Тайна часовой стрелки Часть первая

«Для всякой книги, а в особенности для автобиографической, существует одно святое правило: писать её следует лишь до тех пор, пока автор способен говорить правду».
К. Г. Паустовский, «Повесть о жизни»

Оглавление
О публикациях по делу «Взрывников»
Уточнения и дополнения
«Взрывники»: начало расследования
Организация поиска
Начало расследования: сложная ситуация
Путь к истине
Оперативно – розыскные мероприятия
Сенсационный результат

Деталь будильника, вынесенная в заголовок, упоминается во многих публикациях об описанных далее событиях. Авторы этих материалов отводят ей роль второстепенной улики, однако подлинное значение этой находки и обстоятельства её обнаружения до сих пор оставались тайной за семью печатями.

На деле же поиск стрелки и извлечение скрытой в ней информации стали кульминацией работы с колоссальным массивом улик по уголовному делу, вошедшему в историю как «Взрывники». Речь идет о серии кровавых терактов в Москве в январе 1977 года и о титанических усилиях органов госбезопасности, сумевших «отыскать иголку в стоге сена» и добиться справедливого наказания преступников.

О публикациях по делу «Взрывников»
Тема оставалась закрытой до распада СССР по мотивам идеологического характера. Руководство страны избегало огласки фактов, порождающих сомнения в прочности идеологии дружбы народов Советского Союза.

Шлюз приоткрылся лишь в конце 90-х. Первыми стали мемуары заместителя начальника Главка контрразведки КГБ СССР генерал-майора В.Н. Удилова («Записки контрразведчика. Взгляд изнутри» М., 1994 г.). Позже вышли книги первого заместителя председателя КГБ СССР Ф.Д. Бобкова («КГБ и власть», М.,2003 г.); главного редактора Сборника КГБ СССР А.Ф. Ярового («Операция Взрывники», Петрозаводск, 2004 г.);  воспоминания помощника председателя КГБ СССР  И.Е. Синицина («Андропов вблизи», М.,2015 г.) и  книга, бывшего заместителя начальника отдела пятого управления КГБ СССР генерал-майора А.И. Шиверских  («110 лет на службе государственной безопасности», Смоленск, 2016 г.)». Вслед за ними последовал поток статей и документальных фильмов.

Однако у всех этих материалов есть общая черта — вторичность. Авторы, не имея доступа к первоисточникам, ограничиваются пересказом мемуаров, которые зачастую грешат фактическими ошибками, вымыслами и юридической некомпетентностью. Некоторые искажения кочуют из книги в книгу, беря начало в воспоминаниях высокопоставленных генералов.

Вероятно, правовые неточности стали следствием работы литературных помощников или редакторов. Кроме того, высокое должностное положение авторов мемуаров объективно отдаляло их от «полевой» работы, ограничивая глубину понимания следственных перипетий. За рамками воспоминаний остались уникальные по масштабу и изобретательности следственные действия: сложнейшая работа по выдвижению версий, колоссальный объем поиска и кропотливый анализ вещественных доказательств. Несправедливо остаются в тени имена сотрудников, чьи решения стали ключевыми в раскрытии преступления.

Уточнения и дополнения

Основой для предлагаемых уточнений послужили сведения, полученные мной - в то время старшим следователем по особо важным делам (ОВД) Следственного отдела КГБ СССР. Я принимал непосредственное участие в следственных действиях и совещаниях оперативной группы, а также обменивался информацией с коллегами и начальником 1-го отдела Следственного отдела КГБ СССР полковником юстиции В. А. Пахомовым.

Целостное представление о трудностях и успехах расследования «Взрывников» сложилось у меня в 1983 году в ходе работы с В. А. Пахомовым над предложениями по совершенствованию профессиональной подготовки следователей. Это исследование проводилось по поручению начальника Следственного отдела КГБ СССР генерал-лейтенанта юстиции А. Ф. Волкова.

Материалы дела «Взрывники», переданные мне когда-то Виктором Александровичем Пахомовым, легли в основу моих методических, а позже и научных работ.

Это дело находилось в производстве В. А. Пахомова с момента возбуждения до его передачи с обвинительным заключением Генеральному прокурору СССР. В обширном послужном списке Виктора Александровича оно стало особой вехой. Воспоминания о «Взрывниках» не отпускали его долгие годы. Помню, как однажды ночью в аэропорту Шереметьево — мы коротали время в ожидании самолета с итальянским угонщиком, который заявил о желании «сдаться советским коммунистам», — Виктор Александрович признался: «Второго такого дела я бы просто не пережил».
Речь шла не только об изматывающих физических нагрузках и огромном эмоциональном напряжении. Ежедневным испытанием были доклады о ходе расследования первому заместителю председателя КГБ СССР Г. К. Циневу, требовавшие предельной концентрации и выдержки.

«Взрывники»: начало расследования

Утро 10 января 1977 года началось для меня с необычной картины в кабинете В.А. Пахомова. На совещательном столе, покрытом белым пластиком, высилась гора мусора неизвестного происхождения. Вокруг сидела группа людей, сосредоточенно копавшихся в этой куче медицинскими пинцетами. У некоторых, видимо, из-за нехватки инструментов, в руках мелькали чайные ложки. Это были эксперты-криминалисты и взрывотехники из Оперативно-технического управления (ОТУ) КГБ СССР.

Виктор Александрович, не выпуская изо рта сигарету "Пегас", внимательно наблюдал за их работой. В какой-то момент он отвлекся и попросил меня собрать коллег в кабинете старшего следователя по особо важным делам Валентина Бакланова.

Через несколько минут все, кто, как и я, не был в курсе происходящего, узнали, что наш руководитель принял к производству уголовное дело, связанное со взрывами, прогремевшими в Москве вечером 8 января. Поскольку расследование диверсий было одним из направлений деятельности первого отдела, участвовать в этом деле предстояло всем присутствующим. Одним в основной следственной группе, с освобождением от текущих дел, другим - выполнять отдельные поручения, не отрываясь от своей работы. Новое дело получило условное название "Взрывники".

Как выяснилось позже, часть следователей первого и второго отделов, а также следственной службы УКГБ по Москве и Московской области приступила к работе по горячим следам еще 8 января. Их подняли по тревоге для участия в осмотрах мест происшествия вместе с преподавателями и слушателями Высшей школы КГБ СССР.

Обстановка, по словам В.А. Пахомова, была следующей: произошло три взрыва, совершенных с использованием самодельных взрывных устройств:

1. В 17:33 — в вагоне метро на открытом участке пути между станциями «Измайловская» и «Первомайская». Были погибшие и раненые (число уточнялось).

2. В 18:00 — в торговом зале продмага № 15 на улице Дзержинского, д. 15 (ныне Большая Лубянка). Погибла покупательница, были пострадавшие.

3. В 18:10 — у входа в продмаг № 5 на углу улицы 25 Октября (ныне Никольской) и Куйбышевского (ныне Богоявленского) переулка, напротив Историко-архивного института. Взрывное устройство сработало в чугунной урне у входа. Обошлось без жертв.

К утру 10 января осмотры мест взрывов – помещения магазина №15, улицы в районе магазина №5 и участка пути метро с прилегающим открытым пространством – были завершены. Осмотр вагона метро, в котором произошел взрыв, проводился в электродепо "Измайлово" и продлился восемь дней.

Наиболее трудоемкими, по словам начальника отдела, были поиски вещественных доказательств на путях и на полосе отвода наземного участка метро, а также на улице 25 Октября. Там применялся радикальный метод: вся площадь осмотра была тщательно очищена от снега вместе с находившимися в нем предметами. Такой же процедуре подверглась крыша Историко-архивного института. Затем собранный снег перетопили в полевых кухнях, а "сухой остаток" и составил ту самую гору мусора, которая лежала на столе в кабинете В.А. Пахомова.

Одновременно велись допросы свидетелей и потерпевших. Я не попал в число участников начальных следственных действий из-за отсутствия домашнего телефона и ошибки дежурного по Следственному отделу, направлявшего автомашины для сбора сотрудников по домашним адресам.

По этой причине мой вклад в расследование «Взрывников» ограничился выполнением отдельных поручений. Они стали дополнительной нагрузкой к текущей работе по уголовному делу о взятках и выдаче коммерческой тайны иностранным контрагентам сотрудником Внешнеторгового объединения (ВО) «Техмашимпорт»  Минвнешторга СССР.

Дополнительным осложнением расследования дела «внеш-негоциантов» с 10 января стало переключение трудившейся вместе со мной группы следователей на постоянную работу по «Взрывникам». Завершать следствие по ВО «Техмашимпорт» мне пришлось в одиночку.

В качестве отдельных поручений по «Взрывникам» я провел серию выемок в медицинских учреждениях. Такие же следственные действия выполнял коллега Б.А. Козлов из постоянной группы. Медики передавали для приобщения к делу поражающие элементы, извлеченные из тел жертв взрыва в вагоне метро. Погибших было семь. В память врезались убитый младенец – грудничок, по имени Ваня, и двадцатилетняя студентка МГУ. Девушка возвращалась домой из библиотеки. Стояла в дальнем от места взрыва конце вагона. Единственный чугунный осколок размером в квадратный сантиметр ударил ее в спину под левую лопатку. Тяжелое ранение получила девочка 4-х лет. 
Третьей запомнившейся жертвой был инженер средних лет, находившийся рядом со взрывным устройством.  Его нога, оторванная взрывом, оказалась выброшенной на рельсы через пробоину в полу вагона.   

Несчастный попал под подозрение, как возможный изготовитель случайно сработавшего устройства.  Для проверки версии мне вместе с коллегой В.В. Реневым (впоследствии помощником Президента России Д.А. Медведева) пришлось провести обыск по месту жительства жертвы.  Погибший был разведенным холостяком. Однокомнатная квартира покойного была захламлена металлическими деталями и инструментами. Однако какие-либо признаки его причастности к изготовлению бомбы отсутствовали.

Организация поиска

Информация о преступлении была немедленно доложена Председателю КГБ СССР Ю.В. Андропову и Генеральному секретарю ЦК КПСС Л.И. Брежневу.
 
С учетом политической и оперативной значимости преступления и масштабов предстоящего расследования в КГБ СССР был создан Центральный координационный штаб.

Эта структура включала в себя группу анализа и планирования оперативно-розыскных мероприятий под общим руководством заместителя начальника Второго главного управления (ВГУ) КГБ СССР генерал-майора В.Н. Удилова. 

Организация оперативно-розыскных мероприятий была поручена начальнику 8-го отдела ВГУ полковнику Я.А. Акхузину. С отделом Якова Абдулловича «наш 1-й» тесно взаимодействовал на протяжении многих лет по линии борьбы с подпольными «цеховиками», контрабандистами и валютчиками.
 
В оперативном поиске принимали участие сотрудники 5 -го Управления КГБ СССР (Защита конституционного строя, Начальник Управления Ф.Д. Бобков, впоследствии генерал армии первый заместитель Председателя КГБ СССР). Их задачей была проверка возможной причастности к взрывам лиц, выказывавших намерения применить  взрывные устройства в антисоветских целях.

Контроль за ходом этой работы в масштабах страны выполнял 7-й отдел 5 Управления КГБ СССР, который также отвечал за создание и ведение единой базы о лицах указанной категории на основе обязательных сообщений всех органов госбезопасности.

Источником сведений служили обязательные отчеты от всех органов госбезопасности.

В эту базу вносились как отдельные сигналы, так и полные материалы оперативного учета. Последние включали в себя дела оперативной проверки (ДОП), разработки (ДОР) и наблюдения (ДОН). Особое внимание уделялось последнему типу учета, который заводился на бывших заключенных, осужденных за государственные преступления, если они могли представлять угрозу для безопасности страны.

Однако, как показали дальнейшие события, система формирования этой базы данных имела существенный недостаток: отсутствовал должный контроль за полнотой информации, поступающей с мест. Эта недоработка значительно затруднила ход расследования.

Куратором оперативников был Первый заместитель Председателя КГБ СССР генерал армии С.К. Цвигун.

За уголовно-процессуальную сторону операции отвечал В.А. Пахомов. Общее руководство этим направлением осуществлял Первый заместитель Председателя КГБ СССР генерал армии Г.К. Цинев.

Важнейшим участником поисковых мероприятий и следственных действий, раскрывавших неочевидный смысл следов и вещественных доказательств, была группа экспертов-криминалистов и взрывотехников Центрального научно-исследовательского института специальных исследований (ЦНИИСИ) ОТУ КГБ СССР.

Осмотр взорванного вагона по горячим следам, с еще не убранными телами погибших, проводил вместе со следователями сотрудник взрывотехнической лаборатории ЦНИИСИ доктор технических наук А.П. Быков (в 1991г. начальник ОТУ, в 1992 г. заместитель директора ФСК РФ, генерал-полковник).
Позднее Анатолий Петрович активно сотрудничал с В.А. Пахомовым, который был инициатором многих исследовательских подходов.

В осмотре места взрыва магазине и на улице 25-го Октября участвовал сотрудник взрывотехнической лаборатории ЦНИИСИ Александр Николаевич Кулаков.

Имена других специалистов ОТУ в памяти, к сожалению, не сохранились.

Курировал  ОТУ КГБ СССР заместитель Председателя КГБ СССР генерал армии В.М. Чебриков.

В розыскных мероприятиях были задействованы все подразделения системы КГБ СССР. Для координации работы создавались штабы в республиканских, краевых и областных управлениях, а районные отделы формировали специализированные группы.

Поисковые запросы и ориентировки по добытым материалам доходили до каждого оперативного сотрудника и следователя органов госбезопасности.   
Штаб требовал сосредоточить усилия на выявление признаков возможной причастности к взрывам всех лиц, проходящих по делам оперативных учетов.
Особое внимание предписывалось уделить лицам:
-ранее судимым за особо опасные государственные преступления, особенно за террористическую и диверсионную деятельность;
-высказывавшим террористические намерения;
-националистам;
-диссидентам;
-замеченным в приобретении взрывчатых веществ, их хищении и сбыте;
-психически больным с агрессивными намерениями и т.д.

Каждое из названных выше подразделений КГБ СССР систематически отчитывались о результатах поиска перед центральным Штабом.

Следственный отдел КГБ СССР докладывал Г.К. Циневу о результатах поиска преступников ежедневно.

Соответствующие сводки периодически направлялись в ЦК КПСС.

В первом отделе установилась практика ежедневных кратких совещаний, где обсуждались выполненные поручения по делу «Взрывников». На одном из них В.А. Пахомов, удивил присутствующих неожиданным заявлением.

Опровергая собственную репутацию руководителя, предпочитающего жесткий стиль ведения следствия, он предложил нам выдвигать любые версии и идеи, касающиеся расследования. Слова начальник отдела звучали так: «Принимаются любые предположения, вплоть до причастности к событиям инопланетян. Но при обязательном условии: версии должны основываться на конкретных фактах».

В тот же день, после обсуждения неотложных вопросов по материалам Минвнешторга, В.А. Пахомов отметил, что в теперешней ситуации может оказаться полезным мой прежний опыт расследования «взрывных дел».
Речь шла о подрыве дома председателя колхоза в Хмельницкой области. Тогда мне удалось не только выявить виновного, но и изъять из незаконного оборота более 45 килограммов инженерных боеприпасов в виде тротиловых шашек в 200 и 400 граммов, а также брикетов тротила массой 1000 граммов, 100 капсюлей-детонаторов и 100 метров огнепроводного шнура. К уголовной ответственности за хищение и сбыт боеприпасов был привлечен командир инженерно-сапёрного батальона. Наказание в виде, освобождения от должности и увольнения с военной службы получил генерал-майор (фамилии не помню) командир дислоцированной в г. Изяславе мотострелковой дивизии.

Кто бы мог подумать, что востребованным в деле «Взрывников» окажется мой опыт именно в сфере внешнеторговых операций, не связанный напрямую с особенностями взрывотехники.

Начало расследования: сложная ситуация

Расследование дела «Взрывников» началось в условиях полного отсутствия информации о преступниках и крайне широкого круга возможных подозреваемых. Основными источниками информации стали допросы свидетелей и тщательное исследование мест происшествий.

Благодаря слаженным действиям сотрудников милиции метрополитена удалось установить личности пассажиров третьего вагона поезда, где произошел взрыв. Станция «Партизанская» была закрыта для входа и выхода, а потерпевшие и свидетели выявлялись путем предварительного опроса всех, кто находился на платформе.

В целях предельной детализации показаний, по указанию В.А. Пахомова, была разработана схема вагона с пронумерованными участками. Каждый допрошенный указывал на схеме место, где он находился в момент происшествия.

В дальнейшем, очевидцы участвовали в следственном эксперименте, занимая в аналогичном вагоне места, указанные в протоколах допросов. Этот метод помог лучше понять возможности и особенности восприятия участников.

 Однако, несмотря на все усилия, следователи не получили значимой информации. Никто из допрошенных не заметил ничего подозрительного в поведении других пассажиров, и никто не смог запомнить внешность людей, которые менялись на месте будущего взрыва во время движения поезда.

Показания продавщицы продмага №15 также оказались безрезультатными. Бомба была оставлена под выступом внешней стороны прилавка. Покупателей было немного, и продавщица периодически отлучалась в подсобное помещение. Возможно, закладка взрывного устройства совпала с ее отсутствием. Внешность посетителей магазина она также не запомнила.
Таким образом, основным направлением поиска стало детальное исследование мест происшествия.

Немые свидетели

Усилия следователей и специалистов были направлены на поиск сохранившихся элементов взрывных устройств и средств их скрытной доставки к местам взрывов. Эти вещественные доказательства могли содержать прямую или неявную информацию о месте их приобретения, изготовления и личности преступников.    

Систематизацию собранных вещественных доказательств и изготовление для них папок в виде томов уголовного выполнял старший следователь по ОВД В.А. Бакланов.  Все вещдоки хранились в его кабинете и были доступны для ознакомления участникам расследования. В итоге, согласно справке-приложению к обвинительному заключению, было собрано   более 1000 объектов, значимых для раскрытия преступления и доказывания вины лиц, которые его совершили.

Путь к истине объемом в 64 тома

Именно таким оказался массив документов дела «Взрывники». Поиск значимых для следствия сведений, как обычно, представлялся мне добычей множества данных, соответствующих ячейкам мозаичного полотна под названием «Обстоятельства, подлежащие доказыванию».

Источниками значимой для дела информации служили показания свидетелей и потерпевших, вещественные доказательства и результаты оперативно-розыскной деятельности (ОРМ).
В числе вещественных доказательств, в большей степени пригодных для поисковых мероприятий оказались фрагменты сумок, в которых, предположительно, переносили взрывные устройства. Обрывки, найденные на месте взрыва в вагоне, помогли экспертам восстановить примерный вид и характеристики изделия. Это была дорожная сумка из бежевой искусственной кожи, размерами примерно 35-40 см в высоту, 45-50 см в длину и 15 см в ширину. Застегивалась она на латунную "молнию", на черной хлопчатобумажной тесьме, с клеймом "АШЗ Ленинград".

Внимание следствия привлекли следы отрезания вшитого ярлыка – постоянного элемента маркировки изделия, с обязательной информацией об изготовителе. Это обстоятельство с большой долей вероятности указывало на намерение преступников скрыть информацию о месте производства товара и предопределило объем усилий, направленных на ее восстановление.
 
Производителя материала сумки отыскали с помощью отраслевых справочников и каталогов. Им оказался Богородский кожевенный завод «Искожа» Горьковской области. Предприятие поставляло продукцию в 40 городов. Однако сведениями об изготовлении из нее сумок кем-либо из контрагентов «Искожа» не располагала.

Централизованные запросы в промышленные министерства и ведомства, обращения в торговые организации и базы с приложением фотографий реконструированной сумки оказались безрезультатными. Официальные данные о производстве и продаже изделия получить не удалось.

Позже выяснилось, что причина кроется в "нелегальном" происхождении товара. Сумки изготавливались в подпольном цехе, работавшем под прикрытием государственного предприятия. Реализовывался товар через государственную торговлю по фальшивым документам.

В связи с этим Штаб дал указание привлечь весь оперативный состав КГБ к поиску аналогичных изделий у граждан, уделяя особое внимание пассажирским потокам и посетителям торговых точек.

Этот метод принес свои плоды, но потребовал девяти месяцев кропотливой работы.

Обрывки второй сумки, изъятые с места взрыва в магазине № 15, возможности получить сведения о месте ее пошива и изготовителе не давали.

 Это была типичная авоська, изготовленная кустарным (домашним) способом из отечественной капроновой ткани сине-черной расцветки, с пленочным покрытием (артикул 52099) прямоугольной формы, размерами 350х380 мм, с двумя матерчатыми ручками.

Более важными для решения задач следствия являлись остатки оболочки и механизма взрывного устройства (ВУ) в поврежденном вагоне и подвагонном пространстве на месте взрыва. Однако собрать эти объекты было гораздо труднее, чем обрывки указанных выше сумок.    

Детальный осмотр вагона шел на открытой площадке депо в течении 7 дней. Пол вагона был покрыт коркой из крови убитых и раненых, смешанной с замерзшим содержимым разбитых взрывом консервных банок, принадлежавших одному из пассажиров.

Коллеги под руководством старшего следователя по ОВД О.А. Добровольского тщательно осматривали каждый сантиметр пола, стен и потолка. Для поиска мельчайших осколков пришлось демонтировать внутреннюю обшивку вагона. Кровавую корку на полу снимали по частям, перетирая ее пальцами в поисках зацепок.

Результатом этой сложнейшей работы стало обнаружение более восьмисот осколков оболочки взрывного устройства. Эти фрагменты, размером от 4 миллиметров до 2 квадратных сантиметров, представляли собой кусочки серого чугуна с двусторонней эмалью голубого и белого цветов.

Ключом для соединения фрагментов в единое целое стал обломок рукоятки неизвестной емкости, извлеченный из тела погибшего пассажира. Этот предмет, был получен мною в ходе выемки в больнице. Неизвестной емкостью, согласно экспертным исследованиям, могла быть толстостенная кухонная посуда. 
 
В распоряжении следствия оказалась реконструированная утятница из серого чугуна, покрытого эмалью голубого цвета снаружи и белого изнутри. Воссозданный усилиями экспертов предмет кухонной утвари, как подтвердилось впоследствии, оказался вполне пригодным для установления места его производства.


Спустя два месяца поисков, коллеги из Харькова нашли изготовителя – подсобный цех Харьковского завода ленто-транспортного оборудования (ХЗТО). Однако эта находка не позволила существенно сузить круг подозреваемых, так как продукция завода поставлялась в 45 городов.

Помимо осколков утятницы, в вагоне были обнаружены и другие металлические фрагменты, не совпадающие с ними по внешнему виду и химическому составу. Предполагалось, что они были добавлены в устройство для усиления поражающего эффекта, но информации, сужающей круг поиска преступников, из них получить не удалось.

Одной из особенностей взрывного устройства было заполнение его свободных полостей сыпучим веществом – пищевой мукой. Это делалось для придания устройству монолитности. Именно мука, по словам очевидцев, создала белесую взвесь, заполнившую вагон после взрыва.

Среди конструктивных элементов взрывного устройства были обнаружены семь резьбовых шпилек с гайками. Это были стальные стержни диаметром 7 мм и длиной 170 мм, с накатанной резьбой М8. Подобные предметы были также изъяты в магазине и на крыше Историко-архивного института. Шпильки использовались для стяжки корпуса утятницы и крепления заглушек на других взрывных устройствах.

Благодаря налаженной системе централизованного поиска удалось оперативно установить, что изготовителем этих крепежных элементов был завод «Электроконтакт» в городе Кинешма Ивановской области.

Полученная информация позволила заметно сократить количество населенных пунктов с совпадающими признаками вероятного местонахождения изготовителей ВУ. Шпильки указанного размера поставлялись из Кинешмы лишь в 12 городов. 

Особенностью шпилек было дополнительное приваривание накрученных на резьбу гаек методом электродуговой сварки. По заключению экспертов, сварка выполнялась электродом ; 3, с покрытием фтористокальциевого типа, использующимся в оборонной промышленности.

Эта информация была использована для детализации предполагаемого портрета изготовителя ВУ по признаку связи с номерным заводом.

В числе деталей ВУ, сработавшего в вагоне, были также обнаружены механизм будильника «Слава» Ереванского часового завода, электродетонатор с плоской батарейкой 4.5 вольт КБС-Л-050 ГОСТ 2583-60 Елецкого элементного завода.

Взрывчатой начинкой всех трех ВУ, по заключению экспертов, служил промышленный аммонит № 6ЖБ ГОСТ 21984-76 -промышленное взрывчатое вещество II класса, широко использующееся для взрывных работ на земной поверхности и в забоях подземных выработок.

В магазине № 5 и на крыше Историко-архивного института были обнаружены остатки наручных часов «Победа» Ереванского часового завода.

Корпусами взрывных устройств, сработавших в продмаге № 5 и у магазина № 15 на ул. 25 Октября,   оказались литые цилиндрические втулки из серого чугуна (марка СЧ 12—28  ГОСТ 1412 — 70) длиной 130 мм, наружным диаметром 50 и внутренним конусным диаметром 36х42 мм).

Заполненные взрывчатым веществом, втулки закрывались заглушками, которые стягивались описанными выше шпильками из Кинешмы.  В качестве таймера ВУ использовались наручные часы «Победа» Ереванского часового завода.

Широкое распространение чугунных втулок указанного выше типа в сельхозтехнике и бытовых приборах делало установление связи места их приобретения с изготовителем ВУ малоперспективным. 

Наиболее информативным объектом, полученным в процессе осмотра вагона, как оказалось в дальнейшем, стала минутная стрелка будильника «Слава».
Эту деталь, перетирая пальцами кровавую корку с пола вагона, нашел следователь нашего отдела Алексей Чепайкин. 

Оперативно – розыскные мероприятия

Одновременно со следственными действиями шла напряженная проверка значительного количества сигналов, полученных периферийными органами. Изучались уголовные дела о совершении преступлений с использованием ВУ в Тамбове, Орловской области и Белоруссии. 

Некоторые из них имели сходство с делом «Взрывников» по способу совершения и использованным деталям: электросхема подрыва, часовые механизмы с напаянными проводами, и даже утятница со шпильками и гайками М8.

Было проверено несколько сотен сигналов, разысканы десятки преступников, скрывавшихся от следователей МВД и прокуратуры.

Однако результаты этих мероприятий, отнявших много времени и сил, никакого отношения к «Взрывникам» не имели.

Проблемы следствия

К концу лета 1978 года следствие забуксовало. Информации, позволявшей существенно сузить круги поиска, добыть не удавалось. Свидетельские показания не дали ничего нового. Сигалы о подозрительных лицах и событиях, полученные  в результате ОРД, не подтвердились.

Результаты анализа вещественных доказательств давали основания считать наиболее вероятными местами изготовления ВУ города Ростов - на-Дону, Харьков и Ереван. Однако для эффективного поиска преступников в названных городах-миллионниках добытой информации было недостаточно.

В этой ситуации  у В.А. Пахомова зрело убеждение в необходимости сосредоточиться на более глубоком раскрытии информации содержащейся в ВД.  Задача извлечь из собранных по делу объектов дополнительные данные могла решаться различными способами.

В памяти автора остался разговор с одним из сотрудников ЦНИИСИ ОТУ. Коллега с притворным ужасом сообщал, что эксперты, завидя Виктора Александровича, впадают в ступор в предвидении предстоящих «допросов» о способах расширения поисковых возможностей технико-криминалистических средств.

Кто-то из экспертов в шутку спросил у Пахомова о пределах содержания информации, которую он желает получить в результате исследования вещдоков.

«Фамилия, имя, отчество и адрес преступника», -  прозвучало в ответ.

Очередным объектом дополнительного исследования, считал Виктор Александрович, должна была стать стрелка будильника.

  Эта деталь, по заключению экспертов, выполняла роль контакта -замыкателя электрической цепи, создавшего путь для прохождения тока от батареи к взрывателю.

Пока что связанная со стрелкой поисковая информация ограничивались лишь местом производства детали.

Однако не исследованной, как отметил В.А., оставалась находящейся на стрелке капля припоя, обойденная почему-то вниманием экспертов.  Своими соображениями  о значимых для поиска данных, возможно содержащихся в составе застывшей металлической «капли» Пахомов поделился с А.П. Быковым .

Анатолий Петрович надежд В.А. не разделял: обычный оловянно-свинцовый припой, видимый невооруженным взглядом - правда, от дополнительного исследования стрелки отказываться  не стал.

Сенсационный результат

Результат исследования объекта, по признанию экспертов, был совершенно неожиданным. Информация содержалась не в составе припоя, а в скрытой под оловянной «каплей» частичке цветного металла.
 
Это был обрывок многожильного провода длиной всего-навсего 4 мм, изготовленного из меди электротехнических марок (с низким содержанием посторонних включений) по технологии волочения. Реконструкция проводника позволила восстановить его основные характеристики: внешний диаметр 1.5 мм., сечение токопроводящих жил 0,14 мм.

Приведенные выше показатели позволили дать категорическое заключение: обрывок представляет собой часть провода, соответствующего 26-й позиции стандарта AWG (American Wire Gauge—американский калибр проводов), предназначенного для использования в схемах постоянного тока 3.5 А.
Согласно прилагавшемуся пояснению, провод указанных параметров изготавливается исключительно в США, однако мог быть закуплен СССР у производителя для определенных целей в сфере обороны или безопасности.

Добытая информация позволила так же прояснить причину отсутствия среди вещдоков продолжения обрывка, соединявшего таймер с электродетонатором. Стало ясно, что незащищенная припоем часть провода указанного вида просто сгорела в высокотемпературных газах взрыва.

На этом этапе информационного рывка В.А., как предполагалось в начале  расследования, дал мне очередное поручение. Правда, на этот раз к взрывной тематике оно имело косвенное отношение.

 Задача заключалась в установлении сведений о случаях внешнеторговых закупок пресловутого провода 26-й позиции стандарта AWG и организациях, которые его получали. 

Выбор меня в качестве исполнителя поручения был понятен. Проведя к этому времени расследование уголовного дела о преступлениях, совершенных в ВО «Техмашимпорт» Минвнешторга СССР, я свободно ориентировался в механизме оформления международных торговых операций,  системе  архивирования и поиска соответствующих документов

Кроме того, у меня сохранились деловые контакты с сотрудниками министерства, оказавшими мне помощь в расследовании в качестве специалистов и экспертов.

Координатором этих связей был прикомандированный к министерству сотрудник Второго главка КГБ СССР полковник Черкасов.   

Теперь прикомандированному коллеге предстояло переключиться вместе со мной на поиск информации по новому делу.

Результат нашей работы оказался быстрым и чрезвычайно интересным. Закупка провода с указанными параметрами была ЕДИНСТВЕННОЙ.  Совершена в 1976 году по поручению Министерства электротехнической промышленности СССР для Армянского производственного электромашиностроительного объединения «Армэлектромаш» (БЫВШИМ ЗАВОДОМ № 447 ОБОРОНПРОМА).

Факт выполнения контракта на закупку и получения провода представителем ереванского завода был подтвержден документами Московской центральной таможни. В их поиске участвовал подчиненный Я.А. Акхузина  старший лейтенант В.П. Лапшин.

Таким образом, в завершение эпопеи со стрелкой будильника следствие впервые получило данные о связи преступника с конкретным предприятием.

Надо отметить, что накануне этого события была, наконец-то, раскрыта тайна производителя хозяйственно-дорожной сумки, обрывки которой были изъяты с места взрыва в вагоне метро.

В личном сыске отличился молодой сотрудник органов КГБ  Узбекской ССР. В один из дней конца сентября 1977 года, заступая на дежурство в аэропорту Ташкента, коллега пробежал взглядом ориентировки с фотографиями, в числе которых находилась неуловимое «средство для переноски предметов». Спустя некоторое время он увидел нечто похожее в руках пассажирки, направлявшейся из зала ожидания на рейс Ташкент-Бухара.

По просьбе сотрудника женщина позволила осмотреть сумку, на внутренней боковине которой имелся, вшитый ярлык с текстом: «Изготовитель кожгалантерейная фабрика г. Еревана».

Согласившись на равноценную замену, пассажирка продолжила свой путь с новой сумкой, а ее бывшая собственность перешла в категорию вещественных доказательств. 

Однако в сложившейся ситуации сведения об изготовителе кожгалантерейного вещдока становились хоть и желательным, но не решающим дополнением к решению задачи раскрытия преступления.
 
В целом к концу сентября 1977 года следствие существенно приблизилось к раскрытию преступления.

На очереди было установление личности преступника, поисковый портрет с особенностями личности которого был составлен на основании анализа обстоятельств преступления, следов на месте происшествия, способа совершения деяния и других косвенных данных.

Предположительными особенностями личности этого человека были:
-инженерно-электротехническое образование;
-свободный доступ к металлообрабатывающим устройствам и сварочному оборудованию;
-наличие националистических убеждений;
-высказывание террористических намерений;
-судимость за особо опасные государственные преступления;

Центр поиска обоснованно сместился в столицу Армении. Однако внимание следователей привлекало странное обстоятельство. В увесистом списке обобщенных Штабом сигналов о проверявшихся органами КГБ страны подозрительных лицах, имеющих полное или частичное сходство с поисковым портретом «Взрывника», не было ни одного сообщения из Еревана.

Не было соответствующей информации по Армении и в базе данных 7-го отдела 5 Управления КГБ СССР, обобщавшего с 1969 года отдельные сигналы и материалы дел оперативных учетов (в том числе дел оперативного наблюдения за ранее судимыми государственными преступниками).

На очередном совещании следственной группы с участием Я.А. Акхузина  В.А. Пахомов произнес: «На мой взгляд, ситуация имеет два объяснения: первое - дела с подучетниками в Армении обстоят очень хорошо, второе  - дела с  подучетными элементами у братьев армян обстоят очень плохо. У кого есть соображения по теме?».

В этот момент у меня мелькнула мысль о картотеке 6-го отдела Следотдела КГБ СССР.  Ею «заведовал» выходец из 1-го отдела, мой давний товарищ Анатолий Малышкин. В этом информационном массиве учитывались данные об уголовных делах, расследовавшихся территориальными органами КГБ СССР.
«Надо посмотреть данные Малышкина», - предложил я.

Продолжение следует.