, завтра после работы.
     - Нет, милая, завтра нас уже увезут. Надо сегодня, чтоб батя успел утром ко мне долететь.
     - Ты издеваешься, Миш? На часах начало десятого вечера. Я не успею на автобус. А потом оттуда, на чем уеду. Да и чувствую я себя неважно. И на улице такая погода, что хозяин собаку на улицу не выгонит. – у Яны дико болела голова.

     Разговор уже превращался в перебранку. Яна заметно раздражалась. И уже было слышно, что и парень разговаривает на повышенных тонах.
     - Ну, можно такси взять. Я сейчас Стасу попробую дозвониться. Он к тебе подскочит. Просто, труба не моя, не удобно у пацанов одалживаться. Ну, так как?
     - Да никак! Знаешь что, Миша... – она не могла подобрать слов. - Я тебе что, девочка на побегушках? А раньше ты позвонить не мог.
     - Да не знал я, что труба сдохла. Вот обнаружил. – кричал в трубку.
     - Ну, так надо было еще дома все проверить. Но тебе же некогда было! Ты же прямо в пять секунд собрался и сбежал.
     - Я не сбежал! Янка, не понимаю, тебе что, трудно? Я умолять должен?
     - Да, трудно. Не нужно было нестись на фронт сломя голову, ни с кем не посоветовавшись, ничего не обсудив. А то поскакал, как сайгак, только пыль из под копыт!
     Мама тоже начинала нервничать. Пыталась как-то дочь урезонить.
     Отец в свою очередь был недоволен тем, как складывается разговор:
     - Так, Яна, прекрати на него орать. Ему и так уже не сладко.
     - Да, дочка, лучше оборвать разговор. Успокоишься. Перезвонишь.
     - Мама, не мешай. Ему потом некуда будет перезвонить. Он с чужого номера разговаривает.
     - Ну, все равно, не надо с ним так грубо!
     - Как заслужил! – и потом, уже обратившись к Мише. - Сейчас решу.
     В параллель с ее разговором мама Яны пыталась вставить свои реплики:
     - Ну, куда ты в ночь поедешь? Там дождь льет! Завтра отвезешь.
     - Мам, ты ж слышала, их отправят завтра. Без пауэрбанка им нельзя. Да и зарядку другую ему надо, там уже нигде не купить за забором.
     - Я собираюсь. Есть еще пятнадцать минут. Успею на последний автобус. А заночую у твоих, чтоб по ночи нигде не шататься. Все, давай, пока! Миш, все, некогда, потом с благодарностями! – она носилась по гостиной в поисках необходимой вещи, морщась от головной боли.
     - Может, мы отвезем тебя? – предложил Александр Сергеевич.
     - Саш, ну, а нам что, потом сюда ее везти, а потом самим еще к себе домой возвращаться. Туда-сюда-обратно. Ночь на дворе.
     - Да, пап, мама права. Мне проще в один конец сгонять. Утром от родителей Миши на работу поеду. Все, пока, я полетела!

     Дочь умчалась на остановку, на ходу запихивая в рюкзачок пауэрбанк и кошелек. А родители в растерянности еще долго не могли прийти в себя.
     - Вот, как мужика не проконтролируешь, так и выходят такие истории! Все вы безалаберные, – резюмировала  Екатерина Николаевна, поджав губки.