Мысли неврастеника, или архитектура женских пальце

Мои любимые темы всегда были просты и незамысловаты, как меню в придорожной забегаловке: женщины, еда и алкоголь. Женщины, разумеется, на первом месте. Ну ещё бы! Вкусная еда и водка с некоторых пор под запретом по рекомендации врачей. А врачам я склонен доверять — и даже не потому, что мой дед был очень грамотным терапевтом, а потому что это правильно. Когда организм начинает скрипеть, как несмазанная телега, поневоле станешь фаталистом.

Так вот, остались только женщины. И это право — думать, разговаривать и писать о вас, прекрасные создания, — вряд ли кто-то у меня заберёт. Даже если будут работать всего два пальца, писать не перестану. Кстати, о пальцах.

Мне часто приходится видеть разные колечки на пальцах женских ног. В пору моей гусарской удали такой милоты не было. Тогда царил культ грубой силы и сапог, а ножки прятались под столами и юбками. Теперь же — торжество детали. Отдельная архитектура ног с украшением вполне может подарить неожиданный эстетический оргазм. Это не пошлость, это — геометрия желания, помноженная на невозможность.

Я смотрю на эти колечки и вижу больше, чем просто металл. Я вижу историю. Вот изящная косточка, перехваченная тонким серебром, — это целомудрие, которое кокетничает с пороком. Вот полная, налитая жизнью ступня, где золотой ободок впивается в плоть, как напоминание о том, что всё в этом мире имеет свою цену. Это вам не Мопассан с его грубыми страстями в лодках на Сене. Это Нагибин, но без его имени, — тихая, почти музейная тоска по утраченной гармонии, где красота требует жертв, но жертвы эти так элегантны.

Раньше я гнался за целым. За силуэтом, за взглядом, за обладанием. Теперь мой взгляд дробится, как у микроскописта. Мне достаточно фрагмента. Пальцы ног в кольцах — это последний бастион эстетики в мире, где всё стало слишком доступным и потому пресным. Это как глоток выдержанного вина для человека, которому запретили алкоголь: ты не пьёшь, ты вдыхаешь букет.

И в этом есть своя горькая прелесть. Неврастеник — это не тот, у кого расшатаны нервы. Это тот, у кого обострено зрение на мелочи, потому что крупное уже не по силам. Я пишу эссе о колечках на пальцах ног не потому, что мне больше не о чем писать, а потому, что в этом жесте — вся хрупкость бытия. Женщина надевает кольцо на палец ноги. Зачем? Чтобы украсить то, что и так прекрасно? Или чтобы поставить метку на то, что принадлежит только ей?

Я не знаю. И это незнание — единственное, что осталось от моей гусарской удали. Два пальца, которые ещё могут держать перо, и взгляд, который всё ещё видит красоту в изгибе стопы. Этого достаточно. Право, достаточно.