Путешествие на Юго-Восток продолжение

     Дорога от Изварино до Краснодона была вся убитая: яма на яме. Стас летел на своём "Фольксвагене" как сумашедший: со скоростью 80 и 100 километров в час. Я всю дорогу думал, что мы не доедим до Луганска и потеряем колёса. Это в лучшем случае. В худшем - врежемся в кого-нибудь или слетим с дороги.На мои опасения Стас, смеясь, отвечал, что чем выше скорость, тем меньше ям. Позже я догадался: почему жители и ополченцы так быстро ездят, особенно вблизи предовой. Всё дело в артобстрелах с другой стороны. В Луганске дороги были намного лучше, несмотря на войну. В моём Наро-Фоминске, по-моему, война продолжается не один год, и дороги проходят как раз на передовой, все разбиты. Город Луганск оказался просто великолепным, особенно центр: широкие улицы, высокие современные дома, ходят троллейбусы, проходят трамвайные пути. Проезжали большое здание цирка, правда, он временно не работал из-за попадания в него бомбы. Есть также в городе театры, памятники шахтёрам, воинам Великой отечественной и гражданской войн. У памятника, состоявшего из двух танков Антанты, захваченных ещё в гражданскую войну красноармейцами, Стас меня сфотографировал. Эти танки хохлы хотели выкупить ещё до войны, но горожане не отдали. В стороне от центральных дорог можно было увидеть множество двух и трёхэтажных старинных зданий и деревянных построек с небольшими приусадебными участками. Народу на улицах днём было очень мало. Стас объяснил это жарой. В Луганске действительно стояла жаркая погода с температурой тридцать четыре градуса. В планы Виктора и Стаса, после того как они меня встретили, входило забрать на улице Советской маму Вити и съездить с ней на блок пост номер тридцать один. Она хотела посмотреть, как живёт её сын и его друзей. На дорогу от Изварино до Луганска ушло где-то около часа. Мама Виктора нас встретила на улице (он ей перед этим позвонил) с большой металлической чашей литров на пять, где в огромном количестве лежали для его сослуживцев сделанные ею рогалики. Она была, как мне показалась, среднего телосложения, небольшого роста, лет так шестидесяти. Перед выездом из города я увидел блок пост с надписью "Отстоим Донбасс!", потом мы ехали по каким-то разбитым дорогам, затем выехали на голое поле, где стоял ещё один блок пост, состоявший из железнобетонных блоков и мешков с песком. Мы остановились. Витька со Стасом вышли и о чём-то беседовали с ополченцами. Но увиденное меня поразило: если мы и проезжали блок посты, то на них я видел ребят из ополчения возрастом от двадцати пяти до пятидесяти. То на этом блок  посту стояли совсем юные ребята на вид 17-18 лет. Я ещё подумал: а школу они хотя бы закончили? И так мне их стало жалко! Им ещё жить и жить, любить девчонок, в будущем растить детей, а они вынуждены защищать от бандеровской сволочи свой дом, своих родителей, свою землю. Ну, хотя бы спрятались в лесополосе, а то стоят на перекрёстке в голом поле!? Оставив пост, далее мы ехали то по просёлочной дороге, то полем, пока не приехали в посёлок Фрунзе. Посёлок представлял из себя  обычную деревню с каменными домишками обмазанными цементным раствором. В одном из таких домов и жили ополченцы. Здесь они спали, питались (готовили сами), обустраивали быт. Они очень обрадовались, когда мама Вити преподнесла им огромную чашу рогаликов. Переговорив и оставив маму в посёлке, мы выехали на линию фронта. Я так понял: Виктор решил проверить, как несут службу его бойцы. Проехав минут двадцать  по разбитой асфальтовой дороге, мы оказались на тридцать первом блок посту, состоящем из шести человек. Возраст ополченцев колебался от 25 до 35 лет. Я попросил с ними сфотографироваться, и эти герои мне не отказали. Здесь мне показали, где находятся "укропы": я видел жёлтые насыпи, за которыми они находились. Проверив и дав нужные указания, Виктор с нами поехал на другой блок пост, что находился в лесополосе в овраге. Я заметил, что на первом и втором блок постах ополченцы знали моего Стаса. Даже звали обратно его служить к ним. На что Стас, шутя смеясь, говорил: "У вас тут не платят, а я наёмник". Дело в том, что он начинал служить у них в военной разведке и только потом пошёл служить по своей специальности в военную полицию. Разумеется, было понятно, что он тоже выполняет ту же задачу, что и они: очищает эту землю от фашистов, обезвреживает диверсионные группы, а когда совсем становилось плохо на фронте, то помогал им. Так он участвовал при замыкании Дебальцевского котла в Чернухино. Как и все ополченцы он тоже имел свой псевдоним. Когда он туда поехал, на заднем сидении его "Фольксвагена" лежала шкура енота. Может поэтому его сослуживцы и дали ему псевдоним "Енот"? Уже когда мы собирались уезжать, я услышал, как по рации Виктора кто-то кого-то ругал за неправильно напрвленную "скорую", так как у тех ополченцев были два "двухсотых" и три "трёхсотых". Хотя я честно не слышал выстрелов. Очевидно это было перед моим приездом. Виктор в честь гостя, то есть меня, запросил по рации своё руководство дать разрешение стрельнуть мне в сторону "укропов". Но из-за начавшегося "перемирия" (минских договорённостей) разрешение не дали. Хотя ночью об этом "перемирии", как мне рассказали ополченцы, "укропы" забывают.
     Через некоторое время мы снова оказались в посёлке Фрунзе. Витька остался в нём, а мы забрали его маму и одного ополченца и поехали в Луганск. Высадив маму Виктора в городе, мы поехали отвозить этого бойца. Ополченцу было лет двадцать пять. Сам он был местный и его посёлок находился в пяти километрах от Фрунзе. Начал он воевать ещё со Стрелковым, защищал посёлки Славянск и Счастье. Забыв о его присутствии, я неожиданно ляпнул: "И занесло же тебя, Стас, в такую глухомань!?" На что Стас только улыбнулся, а я подумал, вспомнив про сидящего сзади бойца: "И на фига я такое ляпнул?. Эта же их родина и они её защищают от всякой мрази". Даже неудобно сделалось. Родину ведь не выбирают. Чуть позже я с ополченцем разговорился. Оказывается, этот парень женат и его супруга уже через два месяца должна родить девочку. И тут у него пошли какие-то непонятки: дело в том, что уже который месяц им (ополченцам бригады "Призрак")практически не платят, дают какие-то гроши. Из-за чего он пришёл на приём к Плотницкому (глава ЛНР)просить денег. На что Плотницкий сказал, что он полностью отпускал денежное довольствие Мозговому, так что пусть спрашивает у своего командира. А как теперь спросишь, если месяц назад Мозгового с его людьми расстреляли прямо в машине? Вообще-то Плотницкий мутный и недалёкий руководитель. Это я понял, когда его фото увидел в интернете. На фотографии у него на пиджаке было больше наград, чем у Брежнева за восемнадцать лет правления. И это за год войны! И я думаю, что убийства Мозгового и "Бэтмана" ему ещё аукнутся.
     Приехав в следующий посёлок (название не помню), мы высадили парня у двухэтажного кирпичного дома. Дом был очень старый хрущёвской постройки и больше похожий на общежитие. Парень взял пару небольших коробок из багажника машины, что ему загрузили его товарищи на блок посту и скрылся в подъезде. Я понял, что если бы не тушёнка, что находилась в этих коробках, то и есть его беременной жене было бы нечего. Вскоре мы уже петляли по дальним окраинам Луганска, так как Стас забыл дорогу. Хорошо, что один водитель помог; объяснил как проехать в Луганск, а то Таня (девушка Стаса) нам обзвонилась. С ней он познакомился здесь в Луганске по интернету. После недолгих мытарств мы приехали туда, где нас уже давно заждались: к отцу Татьяны. Здесь я должен пояснить: дело в том, что отец Тани не жил с её матерью, они давно развелись. Он женился на другой женщине, но жил тоже в Луганске, только на другой улице. Вообще, что меня удивило в городе, так это приусадебные дворы небольших каменных домов своими невероятно малыми размерами, в которых практически нет садов и огородов. Раземеется, эта не вина жителей, а той власти, что так упорно распределяла им землю. Дом отца Тани также не отличался от других. Когда мы наконец то приехали, то нас со Стасом встретили чуть ли не с песнями, потому что уже все заждались и были навеселе. Очень гостеприимный народ! Всего в хате было человек девять: Танин отец, двое мужчин лет по пятьдесят и женщины, очевидно их жёны. Кроме тог была родная сестра Тани - Лена и одинадцатилетняя Танина дочка Карина с подружкой. Не успели мы со Стасом сесть за общий стол, как нас со всех сторон начали угощать. На столе угощение было отменным: мясо, рыба, салаты. Ну, конечно, водка. Куда без неё? Я тоже не остался в долгу, тоже кое-что привёз на стол. Не с пустыми же руками ехать? Подругу Стаса Татьяну я узнал сразу, так как видел её фото в интернете на дне рождении моего сына здесь в Луганске. По мере знакомства и Карина мне понравилась: обе симпатичные с большими красивыми и выразительными глазами; кроме того, общительные и открытые. И это впечатление у меня сохранилось до самого отъезда. Подвыпив, мои собеседники (мужчины моего возраста) сидящие напротив, стали громко и героически высказываться по поводу войны с Украиной. Говорили, что если к ним в Луганск придут "укропы" (хотя сами они себя  считали русскими казаками), то они первые возьмут автоматы в руки и будут защищать свои дома, хотя сидели они на шее своих стариков-пенсионеров, либо занимались калымом и мелким бизнесом. И тут я вдруг вспомнил тех мальчиков на блок посту, что стояли в чистом поле, и подумал: "Если кто и должен сидеть дома, так те ребята, а вы - здоровые мужики жизнь прожили, а тресётесь за свою шкуру. К тому же, у одного из вас дом от попавшего снаряда сгорел. Какие вы, к чёрту, русские или казаки? Вы - хохлы и даже не украинцы. У меня единственный сын к вам приехал, вас же от бандеровцев защищать. Вот он - герой и те молодые ребята, что сейчас на блок постах и в окопах под бандеровскими пулями ходят, вот они - герои, но не вы". 
Продолжение следует...