Ловцы человеков 11. Мизогиния, мизандрия, сексизм

ЛОВЦЫ ЧЕЛОВЕКОВ 11. Мизогиния, мизандрия, сексизм и прочее жено- и мужененавистничество.
Начало - https://valafila.livejournal.com/122637.html
«Если б мужчина мог забеременеть, аборт был бы причислен к церковным таинствам.» 
(Флоринс Кеннеди)

      - Куда – к святыне, нераскаянная?! Очистись, грешная! – услышала я за спиной грубый, не к этому святому месту недобрый окрик, и тут же прочувствовала сильную руку на своем плече. Какая-то женщина в черном одеянии схватила меня, направившуюся было прямо к раке с мощами святой Матронушки Московской и круто развернула в другую сторону, туда, где начиналась вереница женщин, страждущих помощи и заступления Блаженной. – Вон, оттуда очередь. Иди!
От резкого толчка я споткнулась о собственный костыль и чуть не упала. Но чьи-то другие руки подхватили меня и удержали:
      - Матушка, она ж немощная, больная, с палочкой, - просяще заговорила моя спасительница, обращаясь к первой – чернушке, то ли монахине, то ли просто в черном. – Ее бы пропустить без очереди…
      - Ничего, я могу постоять, - успокоила я обеих женщин и, чуть прихрамывая, смиренно пошла в конец длинной женской колонны.
Усилившаяся боль в ноге – последствие аварии - снова напомнила мне о моей исковерканной жизни, о неудачных попытках устроить свою женскую судьбу, об одиночестве и даже отвергнутости миром… Слезы наполнили глаза, я глубоко вздохнула и мысленно обратилась к Святой: Помоги, защити, направь!
      - Плачь, плачь о грехах своих! Раскаивайся! – словно гром прогремели слова над моей склоненной головой. Это уже говорил, точнее, провозглашал священник, отпускающий женщинам грехи убийства своих нерожденных детей (аборты, по-медицински), как обязательный ритуал перед лобызанием раки со святыми мощами Блаженной Матроны.
А я и не заметила, как за печальными размышлениями подошла моя очередь к исповеди. Я подняла голову и …снова чуть не оступилась, не упала теперь уже от грозного вида этого невероятно крупного попа, еще достаточно молодого, но такого уже надменного и великого в собственном мнении, будто сам господь-бог сейчас судит и карает меня. В его черных, глубоко посаженных глазах не было ни капли снисхождения, но только презрение и ненависть к «лукавому и прелюбодейному роду», в данном случае, женскому, созданному на погибель мужчинам и всему миру. Слезы потоком полились из моих глаз - от страха, от обиды за себя и всех бедных женщин, заведомо и изначально обвиненных в грехе, который сами женщины, без участия мужчин, совершить явно не могли. Почему же только нам, бедным слабым созданиям, держать ответ перед богом и перед этим мужчиной?!
Священнослужитель, очевидно, принял мои слезы за искреннее раскаяние, смилостивился надо мною и отпустил мне этот убийственный грех, совершенный единожды, в юности - от отчаяния, от безысходности, от брошенности в пучину мирских пороков и, главное, от предательства тех, кого я считала близкими, родными, любимыми…
Я подняла свои заплаканные глаза и тут же закрыла лицо руками: во взгляде этого «свидетеля Божия» было столько презрения и столько ненависти, что я реально испугалась, как бы он не испепелил меня адским пламенем.
Весь этот ритуал очищения перед ракой святой Матронушки внезапно вернул меня в то время, когда отец забирал меня из известного всем женщинам отделения больницы… Отец молча, не выходя из-за руля своей «Волги» ждал, пока я с матерью сяду в машину. Он молчал всю дорогу, и лишь у ворот дома глянул …таким же презрительным уничижительным взглядом на меня, его единственную дочь, посмевшую запятнать свою честь и опорочить его. И этот взгляд отца был последним, прощальным для меня, потому что я уже никогда не вернулась в отчий дом, в тот миг переставший быть моим домом***.
                …
Я подумала, что ослышалась и переспросила тетушку еще раз: скольких детей она уничтожила во чреве своем, скольких не родила?!
    - А чего ты так удивляешься? Это обычное женское дело, не будешь же нищету плодить! - чуть посмеиваясь над моими страданиями по этому поводу, успокаивала меня моя тетушка, когда, собравшись с силами, я рассказала ей о случившемся со мною несчастье. – Ничего страшного, и ты привыкнешь! У тебя вон, мама – акушерка! Так что проблем не будет…
Я не поверила ушам своим: более двух десятков …убийств?!
    - Так это ж за полтора десятка лет жизни с твоим дядей, - уточнила она сроки, которые, наверное, по ее мнению, оправдывали эти действа. - Только он, подлец, не оценил моей верности и заботы о семье. Все равно ушел к своей проститутке-секретарше. И меня же обвинил во всех грехах.
Я никак не ожидала такого печального конца считавшейся «благополучной» семьи моего дяди от второго брака нашего орденоносного деда. Дядя был добродушным весельчаком, много шутил. Но я всегда чувствовала нечто высокомерное, снисходительное в его шутках, особенно, в отношении его дражайшей половины и вообще всех женщин. А оно вон откуда, оказывается, это презрение!
А насчет моей мамы тетушка полностью права: такова была ее профессия – уничтожать детей до их рождения. И меня, единственного ребенка, она родила …четвертой, а предыдущие трое были отправлены туда же, где и последующие, после меня.
Я узнала о своих нерожденных сестренках и братишках уже во взрослом состоянии. После очередной их разборки с отцом, после его пьяного угара, я спросила мать, - почему она не бросила этого пьющего гуляку-красавчика, почему не ушла из этого унизительного состояния, в которое он опустил ее практически в самом начале их совместной жизни.
    - Значит, так ты его наказывала - убийством ваших детей?! – возмущалась я ее ужасающему непониманию. Моя мать, и моя тетка, и другие тетки, и сестры …и все бабы мне казались невменяемыми. – Вы не мужей, не мужиков, вы же сами себя наказываете!
А они, похоже, совершенно не понимали меня, и не соглашались с моим определением «обычной медицинской операции», женской. Они жаловались друг другу на своих мужей, гуляющих от них, «как последние кобели», они проклинали их, когда те все же уходили от них к «своим бл..ям». Они потом всю оставшуюся жизнь ненавидели их, несли ненависть, словно знамя своей жертвенности, передавали эту ненависть своим, рожденным, детям, - одному, реже, двум: «а как же семья без детей?!». Но они так и не расставались с ними, мужиками, пусть в мыслях, в душе.
Потом, нагулявшиеся и растерявшие последние силенки, мужики, как правило, возвращались в свои брошенные семьи, в свой дом, к своим детям, …как тот же мой дядюшка. Мне довелось увидеть его незадолго до его кончины. В его лице, распухшем от постоянного употребления алкоголя, я с трудом разглядела знакомые черты, его оплывшее от лежания тело полусидело на полуразвалившемся обшарпанном диване. (В предыдущем посте я достаточно подробно описала, во что превратился его когда-то процветающий дом.) Тетушка, его жена, конечно, приняла обратно своего вернувшегося и раскаявшегося главу семьи, хотя не переставала жаловаться и пенять на его бесславные подвиги на женском поприще. Но при этом она продолжала регулярно ходить в алкогольный магазин в соседнем подъезде – «на похмел мужу, чтобы голова не болела»! Она и сама принимала это зелье – дабы поменьше доставалось мужу с сыном, и они не спились слишком быстро.
…Я никогда не понимала смысла такого странного сожительства, называемого семьей, в которой супруги не только не уважают друг друга, но даже презирают … и при этом умудряются зачинать и тут же убивать своих детей! И то, что они не называют это убийством, а медицинским термином – аборт или искусственное прерывание беременности от лат. abortus — выкидыш, существа дела не меняет.
Оказалось, что и у подобных отношений тоже есть мединское определение, как у любой болезни: мизогиния или ненависть и глубокое презрение или укоренившееся предубеждение против женщин, слово происходит от греческих корней «misos» - ненависть и «gyn;» - женщина; мизандрия или негативное, враждебное, презрительное отношение к мужчинам как к социальной группе, от греч. misos — ненависть и aner — мужчина; и самый страшный термин – сексизм или дискриминация по половому признаку.
Оказалось, что эти болезни давно и прочно укоренились в человеческом обществе, еще с библейских времен - «сосуда греха», «исчадия ада», «вавилонских блудниц» и прочих эпитетов, которыми мужчины награждали своих женщин. А потом и женщины не оставались в долгу: физически слабее мужчин и потому бесправные, они стали убивать еще более слабых и совершенно бесправных - даже на свет божий появиться по своей воле. Женщины стали уничтожать будущее – общее будущее для всего человечества.
«Ученые отмечают статистический спад численности белого населения в странах, где проводится национальная перепись населения и где существует расовая или этническая категория «белые» - «White demographic decline has been statistically observed by academics in relation to countries which conduct a national census and include a white racial or ethnic category».** «По расчетам ВЦИОМ, Россия уже в этой фазе: с 2015 года жители нашей страны устойчиво рожают меньше детей, чем раньше».***
…После ритуала очищения от скверны, отстояв длиннющую очередь из таких же страждущих и грешных женщин, подойдя, наконец, к раке с мощами святой блаженной Матронушки Московской, я напрочь забыла о всех своих прошениях. Только одна мысль сверлила мой бедный совсем запутавшийся разум – за что и по какому праву тот мужик, тот поп-оловянный лоб, …и мой отец, и мой дядя, и все мужики так относятся к женщинам?! И как же женщины, жизнь дающие, смогли решиться на убийство жизни?!
Но блаженная не дала мне ответа на эти вопросы. Да я и не произнесла ни слова: сзади меня уже подпирали следующие грешные женщины с какими-то своими попечениями.



Продолжение следует.
VALA FILA

*«Спасибо деду за победу!» 10 «ПРОПАСТЬ» - **ВиКи - https://en.wikipedia.org/wiki/White_demographic_decline.
***https://t-j.ru/demographic-summer-is-over/?cdwuid_attempt=1