Бабушкин дом

Иногда, закрывая глаза, я вижу, как иду по старым, знакомым скрипучим половицам. Сначала я вхожу в сени, в которых тихо и прохладно, и ты даже замираешь на какое-то время, так как слышишь, как скребёт яблоня по крыше. Ты улыбаешься и идёшь дальше.Перед тем, как открыть тяжёлую дверь избы, ты заранее наклоняешься, чтобы лбом не врезаться в низкий дверной проём, тем самым отвешивая поклон при входе в избу. Некий обряд для входа. Ветерок из открытого окна едва теребит занавески с шитьём. У потрескивающей печки в углу стоят ухват, кочерга, на стене громко тикают часы с кукушкой. Ты делаешь ещё несколько шагов вперёд по домотканым длинным дорожкам, как тут же оказываешься возле стены, на которой видны зарубки с именами. Ты видишь и свою.Ты снова улыбаешься и вдруг чувствуешь запах свежих пирогов. И ты помнишь, что пироги, чтобы не потеряли свой жар и аромат, бабушка всегда убирала под пуховую подушку на кровати.Ты медленно крадёшься и осторожно поднимаешь подушку, растворяясь в знакомом аромате пирогов, которые только что достали из печки.Стоит наклониться и заглянуть под кровать, как тут же аромат пирогов перебивает другой аромат — помидоровой армии, которая тихо притаилась под кроватью.Переводишь взгляд назад и замечаешь чёрно-белый телевизор под скатеркой.Да, можно долго ещё ходить по родным половицам, но я всегда стараюсь побыстрее оттуда выйти, чтобы потом вернуться снова.Не хочу замыливать глаз.И когда мне снова становится тоскливо, я закрываю глаза, снимаю щеколду, толкаю дверь и оказываюсь в том потаённом местечке, где живёт тихая радость