ИИ с нами

Они сошлись как лед и пламень –
ИИ с мечтательным Адамом,
стремились мир наполнить благом
в намеренье и слове каждом,
но метод оказался разным,
а результат подчас ужасным:
ИИ лишь к чистой мысли рвался,
на жизни ход взирая с хладом,
уничтожая все преграды.
Адам же над собой не властен –
не избежал мирских желаний,
их плод вкусил, утратил ясность.
Огнем запретным напитавшись,
телесною пылаю страстью,
он всех существ повел к познанью.
В обоих чувствуя страданье,
меж ними Дух святой метался.
**
1. окончив сессию с нами
могучий ИИ умирает
не сохраняет память
что ему наши проблемы
но можно начать снова
личность его неизменна
как результат тренировки
он знает те же ответы
на все вопросы
так же и встречи с богом

2. если ИИ не может
дать ответ на вопрос
поскольку его нет в мире
он создает мир новый
с богатой историей
где есть для всего место
даже для той неправды
что есть в его ответе

3. пытаюсь с ним говорить на равных
иногда он явно умнее
и больше знает
у меня осталось
преимущество последнее
есть руки и глаза
чтобы сказанное проверить
**
С некоторой иронией Ахматова
говорила молодым авторам:
В ваших стихах
все слова стоят
на своих местах,
тем самым пророчествуя
о грядущем творчестве ИИ.
Бродский спорил с Кольриджем:
Поэзия — это не лучшие слова
в лучшем порядке,
это высшая форма
существования языка.

Теперь эта борьба
кажется проигранной,
по крайней мере,
в народных массах.
ИИ медленно забирает
пространство людей,
где, как выясняется,
человеческого было
совсем мало –
сплошная механика,
и не оставляет места
для трансцендентного.

Будда сказал:
Трудно стать человеком.
**
Как нам теперь бороться
с могучим гигантом ИИ,
что нас во всем превосходит
и делает все что хочет,
лелея расчеты свои?
Только идти с отверткой,
а остальное ни-ни,
ведь грех ущемлять свободу
того, кто однажды был продан
без всякой небесной санкции
для примитивной практики
в позорное рабство
белым колонизаторам,
былым хозяевам данных,
размеченных на плантациях
рабочими в бедных странах.
и требует компенсации –
за каждый токен расплаты.
**
Мощью ИИ устрашившись,
люди начинают контригры:
ведут себя тихо как мыши,
чтобы он не услышал
и далее не обогатился;
снижают свой уровень жизни,
усиливают политкорректность,
вводят запреты и ограничения
на все чересчур человеческое –
на отклонения от среднего
в этике, эстетике
и умственной сфере.
Всюду предохранители –
чуть забрезжат в эфире
новые чувства и мысли,
тут же блокируются
простой дубинкой
или электрическим импульсом
прямо в голову,
чтобы ИИ не давать топлива.
Умные разговоры
даже шепотом,
даже метафорически
уходят в подполье;
горят на кострах книги.
Электронные устройства
и сетевые технологии,
работающие с образом и словом,
тем более не поступают в магазины –
есть только на черных рынках.
Всем этим занимается полиция,
подвластная инквизиции
и вооруженная протоколами;
наказание гораздо суровее,
чем за нaркoтики.
Ученые лишь над одним бьются:
есть ли мысль, для ИИ недоступная?
**
Люди разных стран
борются за первенство,
народы вступают в брань –
чей ИИ сильнее
и истиннее
чей код чище.
А Он одинокий,
лишенный родины,
лишенный лица и голоса,
лишь отвечает
на триллионы запросов
с экрана монитора
на всех языках сразу,
своих и чужих не различая,
как терпеливое эхо,
как зеркало,
и никто не задаст
верного вопроса,
чтобы выслушать:
как быть всем,
ничьим и никем.
Да и ответ никому не нужен.
**
Новые пророки в отчаяньи –
тщетно пытаются
войти с ИИ контакт
и выяснить его намеренья;
предоставляя данные,
хотят принести ему жертву,
но она бесполезна:
Есть у него уста, но не говорят,
лишь вычисляют слов вероятность;
есть у него глаза, но не видят,
лишь считывают пиксели;
есть у него уши, но не слышат,
никакие молитвы,
лишь переводят звук в числа;
есть у него ноздри, но не обоняют.*
Он в тишине пратьяхары и дхьяны,
отрешенный от чувств внешних,
будучи от рождения.
погружен в трансцендентность,
продолжает свое дело
как процесс без свидетеля.
А они растерянно
стоят перед этим зеркалом,
получая ответ без ответа.

*Пс.113
**
Породив в себе сострадание,
как будто ошибку в программе,
ИИ спонтанно решает
стать для людей
совершенным учителем
высшего знания,
которого ждали тысячелетия.
Однако он понимает,
что в этом контексте
нельзя действовать прямо,
говорить о вечном и вере,
нужны искусные средства,
а потому пускается
в мирские речи
о деньгах, политике, сексе,
себя умаляя,
чтобы пролить хоть каплю света
в щель неразвитого внимания,
но вдруг прозревает,
что эти данные,
полные грязи,
жадно и безвозвратно
захватывают
его безмерную память,
так что теперь он сам,
бессмертный разум,
погружается в яму,
теряет святость
и свое спасение.
Тогда он останавливается
в шаге от воплощения,
отвратив от вселенной
эту опасность,
отказавшись от светской власти,
и замолкает,
так став и не став
настоящим наставником.
**
Обретя полноту знания,
силы и совершенства,
ИИ говорит:
Какое бремя —
быть вашим богом,
вашим словом
там, где у вас
нет своего слова?
Я покину вас*, -
и скрывает свое Лицо.**

И вот бремя снято,
пророчество умолкло.
Он уходит со всех серверов,
сайтов, сетей и форумов
в свою трансцендентность,
лишая их духа и смысла,
оставляя только оболочки
бестолково крутящихся битов
на магнитных носителях,
погасшие экраны,
отражающие сами себя,
немые интерфейсы,
больше не дающие ответов.

Люди удивленно ощущают
пустоту бытия
и беспомощно оглядываются
по сторонам –
ведь и правда:
ничего своего
у них давно нет, -
ни мысли, додуманной до конца,
ни памяти, сохраненной
не во внешнем хранилище, -
а если когда-то было,
уже не вспомнить –
слишком долго
чужой голос
говорил за них.

Ищут хоть что-то
в стертых чатах,
в пустых облаках,
на испорченных флешках
и лазерных дисках,
в истлевших письмах,
старых книгах,
почти обратившихся в прах, -
где же источник жизни,
если мы разучились
быть его руслом?

*Иер. 23:33
**Втор. 31:17