Этюд Аэлита. Ревность, которой не было

(из цикла «ироническая проза»)

Аэлита влетела в кабинет профессора в приподнятом настроении, почти танцующей походкой. За ней вошла Лесли с лицом человека, который уже приготовился комментировать происходящее из первого ряда.
— У нас новый арт-директор! — объявила Аэлита, падая в кресло. — Макс. Красивый, как обложка собственного журнала. И, что важно, умный. Мы весь день обсуждали композицию для декабрьского номера.
Профессор кивнул, не отрываясь от книги.
— Это хорошо. Редакции нужен свежий взгляд.
— Он предложил переснять всю обложку из-за освещения. Никто в редакции так раньше не спорил с главным редактором. Только он. И я.
— Похвально.
Лесли, усевшись рядом, внимательно наблюдала за профессором, будто изучала редкий экспонат.
— А ещё он пригласил её на кофе, — добавила она невзначай.
Профессор перевернул страницу. Слишком резко для человека, которому это безразлично.
— На кофе — это нормально. Коллеги пьют кофе.
— Он выбрал место с видом на парк, — продолжила Лесли, с явным удовольствием. — И принёс ей зонт, когда пошёл дождь. Свой. Остался мокнуть сам.
— Джентльмен, — сказал профессор ровным голосом, закрывая книгу чуть более резко, чем требовалось.
Аэлита, не замечая ничего, продолжала щебетать:
— А ещё у него потрясающий вкус в галстуках. И он цитирует Байрона к месту, не как некоторые, кто цитирует его, чтобы выглядеть умным.
— Я никогда не цитировал Байрона, — заметил профессор.
— Я не про вас, — легко отмахнулась Аэлита. — Хотя вы бы, наверное, тоже могли. Если бы захотели.
Профессор молчал секунду дольше, чем позволяла пауза в естественном разговоре. Лесли подметила это с почти научным интересом.
— Профессор, вам чай принести? — спросила она невинно. — Вы выглядите слегка… напряжённым.
— Я в полном порядке, — сказал профессор, поправляя воротник, хотя воротник в поправке не нуждался.
Аэлита наконец обратила внимание на паузу.
— Профессор, вы какой-то другой сегодня.
— Обычный.
— Вы обычно спрашиваете о деталях. Про Макса вы не спросили ни одной детали.
— Мне не нужны детали про Макса, — произнёс профессор с подчёркнутым безразличием, которое выдавало обратное лучше любых слов.
Лесли не удержалась и хлопнула себя по колену.
— Профессор, вы ревнуете!
— Я не ревную, — быстро ответил профессор. Слишком быстро.
— Вы только что взяли карандаш и сломали его пополам, — заметила Лесли, кивая на стол.
Профессор посмотрел на обломки в своей руке с искренним удивлением, будто карандаш сломался сам, без его участия.
— Это был старый карандаш.
— Он был новым. Вы купили его вчера, — вставила Аэлита, тоже начиная понимать.
В кабинете повисла тишина, в которой все трое пытались сохранить лицо и ни у кого не получалось.
— Профессор, — медленно сказала Аэлита, — вам не всё равно, с кем я пью кофе?
— Мне важно ваше эмоциональное благополучие, — с достоинством ответил профессор. — Как профессору.
— Профессоры не ломают карандаши, когда пациентка упоминает мужчину с хорошим вкусом в галстуках.
Профессор помолчал, потом вздохнул — искренне, без обычной сдержанности.
— Хорошо. Возможно, была секунда... лёгкого раздражения. Профессиональной природы. Я слишком долго слушаю ваши истории, Аэлита. Незаметно для себя начинаешь чувствовать причастность к сюжету.
— То есть вы всё-таки ревнуете, — торжествующе подытожила Лесли.
— Я привык быть единственным взрослым в этой комнате, — сухо ответил профессор. — Появление Макса с зонтом нарушает баланс повествования.
Аэлита рассмеялась — искренне, впервые за разговор без театральности.
— Профессор, вы забавный, когда защищаетесь.
— Я не защищаюсь. Я анализирую.
— Анализируйте тише, — посоветовала Лесли. — А то сломаете весь письменный набор.
Профессор отложил обломки карандаша, взял новый — целый — и с достоинством произнёс:
— Идите пить кофе, с кем хотите. Хоть с Максом, хоть с редакцией в полном составе. Меня это не касается.
— Конечно, не касается, — кивнула Аэлита, вставая, с плохо скрываемой улыбкой. — Именно поэтому вы сломали карандаш.
Она вышла вместе с Лесли. Из коридора донеслось: «А знаешь, кажется, профессор покраснел...» — «Первый раз за шесть лет. Историческое событие».
Профессор посмотрел на обломки карандаша на столе и, вздохнув, записал в блокноте: «купить упаковку карандашей. Побольше. На случай новых арт-директоров».

…Если долго наблюдать за девушкой, можно увидеть, как она выходит замуж…(народная мудрость)


Конец эпизода