Точка бифуркации. Австрийский князь

Элли глубоко вздохнула, поблагодарила канцлера… и отправилась на аудиенцию к австрийскому князю. Который к тому времени уже вернулся в рабочий кабинет и, по принятому в университете обыкновению, широко распахнул дверь в оный.

Внешне Вилли Шварценберг, которому на вид было лет сорок пять или около того был ну просто совершенно не похож ни на своего знаменитого предка, ни вообще на австрийца. Ибо австрийцы обычно темноволосые и кареглазые (хотя у того же Гитлера глаза были почти что василькового цвета), а профессор истории и богословия был рыжеволосым зеленоглазым детиной, скорее похожим на ирландского фермера, чем на австрийского аристократа.

Увидев Элли, он вздохнул и махнул рукой в сторону кресла с левой стороны стола (если с точки зрения Элли): «А-а… изменница-беглянка пожаловала. Чем могу быть полезен?»

Элли благодарно кивнула, по-женски комфортно устроилась в кресле – насколько это вообще позволял этот отысканный профессором неизвестно где предмет мебели (Элли поставила бы на гестапо или даже Дахау) – и озвучила свои вопросы. Князь очень внимательно её выслушал, затем кивнул:

«Я знаком с этой теорией – она весьма популярна в кругах нетрадиционных и полу-оккультных историков…»

«И каково Ваше мнение?» – в высшей степени заинтересованно осведомилась Элли. «Чушь собачья» – с непоколебимой уверенностью заявил профессор Вилли Шварценберг. «Почему?» – удивилась Элли. Ибо с её кочки зрения, теория эта очень даже неплохо соответствовала и здравому смыслу, и даже официальной (в смысле, католической) версии истории христианской Церкви.

«Потому» – наставительно объяснил князь, «что христианских мучеников было слишком мало, чтобы на что-то повлиять энергетически…»

«Насколько мало?» – удивилась Элли. Ибо на уроках церковной истории в школе Святой Урсулы ей рассказывали прямо противоположное. Вилли Шварценберг вздохнул: «Не секрет, что было давно известно, что официальная история Церкви – в частности, католическая – чудовищно завышала как число христианских мучеников, так и степень жестокости, с которой их истязали и казнили…»

Элли кивнула – ибо этой ей было известно из светских учебников истории, которые не были запрещены в школе Святой Урсулы. Хотя и не поощрялись.

«… однако насколько чудовищно, стало известно только после того, как папа Лев XIII в 1881 году открыл так называемые Секретные Архивы Ватикана для светских учёных-историков и богословов…»

Сделал многозначительную паузу и продолжил: «Уже довольно давно – несколько десятилетий назад – практически установлено, что никаких гонений на христиан не было – если судить по числу жертв…»

«Как это… не было?» – изумилась Элли. Австрийский князь объяснил: «Относительно подтверждённое число жертв так называемых гонений за триста лет составило около трёх тысяч человек убитыми… в смысле, казнёнными и умершими от истязаний и раз в десять больше пострадавших, но выживших…»

«То есть, примерно три тысячи мучеников и тридцать тысяч исповедников, если придерживаться христианской терминологии…» – немедленно подсчитала Элли.

Профессор Шварценберг кивнул: «Именно так – примерно по десять человек в год, хотя распределение по годам, конечно, сильно неравномерное»

Сделал многозначительную паузу – и продолжил: «А теперь для сравнения. При одном только взятии города Безье во время печально известных альбигойских войн, по религиозным мотивам было убито минимум десять тысяч человек. Втрое больше. За три дня»

Глубоко вздохнул – и продолжил: «Всего за двадцать лет этих войн – самого было истреблено не менее двухсот тысяч человек. А вероятнее всего шестьсот тысяч. В ДВЕСТИ раз больше…»

Сделал паузу – и вдохновенно продолжил:

«Примерно столько же погибло во время Тридцатилетней войны – чисто религиозной. За триста лет так называемой охоты на ведьм в Европе было казнено минимум тридцать тысяч ведьм и колдунов. В десять раз больше. А, скорее всего, около шестидесяти тысяч – в двадцать раз больше. И все эти массовые убийства совершили якобы кроткие и человеколюбивые христиане…»

Это её нельзя сказать, чтобы удивило. Ибо даже её учительницы-воспитательницы из ордена Святой Урсулы признавали (пусть и нехотя), что христианство – самая нетерпимая религия. Профессор уверенно продолжал:

«Что же касается теории о победе христианства путём инъекций мучениками Благодати Божьей в эгрегор Римской империи, пусть даже усиленный болью, страданиями и смертью, то…»

Он глубоко вздохнул, словно собираясь с мыслями, затем продолжил:

«Я не специалист в теории эгрегоров – думаю, что таких очень мало – но с точки зрения здравого смысла, этот эгрегор был настольно огромен, что ему все эти инъекции как слону дробинка. Он их просто не заметил…»

«То есть, самопожертвование христианских мучеников и исповедников было совершенно бессмысленным?» – удивилась Элли.

Профессор кивнул: «Получается, что так. Хотя это была уже третья такая энергетическая инъекция…»

«Третья?» – удивилась Элли.

«Да, именно третья» – подтвердил князь. И перечислил:

«Первую мощнейшую инъекцию Благодати Божьей сделал Иисус Христос своей мученической смертью на кресте. Вторая имела место в Пятидесятницу – тут уже постарался непосредственно Дух Святой… так что да, именно третья…»

«Но была и четвёртая?» – неожиданно даже для себя не столько спросила, сколько констатировала Элли. «Иначе как же тогда христианство победило?»

«Была, конечно» – неожиданно для Элли подтвердил профессор Вилли Шварценберг. «Только вот её вклад в победу христианства в Римской империи оказался весьма незначительным…»

«А как же тогда христианство победило?» – растерянно спросила Элли.

Профессор загадочно улыбнулся и заговорщическим тоном проинформировал – причём на характерном баварско-австрийском диалекте:

«Об этом повествует в высшей степени любопытный документ, который я представляю Вашем вниманию, несравненная фройляйн Фёрстер. Кстати, он Вам подойдёт просто идеально…»

«Почему идеально?» – удивилась Элли. Автоматически перейдя не немецкий – только на стандартный Хохдойч.

Вместо ответа князь повернулся к стене, открыл сейф (несколько неожиданный предмет в кабинете профессора истории), добыл из него папку стандартного формата и протянул Элли.

Она с немалым удивлением уставилась на рейхсадлер на обложке папки – и на две фразы в верхнем левом углу:

Streng geheim. Hauptamt Pers;nlicher Stab Reichsf;hrer-SS.

Совершенно секретно. Личный штаб рейхсфюрера СС.