Рецидив любви

Борисов до сих пор так и не понимает, что заставило его повернуть в торговом центре не налево – в ставшую уже почти родной аптеку, а направо – в магазин техники, где торговали газонокосилками, электропилами, лодочными моторами и тому подобными инструментами. Лениво пробежав взглядом по сверкающим никелем и лаком приспособлениям, превращающим жилистого  деревенского мужика в хилого дачного интеллигента, он уже начал поворачиваться к выходу. И тут на него накатила волна трепетных воспоминаний о жгучих желаниях молодости: взгляд Борисова наткнулся на стайку мотоциклов в конце торгового зала.

Давным-давно, когда Борисов был юным и красивым, он любил ездить на велосипеде. Затем на улицах появились мопеды. У других молодых и счастливых. Но не у него. Успокаивала мысль, что мопед это не цель, к которой надо стремиться. Вот мотоцикл – это да!

Поскольку денег на мотоцикл не было, мечта о нем беспокоила не часто. А потом она переросла во влюбленность, а затем и в страстную любовь, когда сосед по лестничной площадке Колька Медведев купил себе мотоцикл «Восход». Это было чудо технического совершенства, дающее чувство превосходства над простыми пешеходами и велосипедистами. Пацаны завидовали Кольке всеми видами зависти, а девчонки стремились с ним покататься.

Борисов же из последних сил изображал равнодушие. Однако влюбленность в мотоциклы переросла в мучительную любовь. Не только ночью, но и днем ему грезилось, что у него появился собственный железный конь, причем не «Восход», а чешская красавица «Ява».

Выздоровление наступило неожиданно. Кольке не  терпелось услышать от Борисова просьбу прокатиться, так как он оставался единственным во дворе, кто демонстрировал полное равнодушие к мотоциклу. И однажды Колька пошел на хитрость – жарким июльским утром предложил поехать с ним купаться на ГЭС-5.

Ранее они неоднократно летом ездили на водохранилище автобусом, а тут – мотоцикл! И Борисов согласился, полагая, что чувство собственного  достоинства не пострадает.

За городом дорога была свободна от транспорта, и Колька стремился продемонстрировать великолепие своего «Восхода»: на прямом участке он пригнулся к рулю и разогнался до 90 километров в час. Борисов сидел сзади и представлял, что это он управляет потрясающим механическим конем.

Как и положено, в жизни волшебные грезы имеют свойство неожиданно разбиваться вдребезги, что и произошло. Громадный жук-носорог, летевший навстречу, тоже возможно отвлекся и трагически закончил свой полет под правым глазом Борисова.

Борисову повезло больше, чем погибшему жуку – он удержался в седле, но три дня на его лице красовался громадный синяк. Потом вместе с синяком прошла и его любовь к мотоциклам.

А сейчас в торговом центре он так и не понял, что произошло, но ноги сами привели его к мотоциклам. Сердце стучало как пулемет, пламя страсти сжигало все тело, началась самая настоящая любовная лихорадка.

Поэтически настроенный человек назвал бы его состояние ренессансом любви, но большинство сказало бы: «Седина в бороду, бес в ребро!»

В каком-то горячечном бреду Борисов купил сверкающую соблазнительную мечту своей юности – японский «Судзуки», потратив все накопленные на зубные импланты деньги. 

На следующий день он уже учился управлять мотоциклом с инструктором на полигоне. Старался изо всех сил. Понимал, что не перенесет, если по его вине «мотолюбовь» пострадает.

В последний день перед экзаменом он решил покататься подольше и порисковее. И добился своего. На вираже мотоцикл лег. И завертелся. Борисов тоже сделал несколько кругов, постукивая головой на неровностях асфальта. Испугаться по-настоящему не успел. Перед тем как погрузиться в темноту, подумал: «Как хорошо, что надел шлем». Когда очнулся, вспомнил, что забыл его надеть. А затем прямо перед собой увидел большого жука-носорога. «Мститель», - подумал Борисов.

Любовь к мотоциклам испарилась. Юношеская мечта воплотилась в существенный дисконт при продаже мотоцикла. Роль посттравматической терапии сыграли несколько месяцев жесткой экономии для восполнения требуемой для установки имплантов суммы.

Потом умные люди объяснили Борисову, что это был не ренессанс любви, а рецидив подростковой глупости.