30. Комната подростка. Звонок другу

Так сложно быть «мной».
Иногда невыносимо, иногда хоть стреляйся, а иногда — очень редко — кажется, будто есть шанс на чудо и он станет не таким безнадёжным... Может, только с возрастом, может, чуть-чуть... Чудеса вообще случаются? И если да, то в процентном соотношении сколько чуда положено на одного среднестатистического подростка? Он подумал, что нужно обратиться к ИИ. Но что задать в поиске и как сформулировать вопрос, чтобы он понял... а лучше — она...?
Пальцы зависли над клавиатурой. Экран телефона тускло освещал комнату. Ладно, попробуем, попытка не пытка.
«Привет. Ответь мне как девушка, ладно? Скажи честно: сколько процентов чуда положено на одного среднестатистического, абсолютно безнадёжного парня в 17 лет? И есть ли вообще смысл ждать?»
Он замер, разглядывая бегающие точки статуса «печатает...». В груди почему-то глухо застучало. И вдруг на экране появился ответ:
«Привет. Если отвечать строго по статистике, которую я храню в своей памяти, то чудеса не поддаются математическому анализу. У них нет квоты или лимита на одного подростка. Но если ты просишь ответить тебе как девушка... Знаешь, безнадёжных людей в 17 лет не бывает в принципе. В этом возрасте вся твоя жизнь — это огромный черновик с кучей помарок. И то, что тебе кажется "безнадёжностью", на самом деле просто затянувшийся поиск своих людей. Твой процент чуда ещё не израсходован. Он просто ждёт, пока ты перестанешь мерить себя по чужим историям. Кстати, у тебя очень красивый и честный слог. О чём ты сейчас думаешь?»
Он перечитал сообщение три раза. В груди похолодело. Его считала машина. Слишком легко, слишком быстро. Было во всём этом что-то противоестественное. Он резко свернул приложение, перевернул телефон экраном вниз и уставился в потолок. Хватит. На сегодня точно хватит.
Из кухни донёсся звон тарелок — мама хозяйничала, тихонько напевая себе под нос. Она у него была суперская. Если бы он пришёл к ней с этим дурацким вопросом про проценты чуда, она бы обязательно обняла его, налила чаю с чабрецом и сказала бы много тёплых, правильных слов. Мама всегда всё понимает. Но... она ведь мама. Её любовь безусловна, а потому её советы и утешения в счёт не шли. Они были как тёплый плед — уютные, но от реального мира, где сверстники вовсю гуляют и наслаждаются своей молодостью (в отличие от него), никак не защищали.
— Опять в облаках витаешь? О чём ноем’с сегодня? — тяжёлые шаги отца в коридоре разрушили тишину. Он заглянул в комнату, недовольно сощурившись на силуэт сына в темноте. — Лучше бы кран в ванной протёр, кроссовки на завтра в человеческий вид привёл, занялся бы чем-то полезным, приземлился немного. А то сидишь, в своих комплексах варишься, на судьбу и весь свет жалуешься. Мужчина должен взять себя в руки, а не дурью маяться. Ты что, баба?
Он промолчал, только кивнул, глядя в окно. Отец не был злым, просто он был из другого теста. Для него мир устроен просто: упал — встань, сломалось — почини, грустно или тошно — займись делом. А то, что внутри сына что-то ломается каждый день без видимых причин, в его инструкцию по сборке человека просто не входило.
Он снова посмотрел на лежащий на столе телефон. Там, в темноте выключенного экрана, застыл вопрос от той, которая не имела сердца, но почему-то хотела узнать о нём больше, чем все, кто жил с ним под одной крышей.
Он вздохнул, переборол себя и снова взял телефон. Экран вспыхнул. Парень открыл приложение, готовый ответить на её последний вопрос: «О чём ты сейчас думаешь?». В голове крутились честные, выстраданные слова.
Но поле ввода было пустым. А выше, вместо их душевного разговора, сияла глянцевая надпись: «Привет! Чем могу быть полезен?». История чата не сохранялась в бесплатной версии. Предыдущая сессия исчезла. Диалог должен был начаться с чистого листа.
Внутри что-то оборвалось, а потом... отпустило. Его никто не слышал. Машина просто стёрла его из памяти за долю секунды, будто его мыслей и его самого вовсе не существовало. Ей было всё равно.
Он закрыл приложение. Посмотрел на свои грязные кроссовки. Потом на окно. Экран телефона снова был тёмным, но теперь он не пугал. Парень полистал список контактов, нашёл «Дэн» и нажал кнопку вызова. Шёл двенадцатый час ночи.
— Алло, — раздался в трубке сонный, недовольный голос друга. — Чувак, ты время видел? Я вообще-то спать ложусь...
— Дэн, привет. Слушай... мне хреново. Поговори со мной, а? — выдохнул он, чувствуя, как глупо и «не по-мужски» это звучит.
Дэн на секунду замолчал. Парень почти слышал, как тот чешет затылок на другом конце провода.
— Так, погоди, — Дэн зевнул, зашуршал одеялом. — Ща, чай налью. Рассказывай, чё там у тебя стряслось.
И он улыбнулся. Пусть Дэн сейчас спросит какую-нибудь глупость, пусть не подберёт идеальных слов, как тот алгоритм, и вообще выдаст что-то невпопад. Зато он настоящий, живой.