159

- Э-эй, бабонька… Как тебя? Нюра!
Из-за забора окликнул голос. Бабка повернула голову – узнала, правда, тоже не сразу вспомнила, как ту зовут.
- Д… Дуня?
Та самая, которая приветила её в недружелюбной деревне, когда Ксеню здесь встретили палками.
- Не ходи мимо… Зайдите кваску попить.
Нюра с Митькой едва передвигали ноги – устали. Искали уже хороших кустиков, чтобы переночевать под ними, а тут зовут.
- Пойдём, Мить, тут знакомые.
Дуня усадила их на лавку под яблоней, крикнула Анфиску, чтобы та принесла из погреба красу, налила в кадку водицы – бабке ноги охладить. Предложила и Митьке, но тот не стал баловством заниматься, уселся под яблоней, прислонился спиной к стволу и затих.
- Тот раз с Ксеней шла, теперь с мальчиком, - издалека начала расспрос Дуня.
- Так наша Ксеня теперь того… - бабка почувствовала, как в груди разрослось неведомое до сего дня чувство, похожее на гордость. - …непростая девка оказалась, а княжеского рода.
- Да ты что!?
- Вот так-то, бабонька… Так что передай той… которая…
- Акулине?
- Ну да… Передай ей… А… ничего не надо передавать, - махнула рукой.
- Так подожди… Как же с ней такая интересная история приключилась?
- А вот слушай, как было…
И бабка начала свой рассказ. Ничего не утаила – рассказала во всех подробностях, как сама поняла. А непонятного тоже хватало. 
Рассказала про богатого господина, которого случай заставил заглянуть к ним в избу. Рассказала про то, как на выходе он встретил Ксеню. А она оказалась как две капли воды похожа на его мать. Рассказала про то, как маленькую девочку Ксению, маленькую сестру приезжего господина, много лет назад украли на гулянье проходимцы, позарившись на её необыкновенные умения предсказывать.
- Значит, она с детства такая была… - задумчиво покачала головой Дуня. – А я ведь её загадку отгадала.
- Какую загадку?
- Помнишь «зачерпни борщом по лаптю»?
Бабуля не помнила, но догадалась.
- Ксеня во сне так сказала?
- Во-во… А мне те слова из ума не выходили. Всё голову ломала, чтобы это значило.
- И что же? - заинтересовалась бабуля.
- А девка моя, Анфиска, заболела недавно… Ох, тяжело… Горела вся – никак в себя не приходила. Бормотать стала…
- Бредить, что ли?
- Да… бредить… И я услышала вот это самоё…
- «Зачерпни борщом по лаптю»?
Анфиска стояла неподалёку у кустов малины – собирала ягоды. Услышав про себя такой рассказ, фыркнула. Смутилась, когда все на неё оглянулись, ушла за куст.
- Точно… - повернулась Дуня к собеседнице. – Эти самые слова. Я испугалась… Ох… испугалась… Ажно волосы дыбом поднялись… Но выздоровела девка.
- И что? – не поняла Нюра.
- Это твоя Ксеня почувствовала болезнь Анфиски… Она ещё тогда услышала её бред…
- Как это?
- А вот этого я, бабонька, не знаю…
До позднего вечера делились женщины своими новостями. Митька уже спал давно под той же яблоней. Анфиска ему принесла тяжёлый медвежий тулуп – постелила на траву.
Нюре чуть позже постелили неподалёку. Но она долго смотрела в звёздное небо – не спала. Всё думала, как это можно слышать то, что ещё не произошло, что случится когда-то.
И деревня долго не засыпала. Сначала в соседних домах мычали коровы, слышались голоса. Потом по улицам бродили девки с парнями, пели песни. Потом временами лаяли собаки, но лениво – устали за день и они. И, наконец, Нюра закрыла глаза.
Разбудила Митьку, как только рассвело. Сизый туман укутал сад и всю округу.
- Пойдём, Митька… А то дорога дальняя… А мне что-то неспокойно стало… Тоска какая-то навалилась… Можа, кто пришёл, а нас нет?
Митька поёжился, попрыгал на месте, пытаясь согреться. Бабка сложила подстилку на лавку. Пошли, тихонько звякнув щеколдой на калитке.
Вскоре солнечные лучи пробили густой туман, стали согревать озябшую Митькину спину, костлявые бабкины плечи.
Если бы они по этой дороге шли накануне вечером, скорее всего прошли бы мимо – не заметили. Но теперь солнечный лучик осветил яркое пятно сбоку за кустами, привлёк острый Митькин взгляд.
- Ба, кажется, там кто-то лежит…
«Ну и пусть лежит… Мало ли бродяг по свету шатаются, прилегли отдохнуть…»
Не сказала такие слова уставшая бабка. Что-то в Митькином голосе насторожило.
- Где?
- Там было… Уже прошли.
- Ну пойдём вернёмся… посмотрим.

- Дитёнок…
Бабке показалось, что под кустом валяется кучка тряпок. Не слишком объёмная. Где там могло поместиться дитя? А потом увидела голову… И ахнула.
Ребёнок сначала почудился неживым. Но вот глубокий вздох потряс тельце. Веки чуть дрогнули.
Но ахнула Нюра не от этого. Вся его голова была покрыта безобразными пятнами. Пятна залезли на лоб и нос.
- Лишай… Мить… погоди… ты-то хоть не лезь…
- Это девка или малый?
- Не пойму… Года три? Или два?
- Не знаю…
- Мить… как бы… Надо укутать… Отвернись, я исподнюю рубаху сниму.

Путь продолжили уже втроём.
Невысокий серьёзный паренёк и худенькая бабка. В её руках был свёрток. Она временами что-то в него бубнила – тихое и успокаивающее.