На изломе советской империи Глава 15

На следующий день в девять часов Максим был на работе в офисе. За рабочими столами уже сидели знакомые ему брокеры. Рядом с ними — Данилин, они обсуждали цену на товар и можно ли скинуть часть стоимости, если будут реальные покупатели. Сегодня их брокерская контора выставляла: лес-кругляк, пиломатериалы, семьдесят тонн листового металла, спецодежду и еще по мелочи. Когда все вопросы были оговорены, Данилин поднял глаза на Максима.

— Максим, твоя задача сегодня — наблюдать и учиться торговать. Тут ничего сложного нет, но ты должен всё на практике проработать. Сейчас важны не сами торги как таковые, а люди. Больше знакомься, завязывай контакты — всё пригодится. К тебе должны люди привыкнуть, но и ты должен освоиться. Всё ясно?

В груди у Максима трепетало легкое волнение, но он не позволил ему прорваться наружу.
— Да, я всё понял.

Через несколько минут Данилин вместе с тремя брокерами конторы спустился на первый этаж — оттуда можно было пройти на площадку биржи. Максим шёл следом, стараясь не отставать и одновременно не выглядеть суетливым новичком.

Ещё на лестнице он почувствовал тёплый, уютный запах свежей выпечки. По договорённости с одним из городских ресторанов три раза в неделю перед торгами разворачивали выездной буфет: на длинных столах стояли подносы с горячими булочками, пирожками, тарелками с бутербродами. Кто-то из брокеров уже стоял у стола, на ходу откусывая слойку и одновременно листая какие-то бумаги. Но Максим есть не хотел — утром он плотно позавтракал, и сейчас ему хотелось только одного: впитать всё, что происходит вокруг, не упустить ни одной детали.

Перед началом торгов всем брокерам нужно было пройти небольшую процедуру. Данилин подошёл к регистратору, назвал номер конторы, регистратор отметил в журнале, выдал табличку с номером брокерской конторы, Данилин поставил свою подпись, и их контора была официально допущена к торгам. Всё просто, без лишних формальностей.

Ровно в десять часов раздался голос маклера — чёткий, поставленный, привыкший перекрывать любой шум. Это был актер из областного театра, подрабатывающий маклером. Он объявил о начале торгов.

Брокеры расселись в креслах — когда-то эти ряды предназначались для обычных зрителей, но теперь здесь сидели люди, от слов которых зависели серьёзные деньги. Маклер стоял на сцене с лот-листом в руках и зачитывал в микрофон наименование товара. Как только звучало название позиции, брокер, отвечавший за этот лот, тут же вставал и поднимал вверх табличку с номером своей конторы.

Дальше всё шло по отработанному сценарию. Если находились покупатели, начинался торг: кто-то выкрикивал цену, кто-то предлагал чуть ниже, пытаясь сбить стоимость. Иногда сделка закрывалась прямо здесь, под пристальным взглядом маклера, а порой кто-то из участников тихо бросал: «Давайте обсудим условия», и оба, продавец и покупатель, тут же исчезали в коридоре, чтобы договориться уже без лишних ушей и, главное, без биржевой комиссии.

Со временем биржа всё больше становилась местом не для самих сделок, а для знакомств. Брокеры постепенно узнавали друг друга, запоминали, кто и что обычно продаёт, у кого бывают хорошие партии металла, у кого — надёжные поставки леса. И в какой-то момент необходимость в публичных торгах почти отпала: стороны просто обращались напрямую, минуя площадку и комиссионные.

Сейчас это ещё не было повсеместным, биржа работала только несколько месяцев, но Максим уже чувствовал, как здесь зарождается эта негласная система: биржа была одновременно и рынком, и клубом.

Торги шли недолго — как и всегда, хватило полутора-двух часов. Товар называли, цену обозначали, сделку закрывали, если не было покупателя или продавца — сразу переходили к следующему лоту. Ритм был стремительным, деловым, без лишних слов.

После торгов наступала другая, не менее важная часть — оформление сделок в правлении биржи. Здесь уже спешка уступала место скрупулёзной точности: подписывали договоры, сверяли спецификации, ставили подписи и печати. Если одна из сторон нарушала условия — скажем, срывала сроки поставки, присылала не тот ассортимент или товар оказывался ниже заявленного качества, — вторая сторона могла обратиться в арбитраж биржи. И тогда на виновного накладывали санкции: чаще всего это был штраф или пени.

В этот день брокерской конторе Данилина повезло: удалось продать весь металл и половину леса-кругляка. Не блестящий триумф, но уверенный результат, который позволял говорить об удачных торгах. Максим вместе со Славой отправились в правление, чтобы закончить оформление сделки.

За одним из столов сидела Наталья. Она не занималась оформлением сделок, её задача была контролировать весь процесс, чтобы не было нарушений. К ней периодически обращались за консультациями по разным процедурным вопросам. В её движениях чувствовалась привычная собранность — ни одного лишнего слова, всё чётко, по делу.

Максим заметил Наталью сразу. На секунду замер, всматриваясь в её зелёные глаза, но не стал отвлекать. Когда от неё отошёл очередной брокер, Наталья подняла глаза, они встретились с ним взглядом. Максим махнул рукой, по-свойски, как старой знакомой. Она едва заметно качнула головой — с лёгкой улыбкой, в которой читалось: «Вижу, ты уже втянулся».

В это время Слава оформлял сделки, которые удалось заключить на торгах. Рядом с ним стояли покупатели, регистратор проверял доверенности, документы на товар, полномочия и регистрировал сделку. Всё проходило быстро, без лишней волокиты.

За ними стал оформлять сделки Гриша, тоже брокер из конторы Данилина, тот самый парень в малиновом пиджаке, который без устали говорил по телефону в первый день работы Максима. Данилин стоял рядом, внимательно контролировал весь процесс.

Слава закончил оформление сделок. Максим вместе с ним вышел из кабинета и направился со Славой в офис брокерской конторы. Через несколько минут пришли Данилин и Гриша.

У Данилина сегодня было приподнятое настроение — контора неплохо заработала, и теперь оставалось довести всё до логического конца. А это, пожалуй, было не менее важно, чем сама сделка: продавцы должны получить деньги, покупатели — товар. И именно на этом этапе нередко всё срывалось, даже если договоры на бирже уже были подписаны.

Здесь на первое место выходили личные отношения. Покупатели боялись платить, пока не увидят товар, а продавцы — отдавать товар без предоплаты. Приходилось искать компромиссные варианты, лавировать между опасениями обеих сторон, убеждать, договариваться. Вся основная работа, по сути, шла за пределами биржи — в телефонных разговорах, в кабинетах, на складах, у заводских ворот.

Данилин вызывал к себе брокеров по очереди и давал наставления, чеканя фразы так, будто вбивал гвозди: «Держи связь с обеими сторонами каждый день», «Если тишина — звони первым», «Любое сомнение — сразу ко мне». В его голосе звучала привычная жёсткость, но сегодня в ней проскальзывала и лёгкая удовлетворённость — день складывался удачно.

Максим тоже не терял времени. Он набрал Дениса. Тот сразу взял трубку и подтвердил: вчера деньги комбинату за металл переведены, копию платёжки он отправил по факсу Олегу на телефон комбината. Максим мысленно прикинул сроки: прохождение оплаты по банковским каналам занимало несколько дней. Через два дня Денис должен был приехать лично и проконтролировать отгрузку металла — и это было правильно: в таких делах лучше всё видеть своими глазами.

Хорошее настроение Данилина разлилось по всему офису — передалось брокерам, сделало разговоры более раскованными, а будничную суету — не такой утомительной. Всё шло наилучшим образом, и даже мелкие шероховатости теперь казались не проблемами, а просто очередными задачами, которые вот-вот решатся.

Слава, обычно сдержанный, сегодня сам потянулся к общей волне и решил рассказать случай из своей пока ещё небогатой брокерской практики. Месяц назад он продавал партию презервативов аптекам — целых десять тысяч штук. Но из-за скачка инфляции продавец вдруг настоял, чтобы расчёт был наличными. И Славе ничего не оставалось, кроме как выкупить эту партию за свои деньги и как-то с ней разобраться.

Он сложил коробки в своей комнате, со стороны могло показаться, что это не товары для аптек, а какой-то странный запас на чёрный день, и поехал договариваться с покупателями. А вечером вернулись с работы родители, да ещё и бабушка приехала из деревни в гости. Когда Слава вернулся домой, вся семья сидела с широко раскрытыми глазами, а бабушка, изумлённая, держала в руках несколько упаковок — и смотрела на внука так, будто он был не брокер, а наркоторговец.

— Прикиньте, — продолжал Слава, чуть смущённо, но уже с улыбкой вспоминая тот вечер, — родители и бабушка решили, что я купил всё это для себя. Они же привыкли: раз дефицит, надо брать с запасом, как сахар и гречку мешками сразу на год. Вот и подумали, что я тоже решил подготовиться основательно.

Брокеры дружно рассмеялись, обратив свои взгляды на Славу. Данилин тоже широко улыбнулся.

А Слава уже докручивал историю:
— Отец тогда спросил с такой удивлённой улыбкой: «Слава, зачем столько аптечного товара? Где ты найдёшь столько женщин лёгкого поведения? Я понимаю, сейчас всё — дефицит, надо всё брать с запасом, но такое количество…» — он даже слово «презерватив» постеснялся сказать.

Смех прокатился по комнате волной, и Слава, уже совсем свободно, закончил:
— Мне пришлось долго объяснять, что я взял это на перепродажу. Когда я наконец донёс до них, в чём дело, бабушка даже облегчённо вздохнула и заулыбалась.

Данилин покачал головой, но в глазах у него мелькнула искорка: он знал, что в те времена любая сделка могла обернуться чем угодно — хоть драмой, хоть анекдотом.

Расслабленную атмосферу брокерской конторы нарушил чуть слышный стук в дверь. В проёме показался силуэт Лены — жены Андрея. Она смотрела на Данилина заплаканными, растерянными глазами, даже не замечая, что в десяти метрах от неё сидел Максим.

— Скажите, Чернышов Максим у вас работает?
— Так вот же он, — Данилин показал рукой на Максима.

Максим резко встал и вышел с Леной в коридор.
— Что случилось? — спросил он, сразу отбросив любые лишние слова.
— Андрей как ушёл вечером, до сих пор не вернулся, — прошептала Лена, и голос её дрогнул.

Максим задумчиво посмотрел на неё. В голове тут же прокрутилась горькая, но неизбежная мысль: «В милицию сейчас идти бесполезно — пока не пройдёт несколько дней, искать его не будут». Он знал эту жестокую реальность: система не торопилась, пока не наступала настоящая беда.
— Ты можешь рассказать подробно детали вчерашнего разговора по телефону?

Лена покачала головой, будто сама удивляясь, как мало у неё информации, чтобы помочь:
— Да рассказывать нечего. Из разговора я поняла, что ему нужно с кем-то срочно встретиться по работе. Он быстро собрался и ушёл, только сказал, что скоро придёт.

— Я понял. Я попробую поговорить с Комаровым — может, он неофициально пробьёт, откуда ему звонили. Возможно, хоть какая-то зацепка будет. Сейчас езжай домой. Если Андрей всё-таки появится — сразу звони мне в контору, я до вечера здесь буду.

Лена качнула головой и молча побрела в сторону выхода.
Максим вернулся к себе в кабинет. В комнате снова звучали привычные голоса, но Максим толком не слышал, о чем говорили Слава и Гриша. Исчезновение Андрея сильно напрягло Максима. Андрей мог много рассказать о загадочной смерти отца, поэтому его пропажа вряд ли была случайностью. Максим машинально сел за свой стол, уперевшись головой в правую руку, пытаясь понять, где искать Андрея.

— Очередное разбитое сердце? — решил пошутить Гриша, хитро подмигнув.

Максим строго посмотрел на него: в этом взгляде было столько напряжения, что Гриша сразу отвел взгляд.

— Нет. Это жена моего брата. Он куда-то пропал.

— Извини, не знал, — пробормотал себе под нос Гриша и тут же уткнулся в бумаги, пытаясь спрятаться от собственной неловкости.

Посидев несколько минут в раздумье, он решил действовать. Но звонить Комарову с рабочего телефона не хотел — слишком много людей вокруг и много любопытных ушей.

Он вышел на улицу, где воздух был прохладным; это особенно чувствовалось после душной конторы. На углу биржи стоял телефонный автомат. Максим достал мелочь, нашёл нужную монету и опустил её в прорезь.

Когда на другом конце связи кто-то взял трубку, две копейки с лёгким бренчанием провалились внутрь.
— Алло… Алло… Слышно меня? Будьте добры Комарова.
Через несколько секунд в трубке раздался знакомый голос:
— Комаров слушает.

Максим на секунду задержал дыхание, собираясь с мыслями.
— Санёк, ты сегодня вечером сильно занят? Может, посидим где-нибудь? Нужно поговорить.
— Хорошо, но только я после девяти вечера освобожусь.
— Отлично. Я после тренировки подъеду к твоему отделу.
— Договорились.

Максим повесил трубку, постоял ещё немного, потом сунул руки в карманы и медленно пошёл обратно в контору. В конторе никого не было — все разошлись на обед. После обеда Максим знакомился с материалами на каждого крупного клиента брокерской конторы; прежде всего его интересовали потенциальные покупатели металла, но сидеть в офисе было не обязательно: брокеры самостоятельно планировали свой рабочий день. Данилина интересовали конкретные сделки, а не формальное времяпровождение в офисе. До вечера Лена так и не позвонила. Перед тренировкой, уже дома, Максим решил позвонить ей сам; она сообщила, что Андрей так и не вернулся. Тренировка прошла в обычном формате, её опять вёл Иваныч. Серёга ничего нового сообщить не смог — видно, сам погряз в бытовых бандитских делах.