Случайные связи опасны

Тоня сама пошла за грибами в лесополосу. Подружки, Лида и Света, уехали за покупками в город.

«Ну и ладно, - подумала Тоня, - мне больше достанется».

В их краю, если сентябрь дождливый, то как раз и время масляток, все пенёчки ими облеплены. Тоня любила эти местные грибы, сколько помнит себя, ещё с детства, постоянно они их собирали, а потом жарили, рано научились сами готовить.
Девушка прошла уже треть лесополосы, овально огибающей бывший свинарник. Вернее, он ещё функционировал на внутрихозяйственные потребности, но многие корпуса уже давно все позакрывали.

Тоня была довольна результатом «тихой охоты», почти половину пакета насобирала упругих, с коричневой блестящей шляпкой, маслят. Уже подумывала повернуть обратно, грибов хватало и на суп, и с картошкой пожарить, и на пирог, а чего жадничать, пусть и другим останется.
Она решила сходить в кусты по маленькой нужде, а потом и домой. Оно-то везде заросли, кто тут что увидит, посадка ведь, но всё равно, привычка у всех прятаться подальше, если приспичит.

И только Тоня успела штаны спортивные надеть, как услышала хруст веток у кого-то под ногами. Ей с самого начала было страшно одной тут находиться, думала, обошлось, никого здесь нет, кроме неё, но ошиблась. Девушка замерла и вдруг она заметила, как на видное место вышла бригадир свинарника, Потапова Вера Андреевна, ещё не старая, высокая и статная женщина, которая всегда носила туфли на каблуках, в любую погоду, исключение приходилось только на зимние месяцы. Она и сейчас была в лакированных чёрных туфлях на высоченном каблуке.

Тоня улыбнулась, мол, зря волновалась, а это свои, ну и смелая Вера Андреевна, шастает по лесополосе и ничего не боится. Девушка уже хотела было выйти из кустов, поздороваться и похвастаться удачным сбором маслят, как её взгляд зацепился на светлой кофточке бригадирши, сильно вымазанной чем-то красным, похожим на кровь. Да и сама Вера Андреевна постоянно озиралась по сторонам. Тоня передумала выходить из укрытия, а когда девушка была уверена, что Вера Андреевна уже давно покинула эту территорию, только тогда и она отправилась домой.

Потом до вечера была занята приготовлением грибных блюд, а когда вышла на улицу, чтобы покормить уток с курами, то соседка, баба Лиза Мельничиха крикнула ей:

-   Тонь, ты новости слыхала?

-   Нет, а что случилось?

Тоня не очень была рада появлению соседки, которая всегда всё знала, даже если ещё ничего не произошло. С бабой Лизой нельзя заводить разговоры, потом не отвяжешься, а ей хотелось сходить к подругам, посмотреть на их покупки.

-   Так, учителя же кто-то убил, Виталия Григорьевича.

-   Правда, что ли? – Тоня просто так спросила, она ещё толком не осмыслила услышанное.

-   Ну да, почтальонка принесла ему пенсию, а его нет дома, хотя обещал дожидаться. Соседка его, Полина Ефимовна, сказала, что он в посадку пошёл, веток дубовых нарезать для веников в баню. Но, что-то долго его нету, обычно он быстро возвращался. Послали Федьку, внука Ефимовны, к дубу, мало ли, вдруг с сердцем человеку стало плохо. А ему и правда плохо, уже его зарезали.

-   Что? – очнулась Тоня и тут же вспомнилась Вера Андреевна, с её окровавленной кофточкой, ведь дуб тот растёт в той же посадке, которая рядом со свинофермой.

Тоня шла к подругам, она верила и не верила сказанному бабой Лизой, но, увидев скопившихся людей, то тут, то там, по всей улице, и все говорили об одном и том же, убийстве учителя истории на пенсии, Пашкова Виталия Григорьевича. Тогда Тоня и приняла правильное решение, она вернулась назад, выкатила из летней кухни велосипед и поехала в участок.

Вадим Сергеевич, их участковый, был лучшим другом погибшего в автокатастрофе отца Тони. Мужчина стоял на порожках деревянного домика, выкрашенного в синий цвет, и курил, он поджидал оперов из города, тело учителя уже забрали в морг.

-   Тонь, ты чего? – спросил Вадим Сергеевич после приветствия друг друга. Участковый выглядел уставшим, он не очень был рад видеть дочь покойного друга, ибо она явилась не вовремя.

-   Да я сегодня за грибами ходила…

-   Тааак… - участковый сразу понял, куда клонит девушка, потому что учитель был убит в той же посадке. Рядом больше нет ни одной, аж за несколько километров, туда никто никогда не ходит за грибами, да их там, почему-то, и не бывает.

-   Я встретила там бригадиршу, она вся в крови извазюканная. – на одном дыхании выпалила девушка.

-   Молодец, Тоня. А она тебя видела?

-   Нет, я была в кустах. Только не пойму, какое отношение Вера Андреевна имела к учителю? Только и того, что ей он историю преподавал.

-   Тонь, мы разберёмся. Такое иногда случается, что никогда в жизни не поверишь. Спасибо, Тонь, мне пора. – он выбросил окурок в железную урну и бегом подбежал к мотоциклу «Урал», жёлто-синего цвета, доставшегося ему от гаишников, которые когда-то ловили на нём нарушителей скоростного режима, пока сами не попали в аварию. Потом мотоцикл ломался без конца после ремонта, хотели списать, а Вадим Сергеевич Лапшин выпросил его для себя в участок, всё время в нём копался, всё ремонтировал да налаживал, история неприятная, но всё же не пешком.

Вера Андреевна застирывала свою кофточку возле колонки, когда к её двору подъехал Вадим Сергеевич. Заметив стража порядка, Вера Андреевна поспешила к нему, а Вадим Сергеевич тут же угадал её замысел, женщине не хотелось, чтобы он видел то, что было замочено в алюминиевом тазу. Участковый тоже поспешил к калитке, открыл её и, через секунду, уже был во дворе.

-   Что-то случилось, Вадим Сергеевич? – она не поспевала за ним, голос её дрожал.

-   Ага, случилось, Веруня, случилось. – дойдя до тазика, он продолжил: - Ооо, так здесь, наверное, кровь, а, Вера Андреевна?

Женщина не знала, куда деваться, она покраснела и всё время отводила глаза в сторону.

-   За что ты так учителя?

-   Какого учителя? – вдруг заинтересовалась бригадирша.

-   Пашкова Виталия Григорьевича. Учти, у нас есть свидетель, который видел, как ты тикала по посадке, прячась от людей, а сама вся в кровище. – он указал на таз, - вот в этой, а теперь застирываешься?

-   Я не поняла, а причём тут Пашков?

-   Ты придуряешься? Который был зарезан возле дуба, он там веточки срезал для веника в баню.

И тут до бригадирши дошло, в чём её обвиняют.

-   Вадим Сергеевич, я всё расскажу. Лучше штраф заплатить за поросёнка, чем сидеть в тюрьме за убийство, которое я не совершала.

Участковый молча за нею наблюдал. Или актриса хорошая, или и правда она никого не убивала.

-   Весной у зоотехника не было достаточно времени, чтобы проследить за точностью всех накладных. Вы же помните, что у него свадьба была? Он сына женил.

Участковый промолчал. Вера Андреевна, видя, что её никто не собирается поддерживать, продолжила неровным голосом:

-   В учётной книге я приписала падёж поросят на два больше, а они все живые. Потом поросята выросли, и мы с забойщиком их мясом забрали себе по домам. Я ему помогала, потому вся в крови бежала через посадку, чтобы никого не встретить по пути. Вот… - она опустила голову.

-   Дай мне что-нибудь… – тихо попросил Вадим Сергеевич. – Банку или пузырёк… Мне на анализ это надо. – он указал пальцем на содержимое тазика.

-   А, поняла… - быстро среагировала Вера Андреевна и помчалась в летнюю кухню, откуда выскочила через секунду с пол-литровой банкой в руках. Приняв банку из её рук, Вадим Сергеевич, напустив на себя важности для вида, вроде он самый главный из всех следователей района, подошёл к тазу с замоченной кофтой и зачерпнул оттуда воду красного цвета, смешанную с пеной хозяйственного мыла. С банки тут же потекло, она же соприкасалась с водой, участковый поморщился и выразительно посмотрел на Веру Андреевну, мол, сделай что-нибудь. Она кивнула и взяла с забора чистую марлевую тряпку, которой и вытерла насухо тару для вещественного доказательства, забирая её из рук стража порядка, оглянулась на стол, стоящий поодаль, там лежали пластмассовые крышки, одной из них Вера Андреевна закрыла стеклянную посудину.

И действительно, бригадирша не соврала, кровь в тазу принадлежала поросёнку, а не человеку.

-   Хорошая была версия. – сказал Вадиму Сергеевичу приехавший из райцентра следователь, Амосов Валерий Павлович, с которым они были знакомы, сколько себя помнили, оба недавно разменяли пятый десяток, в один год и месяц, лишь число рождения немного расходилось, всего на один день.

Иногда, на праздник, при хорошей компании, где шашлычок и коньячок, они, обнявшись, называли друг друга братьями. Со стороны, если честно, следователь и участковый, и правда, внешне были похожи. У того и у другого средний рост, широкоплечи, чернявые с волнистыми волосами, не признающими возраст. Их коллеги, которые даже младше этих друзей, а уже имели залысины и приличные животы, но Вадим Сергеевич и Валерий Павлович усиленно занимались бегом и занятиями на турнике. Один посещал спортзал, другой у себя во дворе самолично построил этот турник.

-   А то приехал бы, а ты уже и преступление раскрыл. – продолжал шутить следователь.

-   Ага, а вам бы только ничего не делать… - в тон ему ответил, улыбаясь, Лапшин.

Они ещё толком не успели наметать план действий, по раскрытию данного преступления, как в кабинет участкового постучались.

-   Можно? – не дожидаясь приглашения, спросил седой полный мужчина, просовывая в приоткрытые двери свою большую голову.

-   Нужно. – крикнул ему участковый. – Заходи, Анатолий Иванович, присаживайся.

Пенсионер подошёл к столу:

-   Мне, Вадим, некогда рассиживаться, потому что корову из стада надо встречать, я по-быстрому. – но сам присел на краешек стула. – Значит так, сегодня я отдыхал у себя за двором на лавочке, ко мне подбежал соседский Алёшка, Игоря Аксюкова сын.

-   Я знаю, чей сын Алёшка, Иваныч, ближе к делу, нам надо ехать на место преступления.

-   Это ты знаешь, а человек не знает. – кивнул Анатолий Иванович в сторону следователя. -  Я для него и рассказываю.

-   Вадим, не гони лошадей. – поддержал Валерий Павлович свидетеля. А то, что это пришёл именно свидетель, он нутром почувствовал. – Везде успеем. Продолжайте гражданин. – обратился он к пришедшему, а Вадим Сергеевич, лишь руками дёрнул в сторону, мол, понял, никому не мешаю.

-   Так вот, подбежал этот пацанёнок, а в голове ж у него, ещё масло не варит, ну, что там, четыре года всего, потому и говорит мне:

-   А мой папка человека убил.

Я спрашиваю:

-   Какого человека?

А он только плечиками пожал.

Я опять спрашиваю:

-   А ты откуда знаешь?

Он:

-   Они с дядькой Витькой пиво пили, и папка ему сказал, что человека убил.

В другой раз, я бы и внимание не обратил на слова мальчишки, но тут, как раз, учителя убили…

-   Спасибо за помощь следствию. – поблагодарил Амосов пенсионера.

Тут же решили навестить Игоря Аксюкова.

-   К нему не близко, не побоишься рискнуть со мной на мотоцикле? – лукаво улыбнулся участковый.

-   Ездит? – поинтересовался следователь, взглядом оценивая жёлто-синий Урал.

-   За три дня ни разу не остановился.

-   Тогда поехали, чего стоять?

Во дворе у Аксюковых было заметено, но везде валялись детские игрушки, в том числе и сломанный трёхколёсный велосипед, а рядом коляска, из которой сын Игоря уже вырос, но всё равно, видимо, катал её по двору, применяя как «транспорт» для своих игр. В углу двора стояла деревянная собачья будка, возле неё, без привязи, спал огромный лохматый пёс. Он глянул на вошедших и снова опустил голову, даже ни разу не гавкнул. Старый стал, своё отгавкал.

Вадим Сергеевич постучался в окно, но никто не ответил. Тогда он толкнул двери, и они вошли в комнату, пропахшую табаком и перегаром. Амосов поморщился. На диване безмятежно спал хозяин этого дома, а больше никого здесь не было.

Участковый потрепал его по плечу:

-   Вставай, Игорь. У нас к тебе есть пара вопросов.

-   А? – промычал Аксюков, не открывая глаз.

-   Игорь, вставай! – ещё громче повторил Вадим Сергеевич.

-   Да имейте совесть, у меня выходной, дайте поспать. – Аксюков открыл глаза, но, увидев участкового, послушно уселся на диване, а потом с удивлением уставился на Амосова.

-   Следователь УГРО по особо тяжким делам Амосов Валерий Павлович. – представился тот, доставая из кармана брюк удостоверение, на которое Игорь даже не глянул.

-   Ну и? Я тут причём? – он переводил взгляд от участкового к следователю, ничего не понимая.

-   Человека зачем убил? – сразу спросил участковый.

-   О, а вы откуда знаете? – спокойно ответил Аксюков вопросом на вопрос.

-   Догадайся с трёх раз, где мы работаем?

-   Кум, наверное, проболтался? – также, сохраняя спокойствие, сказал Аксюков.

-   И чем тебе помешал учитель истории, Пашков Виталий Григорьевич? – вмешался в допрос Валерий Павлович.

-   А чем он мне помешал? Между прочим, это был мой любимый учитель. – Аксюков потянулся к чайнику, стоящему рядом с диваном, и жадно припал ртом к его носику, издавая громкие глотательные звуки.

-   Тем более, зачем ты его убил? – сказал следователь.

-   Чего? – Игорь резко оторвался от чайника, и вода пролилась на его рубашку, сразу прилипая к телу.

-   Ты сам только что признался, что убил человека.

Игорь провёл рукой по своей пышной шевелюре, но с сильно выраженной худорбой, его голова казалась просто преогромной.

-   Я куму рассказывал, как в Чечне первый раз убил человека и как мне потом было плохо, после этого. Понятно? – вдруг повысил голос подозреваемый. – За что бы я убивал Виталия Григорьевича, вы в своём уме? – уточнил он, не боясь того, кто перед ним стоит.

Следователь понял, что и эта версия рушится, он оглянулся назад, собираясь сесть на деревянный табурет, но передумал, видимо тот, своими жирными пятнами на поверхности, не вызвал у него доверия.

-   Где ты вчера был целый день, особенно с утра? – уже безразличным тоном спросил участковый.

-   На работе, где ещё? От звонка до звонка.

Игорь работал водителем рейсового автобуса, перевозил людей из города в деревню и обратно.
Вадим Сергеевич развёл руками, обращаясь немым жестом к следователю, мол, чего стоим здесь, нам пора.

Стражи порядка отправились в городской Автопарк на автобусе, а мотоцикл бросили на остановке.

-   Не боишься? – спросил Амосов, намекая, что найдутся те, кто может навредить технике.

-   Да никто его тут не тронет. – махнул рукой участковый.

По дороге Амосов спросил:

-   Вадим, а ты спрашивал у этой Веры…

-   Андреевны?

-   Да. Видела ли она в лесополосе подозрительных людей? Или ещё: может, учитель оказался свидетелем, как они забивают совхозных поросят, поэтому они же его и убрали?

-   Насчёт посторонних в посадке. Спрашивал, не видела. Да там и без вопросов всё понятно, ведь её обвиняли в убийстве, поэтому, если бы она кого-то там заметила, она бы сразу об этом сказала. Кроме того, учитель нарезал дубовые ветки ножом, видно, что не ломал их, а именно нарезал. Но оружия убийства на месте преступления не оказалось, значит, преступник убил Пашкова его же ножом.

-   Это говорит о том, что убивать его никто не собирался. – уточнил Амосов.

-   Да, я тоже так подумал. Несколько ударов в грудную клетку, но самый первый попал прямо в сердце.

-   Хочешь сказать, профессионал?

-   Не хочу. Если бы профи, то зачем тыкать ещё и ещё?

-   Логично.

-   Я продолжу. Если бы учитель и оказался свидетелем забоя двух поросят, он бы ничего и не понял. Там часто их забивают на внутрихозяйственные потребности.

В автопарке подтвердили, что Аксюков Игорь вчера целый день был на маршруте, с которого никуда не сворачивал.

-   Ты езжай обратно, а я здесь останусь. Пойду в типографию и сделаю им заказ, чтобы напечатали объявления: и в газету, и нам, расклеим по городу, вдруг кто ехал по трассе на велосипеде, или кто-то пересекал поле, разве не случается?! Не обязательно видел само убийство, уже бы сказали, а просто был свидетелем, как незнакомец шёл по дороге, или, этот же незнакомец, стоял у дуба рядом с учителем. Вадим, а ты смотайся ещё раз на место преступления.

-   Я был там.

-   Ещё раз сходи. Бывает, что с первого раза не заметишь то, что найдёшь во второй или в третий раз.

-   Ладно.

Но Вадиму Сергеевичу не удалось побывать на месте преступления, полил проливной дождь, он шёл также и ночью, а утром выглянуло солнце.

Валерий Павлович привёз объявления и в деревню.

-   Давай расклеим на остановках, возле магазина, почты и твоего участка. – сказал он.

Потом они собрались идти к дубу, мотоциклом не проехать, забуксуешь.

-   А чего ты в туфельках припёрся? Как пойдёшь? – спросил участковый следователя.

-   Да как-то не подумал.

-   Ладно, есть у меня ещё одна пара галош.

У Вадима Сергеевича всегда в участке, в шкафу, стояли галоши и висел на гвоздике зонт. Потом галош стало две пары. Как-то поросят украли на ферме, много, по этому поводу приезжал следователь из города. В местном магазине он купил галоши, чтобы свободно ходить по свинарнику, да потом так и оставил их в участке Вадима Сергеевича. Вот и пригодились.

Ничего они там не нашли, походили кругами вокруг дуба, даже в кустах пошарили, в надежде найти нож, которым убили учителя. Да там и без них уже по всей лесополосе пытались найти оружие убийства.

-   Видишь, на свинарнике несколько корпусов стоят с заколоченными окнами? Ну и где тут свидетели? То, возможно, свинарки бы что-то заметили, а так… А через поле главная трасса, кто там что увидит, промелькнули и всё. – сказал Вадим Сергеевич.

-   Да, твоя правда. – тяжко вздохнул следователь.
 
Назад возвращались в прескверном настроении, ещё и медленно пробирались среди глубоких луж и осенней слякоти, которая образовалась в следствие вчерашнего дождя.
Подошли к участку, а там их ждал Николай Васильевич Голованов, опер на пенсии, он стоял, опершись на свои Жигули.

-   Думал не дождусь. – сказал он, пожимая руки коллегам. – Я по объявлению. – добавил опер.

-   Отлично! – воодушевились стражи порядка.

-   Но имейте в виду, я на пять минут. Очень некогда. Серьёзно.

-   Давай зайдём!? – предложил Вадим Сергеевич, отмыкая участок.

-   Говорю же, я на пять минут…

Валерий Павлович нагнулся, положив свои ладони на коленки.

-   Коль, ноги аж гудят, присесть охота.

-   Ну ладно, только быстро.

Когда уселись на стулья в кабинете, опер начал свой рассказ:

-   Я в тот день направлялся в Павловскую, у меня дочь с зятем разводиться надумали, я их мирить ехал. Какой там развод, двое деток наклепали… Ладно, то личное. И на трассе, напротив вашего посёлка, – обратился он к участковому, - рейсовый автобус подобрал какого-то парня. Он быстро запрыгнул, я его не успел разглядеть, но помню, на нём была куртка с капюшоном, а низ – джинсы. Автобус обычный, жёлтого цвета, номер не знаю, куда следовал тоже. Я был расстроен, на своей волне, потому ни на что не обращал внимание. Единственное, что запомнилось, когда обогнал я этот автобус, возле лобового стекла стояла игрушка, знаете, такие прыгающие собачки и обезьянки, как на пружинках? Вот она у него была.

-   Это уже кое-что. – сказал следователь.

-   Точно. Хорошо, хоть автобус не Икарус, который на дальняк. Где потом искать? – добавил Вадим Сергеевич.

-   Ты сейчас в город? – обратился следователь к оперу.

-   В город.

-   Нас подбросишь?

-   Конечно, без проблем. А вы в Автопарк?

-   Ага, уже второй раз. – подтвердил участковый.

Диспетчер автопарка, миловидная женщина средних лет с высокой причёской и густо накрашенными бровями чёрной краской, у неё издалека сначала видны были брови, а потом уже появлялись и другие черты лица, спросила:

-   Это снова вы?

-   Да, снова мы. – чуть ли не вслух подтвердили стражи порядка. Они объяснили ей, кто им нужен и просили помочь, если есть на это возможность.

-   А, так у нас два водителя, у которых есть такие игрушки. Это Ромка Кушнир и Женя Нагорный. У первого маршрут на Рождественскую, а вам, как я понимаю, нужен Женя.

-   Всё верно, спасибо. – поблагодарил следователь, довольный, что женщина не задаёт лишних вопросов и быстро разобралась в данной ситуации. – Он сейчас в рейсе?

-   Нет, приехал, автобус моет. После дождя пассажиры натоптали в салоне. Вон за тем зданием его найдёте. – она указала рукой на двухэтажное строение из старого красного кирпича, на нём большими белыми буквами было написано: «Ремонтные мастерские».

Евгений Нагорный был маленького роста, слишком маленького, именно на таких говорят, мол, метр с кепкой. Как раз кепка на нём и была надета, создавалось впечатление, что этот головной убор был на два размера больше его головы, потому что она закрывала ему даже уши. Водитель уже справился с мытьём автобуса, он тщательно вытирал мокрые руки цветастой тряпкой. Следователь и участковый были одеты не по форме, но Нагорный улыбнулся и предупредил, чтобы они не доставали свои удостоверения.

-   Я вас знаю. – обратился он к Вадиму Сергеевичу. Голос у него был звонкий и сам он походил, скорее на подростка, нежели на взрослого мужика. – Я замещал вашего водителя и два дня возил людей в ваш посёлок. Вы стояли на порожках участка, я вас запомнил.

-   Ну и хорошо. – сказал Вадим Сергеевич. – А вы Евгений Нагорный, мы не ошиблись?

-   Нет, это я. – Евгений вопросительно смотрел на стражей порядка, он больше не проронил ни слова. Ждал. Если пришли, значит, по делу.

-   Жень, - просто обратился к нему участковый. – два дня назад ты на трассе, с нашего посёлка, забирал парня в куртке с капюшоном… - участковый сделал выжидательную паузу.

-   Да, было дело! – радостно сообщил Нагорный. – Это Вовка, он с Братского. А приезжал к другу, а того зовут Тимофеем, Тёмкой они его называли.

-   Так вы знаете этого Вовку? – спросил следователь.

-   Конечно! Я же давно на этом маршруте, а Вовка в ПТУ со мной ездил в город, ещё до его армии. А теперь он вернулся недавно со службы.

-   И вы знаете, где он живёт?

-   А что там знать? Прямо с остановкой его дом с зелёными воротами, а на них белой краской ромашки нарисованы… А что случилось? – улыбка вдруг исчезла с лица водителя.

-   Да пока ещё не знаем. – сказал участковый. Он по-прежнему обращался к Нагорному на «ты», а тот и не возражал. – Ты когда в рейс?

-   Сейчас, пора уже.

-   Мы с тобой.

-   Пожалуйста. – он рукой показал на открытую дверь.


Следователь и участковый всё думали, как же такой низкорослый водитель будет управляться с огромной баранкой, но Нагорный мастерски справился со своей работой, а, чтобы ему было удобнее сидеть за рулём, он на сидение постелил специальную подушечку.
Посёлок Братский находился в двух километрах от трассы, дом, где проживал Вовка, стражи порядка сразу угадали, по ромашкам на воротах, а сам Вовка, не обращая внимание на автобус, сидел на лавочке и игрался со своей чёрной собакой. Обеими руками парень отнимал у пёселя короткую палку, которую тот крепко держал зубами.
Нагорный высунул в окно голову, хотел крикнуть Вовке, мол, встречай гостей, но следователь грубовато попросил его:

-   Не надо.

-   Ну не надо, так не надо. – без тени обиды сказал Евгений Нагорный.   

Заметив мужчин, идущих к нему, Вовка всё-таки забрал у собаки палку и кинул её во двор, пёс сорвался с места, а Вовка закрыл за ним калитку.

-   Вы не бойтесь. – сказал парень стражам порядка. – Он не кусается. А вы, наверное, покупатели к соседям, они же дом продают.

-   Нет, Владимир, мы к тебе. – сказал следователь и полез за удостоверением.

Вовку ещё никто ни в чём не обвинял, но он сам, опустив голову, протянул руки для наручников.
С почты следователь позвонил в город и вызвал в Братский УАЗик, а уже в отделе спросил у Смирнова, так фамилия Вовки, мол, зачем ты так поступил с учителем, что он тебе сделал плохого, если вы даже по разным посёлкам живёте.

-   Он мне много плохого сделал. – глухо ответил парень.

-   А именно?

-   Я маму недавно похоронил и в этом виноват этот Виталий Григорьевич.

-   Поясни.

-   Мама моя тоже была учителем. Как-то на совещании, в другом городе, после общего банкета, у мамы с этим Пашковым… была близость. Она думала, что у них серьёзно, ждала звонка от него, а он не звонил.

-   Пашков твой отец?

-   Нет. Мой отец умер, когда мне год всего был. А на тот момент мне уже десять исполнилось.

-   Хорошо, продолжай.

-   Тогда позвонила она, пересилила себя и позвонила, а он ей ответил, мол, это была случайная связь, за которую никто не несёт ответственности и положил трубку. Мама чуть со стыда не сгорела, в тот вечер я вызывал ей скорую. Ночами она плакала, я слышал, она его очень сильно полюбила. Через годы начала немного забывать этого Пашкова, но увидит его на совещании и её страдания начинаются вновь. А я страдал вместе с нею. Уходя в армию, сильно переживал, хоть бы дождалась. Она дождалась, но месяца не прошло, как у неё случился инсульт. Он просто перековеркал ей жизнь.

-   И ты решил отомстить?

-   Нет. И в мыслях не было. Я правда тогда шёл к другу, просто всё получилось, как назло. Если бы он стоял в посадке и резал эти свои ветки для веника, то я бы прошёл мимо и не заметил его, но он выперся на поле, с той стороны ветви были погуще. А я смотрю, он, вот и решил подойти. Сказал ему, что мама умерла, а он:

-   Царствие небесное.

Я говорю:

-   Из-за вас.

А он:

-   С какой стати?

Я:

-   Если у вас к ней ничего не было серьёзного и вы не собирались с ней заводить семью, то зачем тогда приглашали её в номер?

Он так посмотрел на меня и говорит:

-   Как тебя зовут, парень?

Я ответил. А он:

-   Ты, Владимир, на всех девчатах женился, с кем переспал?

Этим он загнал меня в угол, я не ожидал такого вопроса. Думаю, мол, и правда, на всех не женишься. Уже собирался уйти, даже хотел извиниться за беспокойство, но тут он продолжил:

-   Я-то что, я мужик. С меня взятки гладки. А твоя мать, она женщина, которая должна быть целомудренной. Головой она должна была думать, прежде чем ноги раздвигать.

Меня это сильно разозлило. А он воткнул нож в дерево, а сам испорченные листья обрывал с веника. Не знаю, что со мной произошло, я схватил этот ножик и несколько раз ударил его в грудь.

-   И где этот нож?

-   В палисаднике дома закопал, под розой.

-   Под какой?

-   Она там одна.

-   Дурак ты, Вовка, дурак. – вдруг заговорил участковый.

-   Я знаю, но уже ничего не вернёшь.

-   Не вернёшь, это так. – сказал следователь. – Учитель своё отжил, хоть и грубо, но факт, а ты загубил свою молодость, потому что за убийство придётся отвечать.

-   Я знаю. – повторил Вовка.