Обыкновенная история

История вероятно является плодом фантазии автора, то ли было... то ли не было...


Ласковый ветерок нес с полей пряные запахи трав… тихо трещали сверчки… вокруг тусклого уличного фонаря клубилось облачко ночных бабочек…
Тело мужчины с тремя огнестрельными ранениями в грудь лежало на спине прямо в центре улицы.  Вставший на затворную задержку воронено отблескивающий пистолет в руке лежавшего вносил в тишину теплой летней ночи легкую нотку тревожности...

Заскрипели тормоза подъехавшего грязно-серого УАЗика-буханки. Машина остановилась, покачиваясь на ржавых рессорах, заменить которые уже третий год  не было никакой возможности ввиду того, что зампотыл горотдела строил начальнику  трехэтажный особняк.
Это приехала следственно-оперативная группа.
Сержант в форме, бывший за рулем, остался в машине. Трупы его не интересовали, с началом лихих 90-х он их насмотрелся больше, чем его школьная учительница по литературе прочитала книжек.
Из салона автомобиля полезли хмурые от недосыпа фигуры в гражданском.
Чтобы не называть ни у кого ненужных ассоциаций будем называть их в дальнейшем: Следователь (прокуратуры, с папкой), Опер (уголовного розыска, с блокнотом), Эксперт (криминалист, с чемоданчиком), Кинолог (с овчаркой-кобелем).
Первым из прокуренного салона выпустили Следователя прокуратуры.
Как подумал бы посторонний наблюдатель, первым – в знак уважения к его должности, ведь именно следователь является старшим следственно-оперативной группы, и все её участники обязаны выполнять его распоряжения.
На самом деле Опер уголовного розыска недавно вернулся из командировки в Чечню и допускал возможность того, что под трупом может находится граната без чеки.
Потом вылез Кинолог с тихо повизгивающей собакой. Следом за ним Эксперт.
Участковый в форме подъехал на место происшествия на странновато выглядевшем для милиционера «Москвиче-пирожке», у которого в кабине всего два сиденья, а остальное место занято небольшой будочкой. Секрет «странности» раскрывался просто – денег на служебную машину для участкового горотдел выделить не мог ввиду того, что зампотыл строил начальнику горотдела трехэтажный особняк. А участковый был толковый. Поэтому далеко не новую машину участковому для работы, в качестве спонсорской помощи, выделил местный нарзанный завод по принципу: «на тебе убоже, шо нам негоже». Участковый, естественно, машину взял, потому как «дареному авто в выхлопную трубу не заглядывают».
Следователь подошел к лежащему навзничь телу и осторожно покачал его за плечо.
- Э-эй, ты живой? - труп не отозвался.
Опер, внимательно наблюдавший за этой сценой, облегченно вздохнул – гранаты под телом не оказалось.
- Так, пистолет ТТ, рядом – стреляные гильзы - пробормотал Следователь. Он уже обдумывал что ему писать в «Протоколе осмотра места происшествия».
В это время под фонарем с жутким скрипом остановился еще один УАЗик,  для разнообразия – грязно-желтого цвета с красным крестом на борту.
- Наконец-то! – недовольно воскликнул Следователь, обращаясь к вылезшему сонному фельдшеру. – Вы уж проверьте, пожалуйста, жив клиент, или нет. А то вдруг его в реанимацию везти надо?
Явно опытный, пожилой фельдшер не первый день тянувший свою нелегкую лямку в медицине, усмехнулся.
- Не волнуйтесь. Быстрая диагностика, первичное определение степени тяжести телесных повреждений и выявление угрожающих жизни состояний – это наш хлеб!
 Фельдшер поставил на землю свой чемоданчик. После чего вразвалочку подошел к лежащему телу и с размаха заехал тому ногой прямо по пояснице, в область почек. Труп не шелохнулся и никаких звуков не издал.
- Patientia est mortis, - важно произнес фельдшер.
Обвел взглядом окружающих, снизошел и перевел на общедоступный.
- Всё в порядке. Короче, готов наглухо, – фельдшер поднял вверх правую руку, сжав кулак для убедительности. – Можете свои бумаги составлять,  мы вас ждать не будем – вызовов много и труп не заберем. В морг своими силами доставляйте – «труповозки» в горбольнице нет.
Он влез в санитарный УАЗик и захлопнул дверь. Машина со скрежетом завелась и уехала.
Опер взял у Эксперта маленький ручной фонарик-жучок, в котором надо было непрерывно жать на рычажок, чтобы он светил и без опаски подошел к трупу.  Наклонился, осматривая. Особо высветил валявшиеся возле трупа – стреляные гильзы. Выпрямился, отдал «жучок» Эксперту.
Повернулся к Следователю.
- Какое циничное самоубийство! Да еще и совершенное общественно опасным способом. Ведь если бы какая пуля насквозь пролетела, то могла и случайного прохожего ранить, или убить. Надо же, какая безответственность!
- Ни хрена себе – самоубийство! Три раза подряд из тэтэшника себе в грудь?! – изумился Следователь.
- Да, три раза, чтобы наверняка, - не моргнув глазом ответил Опер.
- А почему на улице?
- Чтобы все об этом знали. Явно -  несчастная любовь. Чтобы Она, отвергнувшая его, тоже об этом быстро узнала.
- Хм… - задумался Следователь. – А предсмертная записка?
- Да, наверное, дома у него лежит. Ты  постановлении о проведении осмотра его жилья мне дай, и я тебе обязательно предсмертную записку найду.
- Еще бы знать, где у него жилье?
- А чего тут знать? Это, - опер показал на труп, - Паша Кривой, погоняло такое, наш клиент, фамилию не помню. Дай водителю команду, пусть по рации свяжется с дежурной частью, они его по базе найдут и полные данные тебе сообщат. Живет по адресу: переулок Кривоколенный, дом шестнадцать, квартира двадцать два. Как раз от адреса и погоняло. Он под авторитетом местным ходит. Ходил, точнее. Не шестерка, примерно сержантский уровень.
Больше ничего Опер Следователю сообщить не успел потому, что на сцене появились новые действующие лица.
К опергруппе подъехала колонна из трех огромных внедорожников «Шевроле-Блейзер» черного цвета.
Из первой и третьей машин высыпала толпа крепких парней, которые быстро окружили вторую. Из которой не торопясь выгрузился местный воровской авторитет по кличке Апельсин.
Следователь хотел было открыть рот, чтобы прогнать посторонних с места происшествия, но Опер жестом остановил его.
- Тебе не по чину, твой высокий прокурорский статус не позволяет просто так с ворами общаться. Разве что, если вор задержан, и ты его в своем кабинете допрашиваешь. А тут я сам.
Опер подошел к авторитету.
- Своих убери.
Тот махнул рукой, и его парни отошли назад.
- Твой боец?
- Мой.
-Знаешь, кто его?
- Тебе-то что? Мы сами разберемся.
- Разборки могут выйти неудачными.
- Это почему еще?
- Да потому, что если следак дело по убийству возбудит, то им будет заниматься уголовный розыск. Как обычно.
- И что?
- Да то, что мы тоже будем активно искать, кто его… А городишко наш маленький и я уверен, что если не сегодня ночью, то завтра, самое большее – к обеду, я тоже буду знать – кто? И бойцов твоих, которые будут путаться у меня и моих коллег под ногами, мы будем рассматривать, как потенциальные цели при стрельбе. Ведь они, по сути, будут мешать нам задерживать подозреваемых. Усек?
Апельсин напрягся.
- И что ты предлагаешь?
- Я уже предложил следаку версию «самоубийство на почве несчастной любви».
Авторитет округлившимися глазами уставился на Опера.
- Ты с дуба рухнул!!! Какое «самоубийство», если у него вся грудь в дырках? Да и какая «несчастная любовь», ведь Кривой только себя любил?
- Слышь, не учи меня. Важно не то, что ты видел. Важно то, что мы в своих бумагах напишем. Понял?
- Так если самоубийство…
- Во, сечешь поляну! Если самоубийство – никакого дела не будет. Будет «отказняк», отказной материал в возбуждении уголовного дела. Вот тогда вы спокойно свою вендетту и осуществите.
- Что-что? – напрягся не шибко начитанный Апельсин.
- Вендетта – это кровная месть, по-итальянски.
- А-а… понятно.
- Ну, а раз понятно, то дай задание своим гоблинам, чтобы, опережая собственный визг, прямо сейчас метнулись к Кривому на квартиру.
- А что им там делать на хате?
- Да пусть, что хотят то и делают. Но когда я туда приеду проводить осмотр, я должен увидеть картину: «квартира безутешного и несчастного влюбленного, который собирался покончить жизнь самоубийством». И самое главное! – Опер поднял вверх указательный палец, - Апельсин автоматически уставился на него. - Я обязательно должен буду найти на столе у несчастного  влюбленного предсмертную записку, где он объясняет, почему он решил покончить с собой? Все ясно?
- Да.
- Своим гоблинам сможешь все доступно объяснить?
- Без проблем.
Апельсин уже начал разворачиваться, собираясь уходить.
- И еще один момент, - остановил его Опер.
- Что еще?
- Давай договоримся сразу, «на берегу». Убедительно прошу тебя, когда вы будете чинить свои разборки с теми, кто мог так фатально огорчить Кривого, чтобы ни одного жмурика на моей территории не было. Это понятно?
- Да, понятно.
- А то ведь потом мне тебя и твоих бойцов искать придется. Договорились?
- Договорились.
- Да! Сейчас на всё - про всё у вас часа полтора, от силы. Как только здесь закончим поедем к Кривому домой. Учти.
Апельсин молча кивнул, залез в один из «Блейзеров» и все машины с визгом покрышек стартанули с места на третьей скорости.
Опер вернулся к Следователю. Тот хмуро посмотрел на него.
- И о чем ты там с ним договорился?
- Мы договорились, что шухера не будет, уличных перестрелок - тоже и Апельсин согласен с моей версией о «самоубийстве».
- Слушай, хватит дурочку валять! Я думал – ты шутишь, - вспылил Следователь.
- Нет, дорогой, не шучу. Тебе кто этот бандос?  Сват, брат? Правильно – никто. И суетиться ради него незачем. Ну сам подумай – возбудишь уголовное дело. Скорее всего тебе же его расследовать отпишут, так?
- Ну, так. А ты что, уже сдулся? Хватку потерял и какое-то незначительное убийство, какого-то вшивого  «быка» раскрыть не сможешь?
- Раскрыть-то я смогу, но не факт, что ты его в суд направишь. Честно тебе скажу, апельсиновские бойцы до цели могут раньше добраться, а прикопают они вероятного подозреваемого уж точно в неизвестном нам месте. Лесополос и лесочков вокруг города хватает… И будет он у нас в вечном розыске, а дело – вечным «висяком». И будешь ты мне потом многочисленные отдельные поручения писать по стандартной форме: «установить местонахождение... доставить для допроса...». А я тебе отписываться такими  же многочисленными рапортами в классическом стиле: «не представилось возможным...»
И будем мы с тобой еще время терять и выслушивать нотации от начальства на бесконечных совещаниях…
Оно нам надо?
- И что ты предлагаешь?
- Всё то же самое, качаем версию «самоубийство». Надо мне будет к трупу домой обязательно съездить.
- Ну уж нет, вместе поедем. А то знаю я вас оперов – вы ж раздолбаи все, редкостные. Ты мне там такой протокол нарисуешь, что меня потом вместе с тобой даже на спецзону в Нижний Тагил не пустят.
- Хорошо. Вместе – так вместе. Тогда – работаем. Особо не напрягаясь. За раскрытие этого убийства нам даже спасибо никто не скажет. И самое главное! За нераскрытие  – совесть мучать не будет. Ведь убитый член этой преступной группировки был тот еще… член. Одним бандосом больше… одним меньше…
Опер хлопнул следователя по плечу.
Следователь встрепенулся и принялся раздавать приказания. Опер с Участковым прекрасно знали, что им делать, тем не менее, с серьезными лицами выслушали ЦУ – ценные указания.
И все дружно принялись за работу.
Следователь, устроившись в салоне служебной машины, писал протокол.
Эксперт пару раз сфотографировал мертвое тело с разных ракурсов. После чего спрятал фотоаппарат в футляр.
Следователь, бдительно надзирающий за опергруппой, встрепенулся и обратился к Эксперту.
- Ты почему так мало снимков делаешь?
- Да у меня пленка уже почти закончилась, на ней же еще снимки с других выездов.
- А новую зарядить не судьба?
- Так нету больше пленки, - сконфуженно промямлил Эксперт, экономивший каждый кадр.
В экспертно-криминалистическом отделении местного городского отдела МВД с фотопленкой и реактивами была проблема. Хотя… это как посмотреть, можно сказать, что проблемы и не было потому, что не было пленки и реактивов. Фотопленку и реактивы эксперты были вынуждены покупать за свой счет. Потому, что зампотыл горотдела строил начальнику трехэтажный...
Следователь пробурчал что-то нецензурное и, отвернувшись от Эксперта, снова принялся писать протокол.
Под блики фотовспышки Опер успел еще раз внимательно осмотреть место происшествия. Заметил, что на асфальте лежит четыре стреляные гильзы, это при том, что входных отверстий в куртке на груди усопшего все так же – три, как и было в начале осмотра. Непорядок. Лишнюю гильзу он незаметно зажал двумя пальцами и аккуратно опустил себе в карман. Достал из кармана нитяные рабочие перчатки – картинно натягивать одноразовые, как в кино, он не мог, хорошо, что хоть такие были. Аккуратно высвободил ТТшник из уже начинающей застывать кисти. Нажал кнопку на рукояти, вытащил магазин. Тот ожидаемо был пуст, недаром пистолет стоял на задержке. В карманах куртки обнаружились: пачка бумажных купюр, упаковка импортных презервативов и связка ключей. После чего Опер сказал Эксперту, что тот может упаковывать пистолет, гильзы, деньги и презервативы. Эксперт хотел что-то спросить, скорее всего по поводу ключей, но как открыл, так и закрыл рот, решив, что Оперу – виднее, что и как.
   После чего Опер с Участковым отправились совершать классический «подворный обход» трехэтажных домиков, окна которых выходили на улицу, с целью установления возможных свидетелей происшедшего. По дороге Опер накоротке разъяснил Участковому складывающуюся диспозицию и встретил в его лице всецелое понимание ситуации.
Более того! Именно Участковый в одном из домов-трехэтажек в итоге помог Оперу найти двух свидетелей "циничного самоубийства". Вытащив с кухни квартиры на первом этаже, двоих существ, похожих на мужчин, среднего возраста и средней потрепанности, употреблявших какую-то мутную спиртосодержащую жидкость, похожую на самогон.
Сначала мужчинки пытались уподобиться аллегорическим обезьянкам – «ничегоневижу-ничегонеслышу-ничегоне скажу». Однако опытный Участковый, прекрасно знавший свой контингент, нашел-таки заветный ключик к грубым и зачерствевшим сердцам любителей самогона.
Он просто пообещал, что в следующий раз, когда их жены обратятся к нему с очередной жалобой, он – Участковый, сделает всё возможное, чтобы жалобу эту спустить на тормозах и никаких протоколов не составлять. Своего рода индульгенция. Одноразовая. На прощение одного греха. Каждому.
После чего Опер, для стимуляции памяти разъяснил достойным гражданам, что они могли увидеть в окно кухни, но сразу рассказать постеснялись.
Мужчинки воодушевились и моментально вспомнили, что незнакомый им мужчина шел по улице, плакал и причитал что-то вроде: «Она меня бросила!». Потом подошел к фонарю, достал из-под куртки большой черный пистолет и три раза выстрелил себе в грудь.
Довольный Опер потащил обоих свидетелей к следователю, чтобы тот записал их показания.
    Пока Опер с Участковым искали свидетелей, Кинолог с овчаркой нарезали несколько кругов вокруг трупа и умелись куда-то вдаль.
Их долго не было и вернулись они как раз в тот момент, когда следователь уже собирался опрашивать таких важных свидетелей. Из-за угла послышался звонкий мат и виноватое поскуливание пса.
Опер зыркнул на Кинолога:
- Какого хрена так долго? Я уж подумал, что вы реально кого-то догнали и собирался к вам на помощь идти.
- Да, нет! – с досадой воскликнул Кинолог. – Этот урод! – он замахнулся на пса – тот прижал уши и снова заскулил, - этот урод взял след, а возле воо-он той пятиэтажки вдруг резко повернул и потащил меня, как трактор. Я уж было обрадовался… Но бежали мы недолго и притащил он меня в саму пятиэтажку, в первый подъезд. Он там дверь в квартиру на третьем этаже чуть не вынес. Так активно прыгал.
А когда перепуганная хозяйка вышла – оказалось, что у неё просто есть болонка, сучка и у болонки – течка. Вот этот, – далее шли сплошь нецензурные эпитеты, - по её следу меня и тащил.
- Так вы что, совсем ничего не делали?! – грозно вопросил Следователь, всем видом показывая, что он тут главный.
- Не-не. Мы вернулись к месту поворота, и пёс снова взял след.
- И что? – еще более недовольным тоном произнёс прокурорский.
- Так это… добежали до железной дороги, а там уже всё, дальше не пошли.
- Это почему?
- Так за «железкой» не наша территория, не наш район, поэтому дальше собака след не берет.
Следователь раздосадованно сплюнул и махнул рукой.
- Черт с тобой! Свободен. Можешь вести собаку в вольер.
- Не-не, я вам сначала акт напишу. А вольера у нас нет, пёс у меня дома живет.
Вольера у СРСок (служебно-розыскных собак) в этом отделе не было потому, что зампотыл горотдела третий год строил начальнику…
Кинолог устроился в УАЗике и быстро написал «Акт об использовании служебной собаки», ведь именно акт доказывал, что он что-то делал во время выезда на место происшествия. А что не нашли ничего – так его пёс это вам не киношный Мухтар, на каждом выезде результат давать не обязан. Пускай спасибо скажут, что вообще бегает и даже иногда гавкает. Ведь с кормежкой для служебных собак тоже все было плохо потому, что зампотыл горотдела третий год строил...
Эксперт подошел к следователю.
- Я закончил.
Опер вздохнул и тоже обратился к следователю.
- Ты тоже – всё?
- Да. Только вот почему вы мне понятых не нашли.
Участковый попытался было возмутиться, мол, где они глухой ночью понятых найдут? А поднимать с постели граждан, чтобы они просто расписались в протоколе – чревато, могут послать и на погоны не посмотрят.
Опер жестом прервал его. После чего, взял у следователя протокол и, без тени сомнения, начертал в нужном месте полные данные двух своих постоянных понятых и сам расписался за них. Понятые были надежные, проверенные и за поллитру "беленькой" могли подтвердить, что они присутствовали при осмотре места убийства Джона Кеннеди. Главное было – не забыть их предупредить, что и когда они подписывали, где были и что видели. 
- Тебе полные данные клиента пробили? – спросил Опер у Следователя.
- Пробили, только все равно в отдел надо – бланки закончились.
- Хорошо. Тогда давай так – мы сейчас труп в морг закинем, а ты бери свои бланки, напечатай там, все, что нужно и жди нас в адресе. Но в квартиру без меня не заходите.
- Да как мы зайдем? Кстати, а где ключи от квартиры трупа? Я что-то не видел, чтобы Эксперт их упаковывал и опечатывал?
- А он их и не опечатывал, я их сразу себе забрал, - ухмыльнулся Опер, - всё, разбежались.
Следователь (с папкой), Эксперт (с чемоданчиком) и Кинолог (с собакой) погрузились в УАЗик и уехали.
Под фонарем остались Опер, Участковый и труп, уже без пистолета.
Участковый залез в будочку своего «служебного» авто, чем-то там пошелестел и вылез с большим куском полиэтилена. Опер с Участковым раскатали пленку, перекатили на неё труп, плотно запеленали, только правую руку, которая ранее держала пистолет так к телу до конца прижать и не удалось. Но в будочку труп втиснуть все же сумели.
Через пятнадцать минут они были возле горбольницы, заехали на территорию к моргу. Двери там никто никогда не запирал – мода воровать трупы еще не достигла их провинциального городка. Опер щелкнул выключателем в маленькой прихожей, помещение было старым, все выключатели располагались примерно на уровне плеча. Потом включил свет в самом морге и невольно почесал затылок. Помещение морга было небольшим и все шесть каталок были заняты усопшими.  Комнатка была маленькой и все каталки стояли вплотную.
Опер с Участковым переглянулись. Бросать тело прямо на бетонный пол было как-то… неправильно. Хоть труп при жизни и был бандосом.
Но они были опытными сотрудниками и нашли выход из положения. Труп Кривого уже стал достаточно окоченевшим, к тому же плотно намотанная толстая пленка служила своеобразным крепежом из-за чего труп не сгибался, поэтому они поставили его вертикально в прихожей справа, прислонив в уголок.
- Теперь куда? – спросил Участковый.
- К Кривому на квартиру, - Опер напомнил адрес.
Городок маленький поэтому в адрес они прибыли минут через пять.
Возле подъезда стоял тот же самый грязно-серый УАЗик, водитель снова остался в машине.
В квартиру Кривого на втором этаже поднимались в том же составе: Следователь, Опер, Участковый, Эксперт.
Только Кинолога не было. Да и пёс все равно был неработоспособен, оказавшись в глубокой депрессии, получив тяжелую психологическую травму после того, как его в грубой форме не допустили до сучки, заставив вместо этого выполнять служебные обязанности.
Ключи не понадобились, Дверь в квартиру было слегка приоткрыта.
- Это что еще за хрень?! – вырвалось у Следователя.
Эксперт наклонился к врезному дверному замку, внимательно осмотрел его потом повернулся к так называемой «ответной планке». Это такая пластина с прорезью, куда входит язычок запорного замка.
- Следов взлома нет.
«Молодцы апельсиновские, дверь отомкнули аккуратно, не взламывали. Надо кстати, потом будет обязательно узнать – кто это у них такой умелец появился?» - подумал Опер.
А вслух Следователю сказал совсем другое.
- Ну а чему ты удивляешься? Чел в шоке, выскочил из дома, просто забыл дверь запереть.
- Ну-ну, возможно.
Они вошли в однокомнатную квартиру. Та явно досталась Кривому от родителей, или от дедушки с бабушкой. Вся обстановка была старая, мебель в советском стиле, кроме японских телевизора с видиком и кассетной магнитолы.
В коридоре и в комнате все было вроде без особого бардака, никаких разбросанных вещей. А вот на кухне…
На небольшом кухонном столике гордо стояла почти пустая бутылка дорогущего коньяка Camus Napoleon, емкостью 0,7 литра.
Коньяк был действительно дорогой, ибо настоящий французский. Не польская подделка. Это Опер определил по запаху без всяких Экспертов и специальных экспертиз, потому, как дивный запах разносился по всей кухне и шел от осколков разбитого граненого стакана и частично разлитого по полу коньяка.
Следователь, встрепенулся, как боевой конь, услышавший звук фанфар, подергал ноздрями, потом печально вздохнул и ничего не сказал. Зато сразу кинулся к столу, узрев рядом с бутылкой листок бумаги с парой фраз.
- Фотографируй! И не говори, что кадров нет!
Эксперт все понял правильно и спорить не стал. Сфоткал и листок, и бутылку. Упаковал листок в пластиковый пакетик, после чего отдал в руки Следователю.
Тот хмыкнул и ткнул ее Оперу прямо под нос.
- Это предсмертная записка?
Опер прочел, пожал плечами.
- Вполне. Кривой был парнишей малограмотным, в школе еле-еле на тройки и то только восемь классов. Вот боксером был неплохим, но удары по голове интеллекта вряд ли кому-то добавляют. Подобные ребятки, как думают, так и пишут.
Хотя мысленно опер выдал длинную красивую, непечатную фразу. Ну, он при встрече Апельсину все выскажет за подобный косяк.
  Старшим гоблинам, руководившим посещением квартиры, напрягаться очевидно было лень. Они видимо посчитали, что и так достаточно потрудились, когда отмычками аккуратно открыли входную дверь, потом распили пузырь «конины» и разбили об пол стакан. Поэтому, судя по лексике текста, они точно поручили писать предсмертную записку одному из рядовых бойцов – Маге. Магомед звезд с неба не хватал, зато был парнем старательным, исполнительным и к тому же мастером спорта по вольной борьбе.  Вот с русским языком в школе он явно не дружил и в маты его видимо часто головой втыкали… Потому, что на листочке большими корявыми печатными буквами было написано:

                ОНА МЕНЕ БРОСИЛ
                Я ДАЛШЕ ЖИТ НИ МАГУ
 
Опер вздохнул – поздно пить боржоми, этот листочек уже – вещдок. А вот признают ли его предсмертной запиской? Все зависело от того, сумеет ли следователь убедить Прокурора считать ее таковой? И напечатать достаточно правдоподобный «отказняк».
Опер еще раз злобно выматерился, уже вслух.
Все присутствовавшие удивленно уставились на него. Следователь вопросительно поднял бровь.
- Да задолбало, - признался Опер, - из-за какого-то бесполезного для общества урода всю ночь на ногах.
- А все, для вас – суета практически закончилось, - ответил Следователь. - Экспертизы я уже себя в кабинете назначу. Сейчас только протокол заполню. А понятые?
Опер небрежно махнул рукой, показывая, что с понятыми и на этот раз все в порядке.
Следователь дописал протокол осмотра, Опер снова расписался за понятых. А что? Могли же понятые ездить вместе с опергруппой? Теоретически. УАЗ-буханка машина вместительная. Опять же, ночью на каждый протокол новых понятых не напасешься.
И пусть в Опера бросит камень тот, кто докажет, что не могли.
Эксперт в это время паковал пустую бутылку из под "Наполеона" и осколки граненого стакана.
"Не эстеты апельсиновские гоблины... явно не эстеты..." - подумал Опер, - "разве ж можно такой коньяк из граненого стакана?.."
Следователь спрятал бланк в папку.
- Квартиру запереть, дверь – опечатать. Ключи – тоже упаковать и опечатать. Опер и Участковый – рапорта по проведенным мероприятиям написать мне прямо сейчас в машине. После чего – свободны.
Следователь помолчал, потом ухмыльнулся, глядя Оперу в глаза.
- Если новых самоубийц в городе до восьми ноль-ноль не обнаружится...

Эпилог.

 Прокурор подписал постановление об отказе в возбуждении уголовного дела по факту самоубийства гражданина на почве несчастной любви. Предсмертная записка и показания свидетелей послужили достаточным доказательством. А что три раза стрелял – так ничего особенного. Парень крепкий, спортсмен, видимо решил, что одной пули самоубиться будет недостаточно.
По факту незаконного хранения оружия в возбуждении уголовного дела также было отказано в связи со смертью подозреваемого.
Вот с трупом Кривого получилось не очень хорошо.
В горбольнице работал очень вежливый, исполнительный и просто хороший человек -  молоденький парнишка Александр, который учился в медучилище на фельдшера и подрабатывал санитаром. Все работники больницы его любили и называли Саньком.
В ту же ночь, когда Опер с Участковым отвозили труп в морг, в кардиологическом отделении умер старичок. Кто-то из врачей послал Сашу-санитара в морг, в котором тот уже был не один раз, за каталкой. Свою из кардиологии – чистую использовать не захотели.
Когда Санек зашел в темную прихожую, он, по привычке потянулся к выключателю и задел стоящий труп Кривого. Неустойчивый труп обрушился на Санька и тот, вместе с ним вывалился на улицу, под свет фонаря, висевшего над крыльцом. Вроде медик… вроде и трупы видел… Но когда труп кидается на тебя из темноты… валит на землю… и лежит на тебе сверху…
Душераздирающий крик несчастного санитара переполошил всю городскую больницу. Наутро Санек написал заявление об увольнении, остался ли он вообще в медицине – история умалчивает.
Прошла неделя.
Явных разборок после самоубийства Кривого не последовало и Опер облегченно вздохнул, во всяком случае - трупы на улицах не валялись и перестрелок пока не было.
Начальник уголовного розыска на очередной оперативке обрадовал личный состав. Объявив, что криминогенная обстановка в городе нормальная, поэтому он предлагает в субботу всем оперским составом выехать на природу – пожарить шашлык, попить водки.
Старые опера знали, что пьянка была не просто так. В коллектив после окончания Академий и прочих Институтов МВД пришло молодое поколение – несколько человек, выбравших оперскую стезю.
Вот умный и хитрый начальник и хотел посмотреть, как новички себя поведут, при приёме «на грудь» энного количества спиртного. Кто хвастун? Кто задира? Кто крайне обидчив? И далее в таком разрезе.
Быстро распределили обязанности. У кого на на территории спиртзавод – везет водку, у кого кошары и фермы – везет баранов, у кого теплицы - помидоры-огурцы-лук. У кого ничего полезного на территории нет – просто скидываются деньгами и закупают сыр-лимонад и все такое прочее.
Едут все, кроме дежурных оперов.
В субботу утром весь личный состав уголовного розыска, включая даже тех, кто на больничном и тех, кто в отпуске, но никуда не уехал, собрался в кабинете начальника угла - уголовного розыска.
Огромный дореволюционный неподъемный сейф был открыт.
- Оружие сдать! - отдал команду начальник.
Опера по очереди подходили к несгораемому монстру, снимая табельный пистолет ПМ вместе с кобурой и клали его в сейф. В итоге там образовалась приличная горка весьма сюрреалистического вида – из пистолетов. Опытный начальник, хорошо зная разгильдяйскую натуру своих подчиненных – сам таким по молодости был, не верил, что абсолютно все старательно сдадут оружие в «оружейку», да и времени это много займет. Дежурный-то – один.
Все было отработано годами. Во время подобных мероприятий опера просто закидывали оружие в сейф начальника, а придя на службу – забирали.
Начальник с лязгом захлопнул сейф и тут… в кабинет зашел оперативный дежурный.
- Там… это…
- Что «это»?!
- Там мужик странноватый пришел с заявлением. Говорит, что он – художник. Утром пошел в лес этюды рисовать, там у него место постоянное, виды красивые и на поляне увидел свежую могилу.
Лицо начальника окаменело. Опера дружно, нецензурно и искренне выразили свои эмоции. Шашлык был под угрозой!
Только вот чем копать? У зампотыла лопаты даже спрашивать не стали, ведь все знали, что он уже третий год…
Несколько штыковых и несколько шуфельных прихватили по дороге в строительно-монтажном управлении. И весь личный состав уголовного розыска выдвинулся на окраину города, к искомой поляне. Которую должен был показать Художник, сидевший в машине начальника угла.
Трясясь на кочках Опер тихо плавился от злобы и представлял – какие кары он обрушит на апельсиновских подручных? Ведь предупреждал же падлу Апельсина – при любых разборках трупов на его «земле»  быть не должно. А судя по тому, что объяснил этот гражданскоответственный Художник, свежая могила находилась как раз на его обслуживаемой территории. Вот какого лешего этому творчески притрухнутому засвербело по лесу лазить? Картинки ведь можно и в студии рисовать. Даже не подумал, придурок, что если бы копальщики были с криминальным оттенком и еще оставались на месте, то ненужный свидетель вполне мог лечь в свежую могилку рядом с уже ранее упокоенным.
Хотя… если проехать еще полкилометра дальше – это уже другой район. Но счастья  не случилось. Передняя машина свернула в лес еще на его территории. Злость Опера достигла предела. Он хорошо знал свой район и труп на соседей повесить явно не получится. Увы!
Поляна, лес вокруг. В центре поляны четкий прямоугольник свежевскопанной земли, размером примерно метр на два.
«Да, - уныло прикинул Опер, - как раз по фигуре размерчик. Ну, Апельсин! Ну, я тебе устрою!»
Молодые опера по приказу начальника разобрали лопаты и стали копать. Копалось – легко, земля не успела осесть и утрамбоваться.
В неглубокой яме оказался труп... здоровенной кавказской овчарки... Апельсин оказался не при делах.
Облегченный мат был не менее экспрессивным, чем тот, с которым опера ехали сюда.
Все хорошо, что хорошо кончается.
Опера быстро закопали захоронение и радостно поехали жарить шашлык и пить водку.
Когда еще выпадет свободный от форс-мажоров денек?