Торо де Фуэго

               
В краю, где масличные рощи шепчутся с ветром, а горы Сьерры купают свои вершины в расплавленном золоте заката, жил-был табунщик по имени Диего. Славен он был не силой могучей, не богатством несметным, а песнями. Вся провинция знала: когда Диего берёт гитару, даже старые камни пускаются в пляс. Но сам Диего плясал лишь в седле, ибо не было на всём юге Испании наездника искуснее.

Каждую осень, на великой ярмарке Feria de la Luna, он выходил на круг родео – la corrida de amistad, где не убивали быков, а мерялись с ними удалью.
И была у этого праздника королева. Звали её Изабелла, и красота её была подобна рассвету. Глаза – маслины, волосы – вороново крыло, а стан – тоньше толедского клинка.
В тот год на ярмарку явился чужак. Звали его Матео. По слухам, он был лучшим ковбоем в Новом Свете и приехал не ради славы, а ради спора. Он поклялся, что укротит самого дикого быка в Андалусии – Торо де Фуэго, чёрного как ночь, с белой молнией на лбу. Никто не мог усидеть на нём дольше трёх секунд.

«Я спляшу на его спине!» - похвастался Матео, входя в таверну, где Диего перебирал струны гитары.

«Гордость – грех, а тот, кто хвастает, часто падает лицом в грязь», - тихо сказала Изабелла.

Матео, очарованный её голосом, лишь усмехнулся и поклонился: «Для вас, сеньорита, я достану звезду с неба. А этого быка я подарю вам, как перчатку».

«Мне не нужны подарки от чужеземцев» - отрезала красавица.

Диего же промолчал, но в его сердце впервые зазвучала ревность.

Настал день родео. Солнце палило нещадно, арена гудела тысячей голосов. Бык Торо де Фуэго вырвался на круг – его копыта выбивали искры из земли, ноздри дышали паром.
Матео оседлал его. Бык взлетал на дыбы, брыкался, крутился волчком в адской пляске. Матео держался. Секунда…две…три…десять! Толпа ревела. Но тут бык сделал то, чего никто не ждал – он рухнул на бок, пытаясь придавить всадника. Матео вылетел из седла и покатился в пыль. И тут перед разъярённым зверем встал Диего. Он не пытался прыгнуть  на спину быка, не схватил плеть, он взял гитару. Пальцы его коснулась струн, и полилась мелодия. Казалось, запела сама земля под порывами ветра! Passodoble – древний танец жизни и смерти.
И Торо де Фуэго замер на месте. Пламя в его глазах погасло, сменившись недоумением. Он слушал, наклонив голову. Диего пел. Он пел о тоске вольного быка по бескрайним лугам, о горечи неволи, о злости на всех, кто его мучил. Диего пел на языке, который понимают и люди, и звери – на языке чистого искусства. Толпа затаила дыхание: бык шагнул к певцу и ткнулся лбом в плечо табунщика, как ручной телёнок. А потом Диего легко, словно пёрышко, взлетел на спину быка. И они сделали круг почёта – уже не как бойцы, а как старые друзья.
Матео, поднявшись с земли и отряхнув пыль с одежды, поклонился сопернику: «Ты не просто наездник, ты – душа этих гор. Я уезжаю. Бык твой».
Диего спешился и подвёл быка к Изабелле: «Это подарок, сеньорита, прими его!»
А красавица Изабелла в ответ бросила ему алую розу.

Матео вскоре уплыл обратно в Аргентину, а Диего с Изабеллой сыграли свадьбу на той же арене. Говорят, сам Торо де Фуэго, украшенный гирляндами из оливковых ветвей, стоял рядом, и никто не боялся его. Если в сердце живёт любовь, даже самый дикий бык становится ручным, а самая гордая девушка – нежной.
И до сих пор, когда в горах Андалусии затихает ветер, можно услышать песню Диего. И пыль на старой арене кружится так, будто тени влюблённых всё ещё танцуют свой вечный танец.