Административное деление Сибири, 1900 год

Пространство и протяжение территории, административное деление Сибири

(Очерк-отражение по материалам первой главы «Путеводителя по Великой Сибирской железной дороге»)


Имперская геометрия пространства: Сибирь в зеркале глобальных масштабов

Всматриваясь с высоты сегодняшнего дня в сухие статистические отчеты и картографические замеры Российской империи рубежа девятнадцатого и двадцатого столетий, мы с трудом можем объять умом ту колоссальную, почти пугающую пространственную реальность, которую представляла собой Сибирь в своих официальных границах. Согласно выверенным данным чиновников и военных топографов 1897–1900 годов, этот макрорегион занимал поистине необъятное, космическое по европейским меркам пространство — 248 019,3 квадратных географических миль, что в привычном для той эпохи исчислении составляло умопомрачительные 12 006 691,4 квадратных верст.

Чтобы помочь современникам осознать эти цифры, авторы «Путеводителя» прибегали к наглядным глобальным сравнениям, которые и сегодня заставляют задуматься: площадь Сибири составляла без малого 1/13 часть всей континентальной поверхности земного шара. Она почти в полтора раза превосходила по размерам всю Европу, более чем в два с половиной раза оставляла позади пространство Европейской России и монументально возвышалась над ведущими западными державами, превосходя, к примеру, Германскую империю в двадцать пять раз.

Этот сухопутный океан, зажатый в тиски суровой природы, обнимал огромные площади, раскинувшись между сорок пятым и семьдесят седьмым градусами северной широты, и простираясь в долготном направлении между тридцатым и сто шестидесятым градусами восточной долготы от Пулковского меридиана. Омываемая на севере ледяными, неприветливыми водами Ледовитого океана, а на востоке — штормовыми волнами Тихого океана, Сибирь тянулась на юг до самых границ Китайской империи, а ее естественной, хотя и проницаемой западной границей служил древний Уральский хребет. На рубеже веков это колоссальное пространство не было однородным — имперский Петербург, руководствуясь соображениями военно-стратегического прагматизма, логистики и контроля, рассек этот материк на четыре неравные, глубоко отличающиеся друг от друга административные части, каждая из которых имела свой уникальный экономический уклад и характер развития.


Четыре Сибири: от обских низин до тихоокеанских окраин

Первым и наиболее интегрированным в тело империи ядром была так называемая Западная Сибирь, включавшая в себя две огромные губернии бассейна могучей реки Оби — Тобольскую и Томскую. Это была Сибирь «цивилизованная», наиболее заселенная и близкая к столицам. Общая площадь этого региона составляла 42 322,4 кв. мили (или 2 045 577,3 кв. версты), где львиная доля земель приходилась на Тобольскую губернию (1 295 758,0 кв. верст), а Томская занимала 749 819,3 кв. версты. На рубеже веков эти территории управлялись на общем основании с обычными губерниями Европейской России. Стараясь стереть каторжное прошлое, Петербург внедрял здесь стандартные институты власти, поскольку именно сюда, на плодородные южно-сибирские черноземы и в бурно развивающиеся купеческие города вдоль Транссиба, устремлялись основные потоки крестьян-переселенцев, превращая бывшую окраину в главную житницу страны.

Совсем иной, суровой и полудикой представала Восточная Сибирь, входившая в состав обширного Иркутского Генерал-Губернаторства. Это был колоссальный массив площадью 132 600,9 кв. мили (6 415 867,9 кв. верст) — больше половины всей сибирской территории. Сюда включались Енисейская губерния (2 259 562,3 кв. версты), Иркутская (703 650,3 кв. версты) и поистине бесконечная Якутская область (3 452 655,3 кв. версты), охватывавшая бассейны великих северных рек Лены, Яны, Индигирки и Колымы. Восточная Сибирь рубежа веков — это мир первозданной тайги, золотых приисков, вечной мерзлоты и бесправной политической ссылки. Управлять таким пространством из центра было невозможно, поэтому генерал-губернатор в Иркутске обладал почти королевскими, полудиктаторскими полномочиями, пытаясь железной рукой удерживать порядок на миллионах квадратных верст, где на сотни верст вокруг могло не быть ни одной живой души.

Третьим, глубоко специфическим регионом являлась северо-западная часть среднеазиатских степей, официально объединенная в Степное Генерал-Губернаторство. Сюда входили Акмолинская область (479 200,2 кв. версты) и Семипалатинская область (428 527,8 кв. версты), дававшие в сумме 18 759,7 кв. мили (907 728,0 кв. верст). Включение этих засушливых, кочевых пространств в общее понятие Сибири было чистой административной условностью. Это была зона острого социокультурного излома: здесь вековые пастбища казахских родов сталкивались с агрессивным изъятием земель под нужды переселенческого фонда империи. Чиновники пытались принудительно перевести кочевников к оседлости, строили казачьи линии и основывали новые города, превращая Великую Степь в жестко контролируемый военно-стратегический буфер на дальних азиатских подступах.

Наконец, четвертой, самой далекой и тревожной частью Сибири выступала так называемая «Амурско-Приморская окраина», подчиненная Приамурскому Генерал-Губернаторству. Этот гигантский восточный фасад империи общей площадью 54 336,3 кв. мили (2 637 518,2 кв. верст) включал в себя Забайкальскую область (547 965,6 кв. верст), Амурскую область (393 366,6 кв. верст), Приморскую область (1 629 424,0 кв. верст) и далекий каторжный остров Сахалин (66 762,0 кв. верст). Окраина эта занимала всю русскую часть бассейна реки Амура, полуостров Камчатку и огромную прибрежную полосу Тихого океана. На рубеже 1900 года Приамурье жило в режиме перманентного военного ожидания. Слабо заселенный, оторванный от центра край находился под прямым давлением бурно развивающихся соседей, и имперская власть лихорадочно пыталась закрепить эти земли за собой, спешно достраивая Транссиб, основывая Владивосток и Хабаровск и переселяя сюда казачьи войска для охраны дальневосточных рубежей.


Взгляд из сегодняшнего дня: уроки имперской географии

Оглядываясь на эту административную карту из сегодняшнего двадцать первого века, мы понимаем, что имперское деление Сибири на четыре обособленных блока было не просто бюрократической прихотью, а гениальной в своей интуиции попыткой справиться с «проклятием пространства». Столичные чиновники отчетливо сознавали, что управлять единой Сибирью из Петербурга физически невозможно — сигналы, идущие по телеграфу или почтовым трактам, растворялись в таежных далях. Дробление региона на отдельные генерал-губернаторства позволяло гибко реагировать на вызовы: на западе развивать капитализм и фермерство, в центре — держать каторгу и мыть золото, на юге — сдерживать степной напор, а на востоке — готовиться к большой геополитической войне за господство на Тихом океане.

Сегодняшняя геополитическая реальность во многом унаследовала эти старые имперские швы. Разделение Сибири на Сибирский и Дальневосточный федеральные округа, непрекращающиеся споры о границах макрорегионов, выделение Арктической зоны — все это прямые отголоски тех решений, что принимались на рубеже XIX–XX веков. Имперская статистика напоминает нам, что Сибирь никогда не была просто сырьевым придатком или пустой землей. Она была и остается колоссальной пространственной задачей, которую Россия решает на протяжении веков: как удержать, обустроить и сделать процветающим этот гигантский материк, не растеряв его природного величия и культурного многообразия. Зафиксированные в 1900 году миллионы квадратных верст — это не просто география, это вечный пространственный вызов и судьба нашей страны.