Девушка пела...

                Александр Блок

            Девушка пела в церковном хоре
            О всех усталых в чужом краю,
            О всех кораблях, ушедших в море,
            О всех забывших радость свою.
            Так пел ее голос, летящий в купол,
            И луч сиял на белом плече,
            И каждый из мрака смотрел и слушал,
            Как белое платье пело в луче.
            И всем казалось, что радость будет,
            Что в тихой заводи все корабли,
            Что на чужбине усталые люди
            Светлую жизнь себе обрели.
            И голос был сладок, и луч был тонок,
            И только высоко, у Царских Врат,
            Причастный Тайнам, — плакал ребенок
            О том, что никто не придет назад.

                Август 1905

Стихотворение Александра Блока «Девушка пела в церковном хоре…» поражает глубиной эмоционального воздействия, сложной символикой и философским подтекстом. Оно было написано в августе 1905 года как отклик на трагические события того времени — расстрел мирной демонстрации у Зимнего дворца и поражение русского флота в Цусимском сражении.

Безусловно в чём-то эти события стодвадцатилетней давности перекликаются с сегодняшниями. И хотя, судя по сводкам, сейчас мы одерживаем победу, напряжение растет, ибо противостояние Востока с Западом не уменьшилось. Напротив, оно стало острее и непредсказуемо. Пойдет ли запад на дальнейшую эскалацию? Применет ли Россия свое сакральное оружие? Эти и другие вопросы встают роем. И здесь важно не перегнуть палку.

Перейдем однако к анализу  данного произведения. Что поет хор — и девушка в этом хоре? Это ектения, это молитва — за плава­ющих и путешествующих. Царские врата — это вход в алтарь в православной церкви, а ребенок, причастный Тайнам, — это, по-видимому, изображение Спасителя. И стихотворение заканчивается строчкой «Никто не придет назад».

Не надо забывать, что для Блока сражение при Цусиме, ход Русско-японской войны были вполне злободневными фактами, настолько же злободневными, насколько для нас злободневны сюжеты современных телевизионных новостей, или первые полосы газет, или интернет-новости.

Блок очень много писал дольником, но здесь не только стихотворный размер любопытно работает, а еще и звук этого стихотворения. Блок однажды при­знал­ся: «Всякое стихотворение — покрывало, растянутое на остриях нескольких слов». Ключевые слова здесь — это и есть слова-символы. Нетрудно понять, что в этом стихотворении такими ключевыми словами являются слова «пел» или «пела», слово «белый» (это цвет святости, чистоты, молитвы), слово «луч», «свет». Причем очень важно направление света — сверху, и это стремление вверх, к небу, к младенцу над Царскими вратами — это и есть молитвенное состояние, которое в этом стихотворении, безусловно, передается.

Расстояние между этими ключевыми словами Блок заполняет звуком, му­зыкой. Ведь платье не поет — но строчка «Белое платье пело в луче» не очень царапает даже очень внимательных и чутких читателей. Потому что Блоку важно сохранить это сочетание губного «б» или «п» и звука «ль» на протя­же­нии всего стихотворения: «пело», «белое», «платье». И этот звуковой поток и создает музыку стихотворения. Это очень существенно, это очень важно.

«Радость будет» — это тоже цитата. Может быть, не сразу заметная сего­дняш­нему читателю, но современнику Блока — совершенно, конечно, ясная. Потому что это цитата из Евангелия от Иоанна: «Сие сказал Я вам, да радость Моя в вас пребудет и радость ваша будет совершенна». «Радость будет» — слова Христа. Но посмотрите, как у Блока обрамлено это выражение, эта цитата: «И всем каза­лось». А младенец (Спаситель, ребенок у Царских врат) знает, что никто не придет назад.

Очень любопытно, как перекликаются в этом стихотворении строчки из раз­ных строф. Первая строфа перекликается с третьей: усталые люди, корабли в тихой заводи, радость будет. Скажем, в первой строфе: «о всех усталых в чу­жом краю», а в третьей — «на чужбине усталые люди». В первой — «о всех кораблях, ушедших в море», а в третьей — «в тихой заводи все корабли». В первой — «о всех, забывших радость свою», в третьей — «и всем казалось, что радость будет».

А в четных уже своя перекличка. И если в нечетных главное пространство — это даль и горизонт, то в четных это вертикаль и устремленность к небу. И это важно.

Таким образом, мы оказываемся перед вопросом, как реальный факт осмыслен у Блока в его поэзии — поэзии, которую совершенно основательно называют симво­листской. И дело не в том, что Блок как-то подписывал договор о своем участии в литературном направлении или литературном течении. Конечно, нет. Для Блока символ — это всегда земной знак иного, неземного мира. И это всегда знак какой-то высокой ценности, которую мы на Земле можем только угадать — а можем и не угадать, не заметить. Таким образом, для Блока сим­волом может, в принципе, стать многое из того, что встречается нашему взору. Это может быть корабль как знак путешествия в незнакомую, в дальнюю страну.У него есть совершенно потрясающее стихотворение:

            Ты помнишь? В нашей бухте сонной
            Спала зеленая вода,
            Когда кильватерной колонной
            Вошли военные суда.

Символом может стать луч. Это понятно, это общий поэтический символ: свет и высота — так же, как символом может стать звезда. Символом может стать буря. Символом может стать снежная метель. Все может стать символом — и все таким образом приобретает уже не только конкретный, а обобщенный, глубокий, историософский смысл.