Восхождение. Том 4. Часть 44

Глава 21

По окончание второй недели осады, ранним утром наступившего месяца Холодных ветров, к гигантским вратам столицы подошла дюжина человек – боевое формирование мятежных войск. Стоявший перед массивными каменными вратами, украшенными двумя барельефами женщин, покорно сложивших руки и склонивших головые перед Всевластителем, лидер боевого формирования нёс письмо от генерала Рандара, ожидая того момента, когда привратники обратят на него внимания.
Посланник истинного наследника Наргилоса успел рассмотреть четырёх сторонник звёзды, которые были двумя рядами выгравированы над головами и под ногами барельефов женщин. Рассмотрел рельефы, выполненные в виде двух витых косынок, низвергавшиеся от самого верха и до самого низа каменных враг, выбитого возле щели между двумя створками. Посланник даже успел рассмотреть каждую щербинку на вратах прежде, чем стражники на стенах обратились к пришедшим, выглядывая из-за бойниц:
- Зачем варварские захватчики явились к вратам великого города? Убирайтесь, иначе вы расстанетесь с жизнями у стен цитадели, которую вам никогда не покорить!
- Мы пришли с депешей от наследника Наргилоса, нашего предводителя, - отвечал предводитель боевого формирования, подняв вверх руку со свёрнутым папирусом. – Нам велено передать его волю узурпатору Домуру!
- Не узурпатору, а истинному правителю Наргилоса! – Поправил другой стражник со стены.
- Не важно, кем вы считаете этого узурпатора. Ну так как – позволите нам передать послание, или же осада продолжиться?
Капитан стражи, услышав о возможности прекращения осады, не мог проигнорировать предложение пришедших. Если враг был готов к переговорам и, возможно, к отступлению, офицер стен не мог позволить себе прогнать посланцев. Быть может, уже в скором времени это страшное событие закончится.
- Ждите у стен, - приказал капитан, направившись к лестнице.
Приказав своим подчинённым приготовить луки на случай нападения, капитан направился к вратам, надеясь, что посланник лже-наследника всё же пришли с благими намерениями. Даже если они погубят вышедшего к ним стражника и прорвутся за врата столицы, их быстро убьют – в этом не было никакой проблемы. Однако же офицер надеялся, что враг, понеся потери, всё же бросит бессмысленные попытки прорыва города и оставит Наргилос, за последний год переживший множество испытаний.
Спустившись с белокаменной стены и приблизившись к массивным и высоким каменным вратам, капитан скомандовал:
- Открыть ворота!
Полдюжины воинов, закованных в броню, вытащили из пазов, вырезанных в каменной арке, массивные брусья, служившие засовами. Затем, ухватившись за металлические кольца, вбитые в каменные врата, привратники потянули створки на себя, открывая путь капитану.
Каменные ворота медленны раскрылись, и глазам делегации мятежного воинства открылся взгляд на богатый город. Вымощенные камнем широкие дороги, дома, сложенные из дубовых брусьев, лавки и мастерские из песчаника и известняка, множество разноцветных флагов, масштабные куполы княжеского дворца, Храма Света, Храма Военного дела, Храма знаний. Пожалуй, подчинённые Рандара, побывавшие в столицах Духарта, Поварина и Умрата, ещё не видели города богаче.
Впрочем, созерцать город довелось недолго: через пару мгновений капитан стражи в красном мундире сделал несколько шагов навстречу к делегации. Предводитель делегации из лагеря захватчиков, соблюдая приличие, спустился с лошади и, удерживая папирус, направился к офицеру Наргилоса.
Воины молча подошли друг к другу. Посланник протянул руку с письмом. Капитан молча принял его, аккуратно, так, чтобы не испортить послание, обхватил папирус пальцами.
- Мы будем ждать ответа от узурпатора до конца дня, - заговорил посланник Рандара. – Надеемся, он примет верное решение. Иначе, городу не выстоять!
- На вашем месте, я бы больше беспокоился о собственной участи!
Обменявшись любезностями, двое воинов, медленно развернувшись, отошли обратно к своим людям. Посланник взобрался обратно в седло и приказал своим людям отправляться обратно к лагерю. Капитан стражи приказал запереть ворота, не спуская глаз с лагеря захватчиков.
- Подать мне лошадь, - приказал офицер, с надеждой смотря папирус, всей душой обращаясь ко Всевластителю, чтобы он, наконец, закончил все страдания, что выпали на долю жителей Наргилоса.

***

Капитану потребовалось порядка пятнадцати минут для того, чтобы передать письмо стражникам княжеского дворца. Те, передавая депешу из рук в руки, донесли папирус советнику Жормеру, который, вновь забеспокоившись, со всех ног побежал в кабинет князя Домура.
В данный момент правитель Наргилоса восседал вместе с командиром княжеских войск Матином, только недавно вернувшимся с дозора со стены, в своём кабинете. Судя по мешкам под глазами, нервозности и впалым щекам, Матин почти что не покидал своего поста, не ел и не спал, что не могло сказать на самочувствие и, что было хуже всего для руководителя обороны города, ясности ума.
- Ваша Светлость, - появился на пороге кабинета советник Жормер, прервав рассуждения о необходимости организации вылазки за ворота. – Вам письмо. От лже-наследника. Его представители передали депешу и, по их словам, есть возможность закончить осаду города.
Князь Домур, успевший за две тягостные недели обрасти небрежной щетиной, уставшими глазами взглянул на советника. В этих глазах уже не было былой прежней уверенности, не было силы и готовности действовать. Из них даже пропала надежда, что сияла всё время осады.
- Давай его сюда, - томным голосом произнёс правитель Наргилоса, не веривший, что депеша могла содержать благие вести для нынешнего князя и его приближённых.
Жормер передал запечатанный сургучной печатью свёрнутый папирус князю Домуру, отойдя на пару шагов назад и, сцепив руки в замок за спиной, принялся ожидать распоряжений правителя.
Правитель Наргилоса взглянул на герб, отображённый на сургучной печати папируса. Жаворонок – геральдика лже-наследника, изображённая на его штандартах. Раз уж этот щенок уже обзавёлся собственным символом, который знали люди, его претензии были куда серьёзнее, нежели желание обогатиться и разграбить Наргилос от имени якобы «истинного наследника». В таком случае, рассчитывать, что от захватчиков получится просто откупиться, не следовало.
Сломав сургучную печать, князь Домур принялся вчитываться в кривые надписи на папирусе. Судя по смазанным линиям, пятнам чернил и небрежности письма, можно было сделать вывод, что лидер захватчиков, если он писал депешу собственными руками, был далёк от понимания важности официальных обращений. Вероятно, этот юноша в действительности никогда не был глубоко посвящён в тонкие дела политики и ведения переговоров с высокопоставленными людьми.
Потратив порядка десяти минут на ознакомление с депешей, князь Домур небрежно откинул от себя папирус, положив голову на руки. Протирая напряжённые глаза, правитель тяжело вздохнул.
- Есть какие-нибудь дельные предложения? – Осведомился командир княжеских войск Матин.
- Может, следует отправить к захватчикам делегацию для продолжения переговоров? – Поинтересовался советник Жормер, желавший ухватиться за возможность мирного решения конфликта.
- Приказать воинам на стенах усилить напор на войско лже-наследника, - тяжело произнёс князь Домур, не поднимая головы. – Никаких вылазок за стены. Разогнать толпу недовольных. Если придётся, заприте недовольных в казематы.
- Если позволите, Ваша Светлость, - аккуратно начал советник, стремясь продвинуть собственное мнение, - мне кажется, лучше…
- Выполнять распоряжение! – Твёрдо, с гневом в голосе приказывал правитель Наргилоса, более не желавший принимать у себя советника и командира, предлагавших лишь губительные для Наргилоса варианты окончания осады.
Матин и Жормер, исполняя свои обязанности, не стали перечить воле своего правителя. Покинув кабинет князя, командир княжеских войск и советник надеялись, что они, их опыт и знания уступали мудрости Домура. Ведь если его решения не приведут к скорой победе, первым лицам Наргилоса можно будет попрощаться не только со своими должностями, но и со своими жизнями.

***

До самого вечера, как и обещал Рандар, войско мятежников не начинало обстрела города, ожидая решения князя Домура, в чьём решительно отрицательном ответе юный генерал даже не сомневался. К счастью для войск истинного наследника, воины на стенах города также не атаковали врага: было ли то решением командира Матина, желавший хотя бы на день отдохнуть от бесконечных градов снарядов, или же офицеры, желая соблюсти хотя бы кратное перемирие, не желали прерывать тишины, но в этот день ни одни воин, ни один дом или телега не пострадали.
Кажется, несмотря на приказание князя, воины Наргилоса не желали прерывать единственный за последние две недели спокойный день. Этого же не хотели войска мятежников, уставшие хоронить товарищей, излечивать израненных воинов и бегать из стороны в сторону, страшась гибели под снарядами осадных орудий. Пусть промозглый ветер и влажная твёрдая земля не способствовали веселью, всё же один день без криков офицеров, которые и сами были рады передохнуть, нивелировал все недостатки природных условий месяца Холодных ветров.
Единственным, кто не мог найти себе места, был предводитель мятежного воинства Рандар. С томящим ожиданием он желал получить ответ от узурпатора, чтобы поскорее показать его подчинённым и убедить их - с волей наследника более никому не стоит спорить. Забавно, что именно сейчас, когда большая часть войск радовались неожиданному передыху, именно Рандар, последние две недели наслаждавшийся вином и книгами, теперь нервничал.
Когда наступили сумерки и стало понятно, что ни один посланник узурпатора не явится в лагерь мятежников, разъярённый Рандар, злившийся на нелепо потраченное время, вызвал к себе командира Гунреда.
Тот, весь день следивший за лагерем, уже понимал, зачем его вызвал генерал - следующий этап осады был неизбежен. Так, явившись на поклон к наследнику Наргилоса, предводитель разбойников поклонился и принялся ждать распоряжений своего предводителя.
- Я отослал им письмо с предложением мирных переговоров, но узурпатор отказался, что и следовало ожидать, - хватанув по столу, говорил Рандар. - Его город горит, рушится, а он продолжает держаться за трон. Пусть будет так! Если он не готов передать княжеский трон тому, кто действительно его достоин, мы похороним его под завалами его же цитадели!
- Вы хотите отдать приказ ввести в бой требушеты? - Поинтересовался Гунред, уже начав представлять, что останется от города, когда мятежники пробьют оборону защитников.
- Именно! - Гневно произнёс юный генерал восстания. - Используйте сразу все. Швыряйте валуны, груды мелких камней, остатки масла и пороха - используйте всё, чтобы принести максимальный ущерб столицы! Если две недели осады не произвели нужного эффекта, продолжим разрушать мой город.
- Ваша Светлость, Вы умерены в своём решении? - Осведомится Гунред, желая, чтобы вердикты наследника были взвешенными. - Ведь, когда столицы будет нашей, придётся истратить много ресурсов на восстановление.
- Уверен, - кивнул наследник, обратив гневный взгляд в сторону городских стены. - Восстанавливать легче, чем разрушать. С завтрашнего утра усилить напор на обитель узурпатора. И прикажите воинам готовить таран! По всей видимости, чтобы достучаться до узурпатора, придётся снести врата моего города.
- Если такова Ваша воля, - поклонился командир Гунред, после чего покинул шатёр генерала.
«Не хотят сдаваться, - думал про себя Рандар, скривив лицо в гримасе ненависти и обиды, - пусть будет так. Когда город сгорит, а люди будут погребены под завалами, тогда они поймут, кого следовало слушать», - таковы были мысли наследника, до сих пор не понимавший, почему жители его княжества отказывались восстать против узурпатора и предателя их прежнего князя.

***

На следующее утро, как приказал юный генерал, мятежное воинство продолжило обстрел из осадных орудий. И вместе с баллистами и скорпионами, продолжавшими рушить стены, разить воинов, пронзать дома и улицы города, захватчики начали использовать валуны. Для начала, не желая покрывать столицу огнём и дымом, мятежники хотели разрушить несколько крупных строений, чтобы ускорить решение узурпатора сдаться.
Три крупных воина, напрягаясь всеми мышцами, поднимали тяжёлые камни, загружали валуны в пращу, после чего воин, удерживающий толстый канат, изо всех сил вырывал верёвку в сторону. Канат, привязанный к металлическому штырю, выдёргивал задвижку, освобождая рычаг, который путём резкого высвобождения приводил в движение тяжёлый противовес. Деревянный ящик, заполненный песком, опускался вниз, поднимая вверх длинной плечо с пращой. Так система противовеса буквально вышвыривала громадные валуны, направляя их в сторону столицы.
Камни природного происхождения, летя с огромной силой, врезались в крыши домов, сносили целые этажи мастерских, разносили мощённые городские улицы. Кирпичи, черепица, брёвна – всё, что встречалось на пути валуна, разлеталось в щепки, покрывая жителей столицы, которые с этого дня испытывали ещё больший ужас перед войском захватчиков.
К счастью для воинства Рандара, добыть камни было куда проще, нежели снаряды для баллист и скорпионов. Потому, решив сэкономить дроты для более мелких осадных орудий, воины юного генерала решили использовать более разрушительные требушеты. Не просто же так истинный наследник так долго удерживал в тылу своё главное оружие. 
При этом требушеты захватчиков работали куда эффективнее, нежели требушеты защитников столицы. Находясь на достаточном расстоянии от стен, в достаточной низине, у требушетов мятежников хватало места для более удобного баллистического спуска – траектории, когда снаряды достигали наибольшей высоты над стенами столицы, набирая скорость при падении на постройки города. В то время, как требушеты защитников города зачастую бросали снаряды мимо, уводя камни далеко в тыл осадного воинства Рандара.
Так продолжалось несколько дней. Мятежники, используя требушеты, громили дома, казармы, ремесленные лавки. Камни крушили облицовки Храмов Света, Военного дела, Знаний, громя стены строений и обрушивая на паникующих людей груды осколков.
С каждым днём на главной площади скапливалось всё больше людей: кто-то лишился дома, кто-то потерял лавку, кто-то просто требовал скорого решения конфликта. В один момент людей стало так много, что воины Домура уже не могли разогнать толпу.
Постоялые дворы были забиты людьми. Беспокойства и страхи превозобладали над забитыми едой хранилищами. Разрушения города пугали людей больше, нежели холод, голод, болезни и гнев защитников столицы.
Хотя истинному наследнику Наргилоса не было ведомо, что творится за стенами города, он, будто бы чувствуя настроения людей внутри стен, отдал приказ переходить к решающим действиям. Остатки масла, смолы и пороха, заправленные в бочки, глиняные сосуды и мешочки складывались в пращу. Надеясь, что горючие вещества соприкоснуться с факелами и другими источниками открытого огня, мятежники кидали лишь по одному факелу в собранную гору прежде, чем отправлять их в сторону столицы.
Дочки трескались, сосуды разбивались, мешки рвались, факелы давали необходимую искру – отправленные огнеопасные смеси вспыхивали, горели и рассеивались по площади, соприкасаясь с открытыми источниками пламени. И вновь столбы дыма, и вновь языки пламени, и вновь удушающий газ – с середины третьей недели осады захватчики начали предпринимать более серьёзные и масштабные атаки, что грозили столице Наргилоса полным разрушением.