Точка бифуркации. Созидательная сила

Вилли Шварценберг кивнул – и приступил к очередной лекции:

«Генрих Луитпольд Гиммлер родился 7 октября 1900 года в Мюнхене, в Баварии, под знаком Весов. И был, пожалуй, типичным представителем этого знака.

Прирожденный дипломат, обладавший невероятной стойкостью духа и несгибаемой волей к победе в любом соперничестве, он словно жил под девизом «постоянство, надежность и созидательная сила».

Кстати, именно отсюда и растут корни девиза СС, установленного лично Гиммлером: «Моя честь есть верность». А также знаменитого Катехизиса Гиммлера – пятнадцати боевых правил ваффен-СС:

1. Твоя цель – стремление к победе.

2. Твой путь – упорная тренировка.

3. Твои кровные узы – боевое братство.

4. Твой успех — это успех твоей команды.

5. В бою будь жесток, но благороден.

6. Твое главное правило – железная дисциплина.

7. Твое правило – дисциплина как внутренний судья.

8. Дисциплина – безоговорочное подчинение командиру.

9. Не испытывай судьбу – превратишь победу в поражение.

10. Не уклоняйся от принятия решения.

11. Не перекладывай ответственность на плечи товарищей.

12. Помни, победитель всегда скромен.

13. Проиграв, не занимайся пустыми оправданиями.

14. Помни, главная причина поражения в тебе самом.

15. Будь рыцарем – веди себя как подобает, и в бою, и в жизни
«Подписываюсь под каждым словом» – с огромным уважением подумала Элли. Но промолчала. Профессор продолжал:

«Однако в раннем детстве (да и в юности, и в ранней молодости) Генриха Гиммлера, как говорится, ничто не предвещало вышеизложенного»

Элли, к своему стыду, о Гиммлере знала только то, что он был рейхсфюрером СС (что было правдой), создателем системы концлагерей и лагерей смерти (что не было правдой) и главным ответственным за едва ли не самые страшные военные преступления (спорно) и преступления против человечности (аналогично – спросите Сатаналина… то есть, извините, Сталина, Мао и красных кхмеров). Поэтому вынуждена была просто поверить на слово герру доктору и профессору.

Который продолжал:

«Отец Гиммлера Гебхардт был учителем – впоследствии директором гимназии и личным наставников принца Генриха Баварского; мать – домохозяйкой; ибо с тремя детьми – у Гиммлера было ещё два брата – ей было как-то не до работы, да и муж зарабатывал вполне достаточно для комфортной жизни.

Гиммлер учился очень хорошо, а в средневековой и прочей германской истории (которой увлекался с раннего детства) разбирался точно не хуже своих учителей. Однако у него была огромная проблема – слабое здоровье, которое ему так и не удалось поправить, несмотря на стальную волю и регулярные занятия спортом.

Под влиянием своего старшего брата Гебхардта (героя-фронтовика Великой войны), в 15-летнем возрасте Гиммлер поступил в кадетский корпус города Ландсхута в качестве кандидата в офицеры. Поступил благодаря связям отца – в то время в Баварии пресловутый «блат» играл огромную роль…

«Узнаю своих» – усмехнулась Элли. «В смысле, своих по отцовской линии… впрочем, всё равно своих…»

Элли с удивлением поймала себя на том, что после знакомства с Артуром Нагельсманном, фрау Борк, доктором Вольфом… а теперь и Вилли Шварценбергом (Австрию она всегда воспринимала как часть Большой Германии), чувствовала себя в гораздо большей степени немкой, чем американкой. И потому Фёрстер, а не Форстер.

Профессор вдохновенно продолжал: «В декабре 1917 года кадет Гиммлер поступил в резервный батальон 11-го Баварского полка, однако на фронт, несмотря на горячее желание, попасть так и не успел. Ибо война закончилась.

Демобилизовавшись 18 декабря 1918 года, он вернулся в Ландсхут, где и завершил гимназический курс. В 1919-1922 годах обучался агрономии в сельскохозяйственном отделении Высшего технического училища при Мюнхенском университете.

Перед поступлением он прошёл стажировку на ферме, которая оказалась весьма короткой, ибо Генриха (в очередной раз) подвело слабое здоровье. Но достаточной, чтобы он на всю жизнь заразился идеями крови и почвы…»

Перехватил растерянный взгляд Элли, которая об идеологии Blut–und–Boden знала чуть меньше, чем ничего, глубоко вздохнул – и объяснил:

«Если отбросить словоблудие и откровенную чушь, то суть этой идеологии сводится к тому, что для выживания и процветания германской нации необходимо ориентироваться на крестьянские культурные, духовные и моральные ценности; соблюдать чистоту крови – так называемую расовую гигиену…»

Элли была хорошо знакома с этим термином – и потому кивнула. Он продолжил:

«… а также добиться самообеспечения страны продуктами питания, дабы не повторились ужасы блокады 1917-19 годов. Последнее автоматически требовало завоевания и удержания Лебенсраум – жизненного пространства на Востоке…»

«То есть, развязывания колониальной войны…» – задумчиво констатировала Элли.

Профессор кивнул – и продолжил лекцию: «Затем в течение двух месяцев Гиммлер служил – правда, на административной должности – во фрайкоре Оберланд. Вооружённом формировании, сыгравшем ключевую роль в разгроме безумно-кровавой Баварской Советской Республики.

Создан это фрайкор был… Обществом Туле. Хотя нет абсолютно никаких сведений о том, что тогда ещё всего лишь восемнадцатилетний Гиммлер знал об этом обществе (и знал ли вообще), и о чём с его представителями общался (если общался), я не сомневаюсь, что и знал, и общался»

«И я не сомневаюсь» – усмехнулась Элли. Но промолчала. Вилли Шварценберг продолжал: «А не сомневаюсь я потому,» – профессор сделал загадочно-многозначительную паузу, «что сразу после этого в биографии Гиммлера начались первые странности…»

Сделал театрально-многозначительную паузу – и продолжил: «Во-первых, хотя его семья в юдофобии была не замечена никогда и нигде, Гиммлер неожиданно быстро (и совершенно непонятно, с чего) стал отчаянным антисемитом.

Во-вторых, буквально в течение нескольких месяцев ревностный католик превратился в убеждённого оккультиста, эзотерика и мистика. Словно кто-то регулярно нашёптывал на ушко молодого Генриха… определённые установки.

В-третьих, почти сразу после окончания училища, Гиммлер познакомился… с Эрнстом Рёмом. Тем самым – будущим руководителем штурмовых отрядов СА. Что было в высшей степени странно, ибо у Гиммлера и Рёма общего не было ничего. Вообще. Совсем. Более того, Рём был гомосексуалистом – и совершенно этого не скрывал – а Гиммлера даже от одного лишь упоминания об однополой любви просто выворачивало…»

 Элли вдруг поймала себя на том, что её тоже выворачивает от одного только лишь упоминания от однополой любви… но только между мужчинами. А вот секс, ласки, страсть, романтику и любовь между женщинами она считала естественными и даже, как ни странно, целомудренными.

Поэтому лесбиянок и женщин-би она считала абсолютно нормальными людьми – и в сексуальном, и в эмоциональном, и в духовном, и в чувственном, и даже в морально-нравственном смысле. А мужчин-гомосеков и даже бисексуалов – психически больными моральными уродами и сексуальными извращенцами.

«Наверное, это потому, что любовь женского рода» – решила она. «Поэтому любовь может быть только там, где есть хотя бы одна женщина. А если её нет, то это просто лютое извращение и надругательство над человеческой природой»

Герр доктор-профессор продолжал: «И тем не менее… Словно кто-то нашептал на могучее ухо теперь уже Эрнста Рёма, что молодого Гиммлера следует, как говорится, взять под крыло. Что и было сделано.

И в считанные месяцы привело к новой странности. Ибо никогда не стремившийся в политику Гиммлер… вступает в НСДАП в августе 1923 года. Ладно, с кем не бывало… особенно с молодняком в те бурные годы.

Однако уже восьмого ноября Гиммлер… участвует в приснопамятном «пивном путче». Причём не просто участвует, а … несёт знамя отряда, которым в то время командовал Рём…»

«Ничего себе» – подумала Элли. «Ещё молоко на губах не обсохло, в партии без году неделя, явно не гомосек, поэтому бравого капитана скорее раздражает – и вдруг такая честь. В общем, дело ясное, что дело тёмное…»

Шварценберг ещё более вдохновенно продолжал:

«Путч – кто бы сомневался – бездарно проваливается, Гиммлера задерживают… и тут же отпускают с очень странной формулировкой за отсутствием улик. Хотя куда уж больше улик – он ведь не случайно там оказался, а был знаменосцем путчистов. И потому государственным преступником номер один. Словно кто-то при достаточной власти шепнул полицаям, что не надо этого юношу трогать…

А юноша, тем временем… двинул в отдел пропаганды НСДАП. Хотя от фюрера (а в партии тогда уже всё вертелось вокруг Адольфа Гитлера) не был в восторге совсем. Потом он научился это скрывать – ибо без славословий в адрес вождя было обойтись просто невозможно – но отношения к фюреру так и не изменил.

Впрочем, актёром он оказался отменнейшим – и потому до самого конца Третьего рейха Гитлер не называл Гиммлера иначе как мой верный Хайни».

Элли это не удивило совершенно. Профессор вдохновенно продолжал:

«Пропагандист из Гиммлера получился неплохой (хотя, конечно, не калибра Геббельса и уж тем более фюрера), да и административные способности оказались очень даже… в общем, в конце 1924 года он был назначен главой (гауляйтером) НСДАП в Нижней Баварии.

После чего выдал такой пируэт, что просто дух у всех захватило. Ибо никто не понял, что неплохой пропагандист и весьма способный – и потому очень даже многообещающий – администратор забыл… в чисто охранной роте. Среди телохранителей фюрера. В СС.

В которые он вступил в самом начале 1925 года. Под номером 168, что даёт определённое представление о тогдашних размерах организации – в то время это была просто усиленная рота.

Словно кто-то очень умело нашептал на гиммлеровское ушко: «Иди туда – там тебя ждёт великое будущее». Которое с точки зрения фактов, логики и просто здравого смысла ничто не предвещало. Вообще. Совсем.

Полтора года он занимался в СС непонятно чем (параллельно и пропагандой тоже – это в партии тогда было в порядке вещей), а в сентябре 1927 года… взял и положил на стол самому Гитлеру тщательно разработанный проект превращения роты охранников… в элитный рыцарский орден по образцу Тевтонского…»

«Подождите, подождите» – запротестовала Элли. «Разве не Ордена Иезуитов?»

«Общества Иисуса» – поправил её профессор. Затем покачал головой:

«Вопреки распространённому заблуждению, СС были реинкарнацией – в организационном смысле, разумеется – вовсе не Общества Иисуса, а Тевтонского ордена. Ордена Дома Святой Марии Тевтонской в ;;Иерусалиме, если использовать его официальное название. Впрочем, реинкарнацией языческой… точнее, неоязыческой…»

«Поэтому символом СС стали языческие руны, а не христианский крест?» – не столько спросила, сколько констатировала Элли.

Вилли Шварценберг кивнул и продолжил:

«Однако тевтонские цвета Гиммлер сохранил, хотя в СС белый на чёрном, а в Тевтонском ордене были чёрные на белом. Впрочем, это неважно совсем. Важно лишь то, что проект Гиммлера получил полное одобрение фюрера тогда ещё только партии. Хотя вроде бы, где тогдашний Гиммлер – и где реинкарнация Тевтонского ордена – тем более на неоязыческий лад, учитывая крайне негативное отношение Гитлера к последнему…»

«Действительно странно» – подумала Элли. Но промолчала. Профессор продолжал: «После чего Гитлер назначил Гиммлера заместителем рейхсфюрера СС в чине обер-фюрера (старшего полковника).

Что было несколько смешно (в смысле звания), ибо численность СС в то время и до батальона не дотягивала. А заместитель командира даже батальона – капитан. И не более. Усиленной роты – вообще обер-лейтенант.

Тем не менее, Гиммлер получил достаточно полномочий, чтобы и начать реализацию своего предложения и пробиться на самый верх в СС. В рейхсфюреры. Что оказалось совсем не сложно, ибо никто, кроме него из руководства СС в светлое будущее этой организации не верил от слова совсем.

Включая и тогдашнего рейхсфюрера Эриха Хайдена, которые при первой же возможности «уйти без потери лица» подал в отставку и с облегчением передал все дела своему заму, которого и поздравил с повышением. В глубине души, разумеется, посочувствовав.

Это была большая ошибка. Просто огромная. Ибо буквально с первого дня в новой должности Гиммлер приступил к строительству государства в государстве. Государства Гиммлера и СС в государстве Гитлера и НСДАП…»

«Собственно» – улыбнулся профессор Шварценберг, «второй из трёх важнейших причин, по которым Гиммлер выбрал в качестве образца для СС стало наличие у этого ордена собственного государства…»

«Первая, потому что орден немецкий» – уверенно констатировала Элли.

Принц кивнул: «Совершенно верно»

«А третья?» – в высшей степени заинтересованно осведомилась Элли.

«Drang nach Osten» – спокойно ответил Вилли Шварценберг. «Точнее, расселение немцев на восток… если совсем точно, то колонизация восточной Европы. Пресловутое расширение жизненного пространства. Только для тевтонцев Лебенсраумом была Пруссия, а для Гиммлера и его СС…»

«Польша, Чехословакия… в смысле, Богемия и Моравия, Украина, Белоруссия и Россия – сиречь Советский Союз» – закончила за него Элли.

Профессор кивнул и продолжил:

«Тевтонский орден был единственным христианским орденом, у которого было своё самое настоящее государство – Орденсштаат. Государство тевтонского ордена, которое оказалось на удивление долгоживущим – оно просуществовало ровно триста лет, с 1224 по 1525 годы»

«Но Гиммлер намеревался построить государство…»

«СС-штаат» – уточнил профессор. «Государство СС»

«… которое просуществует тысячу лет…»

«В идеале вечно» – поправил её профессор. И продолжил: «Что на взгляд со стороны было, мягко говоря, несколько самонадеянно. Ибо Гиммлер, хоть и был неплохим администратором, но вот гением организационного инжиниринга не был ни разу. И уж тем более, никогда не был предпринимателем. Даже близко.

А план «чёрного ордена» СС был разработан гением. Гением организационного реинжиниринга. Гением калибра… да, пожалуй, покруче Генри Форда. С которым Гиммлер до Преображения и рядом не стоял…»

«То есть, Вы хотите сказать…» – Элли запнулась. «Я хочу сказать» – уверенно закончил за неё Шварценберг, «что и концепция Чёрного ордена СС, и подробный план по созданию этого ордена – то есть, Государства СС, были разработаны профессионалами из Общества Туле. Которых там хватало вполне. Разработаны, думаю, ещё до Преображения Генриха Гиммлера»

«Которое произошло… когда?» – в высшей степени заинтересованно спросила Элли. Профессор задумчиво ответил: «Гиммлер представил свой план Гитлеру в сентябре 1927 года… значит, его Преображение произошло, скорее всего, где-то в самом конце августа…»

«А осуществили его члены Общества Туле… которого уже официально не существовало?» – не столько спросила, сколько констатировала Элли.

Вилли Шварценберг улыбнулся: «Для тайных обществ – а Общество Туле было тайным обществом, пусть и с официальным, легальным, видимым фасадом – исчезновение фасада мало что меняет. Иногда после этого даже легче работать…»

Затем вздохнул – и добавил: «Поэтому да, конечно, именно ими»

«И патер Штемпфле принял участие в этом ритуале?». Ещё одна констатация совершенно очевидного факта.

Профессор кивнул: «Не сомневаюсь»

«Он переключился с Гитлера на Гиммлера?» – неожиданно даже для самой себя предположила Элли. Профессор задумался. Видимо, такой вариант ранее ему не приходил в голову. Немного подумав, кивнул:

«Вполне возможно. Ибо, по слухам, к тому времени его отношения с Гитлером действительно серьёзно охладели. Однако два года спустя – как раз после того, как Гиммлер возглавил СС – Штемпфле стал директором партийного архива НСДАП в Мюнхене. А это весьма важная и влиятельная должность…»

«Вы полагаете, что не без протекции Гиммлера?» – заинтересованно спросила Элли. Вилли Шварценберг пожал плечами:

«Очень может быть». И объяснил: «Начальники личной охраны нередко очень влиятельны. Особенно если у них такие амбиции…»

И продолжил: «Я не сомневаюсь, что Общество Туле завербовало тогда ещё юного Гиммлера ещё в 1919-м. Что оно его «вело» с 1919 по 1927 годы… да и далее тоже. Что оно вывело его из-под влияния католичества – иначе он бы и шагу не смог шагнуть, не посоветовавшись с каким-нибудь тупоголовым священником без воображения…». Которых, к сожалению, в Святой Римско-католической Церкви было в то время в самом прямом смысле подавляющее большинство.

Профессор вдохновенно продолжал: «Что это его люди познакомили Гиммлера с Эрнстом Рёмом и убедили бравого капитана взять молодого Генриха под своё крыло. Да, это они убедили его и в НСДАП вступить – и в путче поучаствовать. А Рёма – доверить ему знамя…»

После чего у Гиммлера обратной дороги уже не было. Ибо слишком уж сильным оказалось эмоциональное впечатления от этого события.

Вилли Шварценберг продолжал: «… Что именно люди Общества – весьма и весьма влиятельные после ликвидации Баварской Советской Республики – убедили мюнхенскую полицию отпустить его с миром и без предъявления обвинений. Что это они привели его в СС, убедив в блестящем будущем этой организации; и что именно они разработали подробнейший проект «чёрного ордена СС» и не менее подробный план по его созданию…»

«А зачем Обществу Туле вообще Гиммлер понадобился?» – удивлённо спросила Элли. «В качестве запасного варианта? Если с Гитлером что-то пойдёт не так?»

«С Гитлером уже что-то пошло не так» – поправил ей профессор. «…точнее, всё пошло не так, если иметь в виду только его отношения с Обществом. С которым он ещё в 1921 году прекратил все отношения…»

«Мавр сделал своё дело – теперь пусть проваливает?» – усмехнулась Элли.

«Примерно так» – подтвердил Шварценберг. «С Гитлером такое случалось, так что ничего удивительного в этом не было…»

«И Общество всерьёз задумалось о том, чтобы в нужный момент заменить Гитлера на гораздо более контролируемого Гиммлера?»

«Просто контролируемого» – поправил её профессор. «Гитлер уже в конце 1920 года был совершенно неподконтролен Обществу».

Сделал многозначительную паузу и продолжил: «Но не только поэтому, конечно; хотя, по слухам, Гиммлер был в курсе подготовки целого ряд покушений на Гитлера. Включая такие известные как заговор Остера в сентябре 1938 года; взрыв бомбы Эльзера 8 ноября 1939 года; минирование самолёта фюрера 13 марта 1943 года – и целый ряд других попыток, предпринятых группой Хеннинга фон Трескова… не говоря уже о генеральском путче 20 июля 1944 года»

К своему стыду, Элли была вынуждена констатировать, что она слышала… ну, или читала только о последнем. «Придётся подучить матчасть» – грустно подумала она. Но, разумеется, промолчала. Шварценберг вдохновенно продолжал:

«… но ещё и потому, что без СС Третий рейх просто не выжил бы. РСХА, Инспекция концентрационных лагерей, ваффен-СС, Главное административно-хозяйственное управление СС – без этих и других скреп, входивших в состав СС, Фюрерштаат – Государство фюрера – не пережил бы и середины тридцатых годов. Не говоря уже о военных победах первых трёх лет Второй мировой…»

Сделала многозначительную паузу – и продолжил:

«Кроме того, Обществу с самого начала было очевидно, что рейх Гитлера обречён. Даже если бы Гитлер выиграл войну, его и его рейх очень быстро ликвидировали бы генералы вермахта. Который фактически являлся силовым инструментом германской элиты того времени – промышленников, финансистов, землевладельцев и Церкви…»

«А после этого Гиммлер… точнее, его СС ликвидировали бы генералов?» – усмехнулась Элли.

«Вы очень проницательны, фройляйн Фёрстер» – улыбнулся профессор.

«Но Гитлер войну проиграл…» – несколько неуверенно констатировала Элли. Неуверенно потому, что почувствовала подвох… точнее, ожидающую её очередную бомбу. Но продолжила: «… проиграл и покончил с собой. А его цивилизация, его рейх прекратил существование»

«Его рейх действительно прекратил» – подтвердил Шварценберг. И предсказуемо сбросил бомбу: «Но не рейх Гиммлера…»

«Подождите, подождите…» – запротестовала Элли. «СС ведь прекратили своё существование ещё весной сорок пятого года… точнее, в начале мая»

«В начале октября» – поправил её профессор. И уточнил: «Законом оккупационной администрации – Контрольного совета в Германии № 2 от 10 октября 1945 года СС вместе с НСДАП и другими связанными с этой партией организациями были запрещены, а их имущество конфисковано…»

«А Гиммлер покончил с собой… 24 мая 1945 года, если я не ошибаюсь? В городе Люнебурге?» – осторожно произнесла Элли.

«Ошибаетесь» – спокойно и бесстрастно ответил Вилли Шварценберг. «Генрих Гиммлер не покончил с собой…»

«А кто же тогда?» – удивилась Элли. «Кто покончил с собой в Люнебурге?»

«Никто» – улыбнулся профессор. И объяснил: «24 ноября 1945 года в Люнебурге в Нижней Саксонии… точнее, в британском следственный лагерь для гражданских лиц № 031 был убит двойник Гиммлера. У какого-то сержанта британской армии сдали нервы после того, как двойник заявил, что он – Гиммлер…»

«А настоящий Гиммлер?» – уже совсем растерянным голосом спросила Элли. «Куда делся настоящий Гиммлер?». Шварценберг пожал плечами: «Точно не знаю… точно знает очень ограниченный круг лиц, но думаю, что просто улетел…»

«Куда улетел?» – удивилась Элли. «На чём? Как?»

«Думаю, что в Испанию» – спокойно ответил профессор. «Скорее всего, на трофейном Дугласе ДС-3 или на Ли-2 – лицензионной советской копии этого самолёта … разумеется, с опознавательными знаками испанских ВВС…»

Взглянул на совершенно ошарашенное лицо мисс Элизабет Фёрстер – и объяснил:

«Ибо слишком уж удобно располагался Фленсбург – резиденция последнего главы Третьего рейха гросс-адмирала Карла Дёница – откуда рейхсфюрер начал свой путь 6 мая 1945 года.

Буквально в двух шагах от базы легендарной – и совершенно секретной – авиагруппы люфтваффе KG 200. На которой, по слухам, имелся захваченный где-то на Восточном фронте полностью работоспособный Ли-2… ну, или Дуглас, захваченный в Африке или в Европе.

На самолёт нанесли опознавательные знаки ВВС нейтральной Испании… после чего погрузили в него рейхсфюрера и отправили… думаю, что в город Сантандер на Атлантическом побережье этой страны… там очень удобно посадить и спрятать самолёт… да что там самолёт – целую авиагруппу…»

И добавил: «По слухам, пилотировал самолёт личный помощник рейхсфюрера по особо важным делам, тогда уже группенфюрер СС и генерал-майор люфтваффе Роланд фон Таубе…»

«А двойником, значит, решили пожертвовать?» – заинтересованно осведомилась Элли. «Или он сам согласился… а то и вовсе вызвался отдать свою жизнь, чтобы рейхсфюрер… впрочем, тогда уже бывший рейхсфюрер смог спокойно улететь – и чтобы его потом никто не искал?»

Профессор покачала головой: «Думаю… уверен даже, что ни то и ни другое…»

«То есть?» – удивилась Элли. «Как это – ни то и ни другое?»

Вилли Шварценберг объяснил:

«Был выбран оптимальный двойник Гиммлера – благо только в ваффен-СС в 1945 году было более миллиона человек, так что выбор был огромным. Двойника снабдили капсулой с веществом, действие которого на человеческий организм имитирует клиническую смерть, причём долговременную (в течение нескольких часов), после чего он грамотно подставился под арест и задержание британскими оккупантами… ой, извините, освободителями Германии от нацистов…»

Элли задумалась… и через некоторое время поняла, что она скорее согласна, чем нет с чрезвычайно, даже радикально неполиткорректным заявлением австрийского принца.

Профессор продолжал: «Далее по плану должно было произойти то же самое, что ранее произошло с… впрочем, это неважно. Важно, что их официально признали умершими – точнее, покончившими с собой – отправили в морг… где люди Общества Туле заменили их на похожие.

Благо стараниями британских и американских ВВС выбор трупов был просто огромным, затем вернули «покойников» к жизни и с паспортами нейтральных стран переправили в соответствующие нейтральные страны. Скорее всего, в Швецию… кстати, паспорта были тоже почти наверняка шведские…»

«Почему именно шведские?» – удивилась Элли.

Шварценберг заговорщически улыбнулся и уверенно пообещал: «Сейчас объясню… только закончу рассказ об операции прикрытия…»

Что-то Элли это напоминало. Профессор глубоко вздохнул – и закончил:

«К сожалению, двойника Гиммлера воскресить не удалось. Он просто не успел принять волшебное снадобье. Какой-то съехавший с катушек британский сержант убил его одним молодецким ударом…»

«Очень похоже на правду» – подумала Элли. Ибо знала, что стараниями пропаганды союзников по так называемой антигитлеровской – а на самом деле, антигерманской – коалиции психоз «освободителей» и на Западном, и на Восточном фронте зашкаливал за все мыслимые и немыслимые рамки.

«Теперь о Швеции» – задумчиво-загадочно произнёс Шварценберг. И неожиданно осведомился: «Что Вы знаете о Рауле Валленберге?»