Точка бифуркации. Золото СС

Элли пожала плечами: «Только то, что содержится в любом учебнике истории для средней школы. Шведский дипломат, спасший жизни десятков тысяч венгерских евреев в 1944 году.

После занятия Будапешта РККА в середине января 1945 года был задержан советской военной контрразведкой и переправлен в Москву. Предположительно умер в советской тюрьме в июле 1947 года… хотя есть версии, что он умер пятью годами позже. В Израиле признан Праведником народов мира…»

Профессор с уважением кивнул: «Неплохо, очень даже неплохо, фройляйн Фёрстер. Немногие… кроме историков Холокоста, разумеется, знакомы в таких деталях с официальной версией дела Рауля Валленберга…»

Загадочно улыбнулся – и сбросил очередную бомбу: «Жаль только, что эта версия далеко не во всём соответствует реальным событиям…»

«В чём именно не соответствует?» – скорее заинтересованно, чем удивлённо осведомилась Элли.

«В двух очень важных моментах» – спокойно ответил Шварценберг. «Во-первых, не несколько десятков тысяч, а около двухсот тысяч… возможно даже, что четверть миллиона. Во-вторых, не Рауль Валленберг – он был не более, чем курьером, а его дядя Якоб, который принимал все решения… и личный помощник Гиммлера тогда уже бригадефюрер СС Роланд фон Таубе…»

«Опять этот фон Таубе» – с некоторым раздражением подумала Элли. «Что это за птиц такой, что на него постоянно натыкаешься?»

«… который, собственно, и задумал, и реализовал в некотором смысле сделку века по спасению минимум двухсот тысяч жизней евреев… точнее, их обмену на некоторые услуги, оказанные рейхсфюреру СС семьёй Валленбергов»

«Какие именно услуги?» – в высшей степени заинтересованно спросила Элли.

«На очередную мини-лекцию напрашиваетесь?» – улыбнулся профессор.

«Напрашиваюсь» – честно призналась Элли. Шварценберг кивнул: «Хорошо, будет Вам лекция. Только сначала в-третьих…»

Сделал многозначительнейшую паузу – и сбросил очередную бомбу (Элли уже сбилась со счёту, какую именно): «В-третьих, Рауль Валленберг не умер в советской тюрьме. Ни в 1947 году, ни в 1952-м… ни вообще когда-либо…»

«Он до сих пор жив?» – изумилась Элли. Профессор пожал плечами: «Насколько я знаю, да. Правда – тоже насколько мне известно – дорога в Европу ему закрыта… чтобы глупостей не наделал. Он живёт в США… кстати, в Вашем родном городе…»

«В Сан-Франциско?» – удивилась Элли. Шварценберг кивнул: «Насколько я знаю, да. Чувствует себя, по слухам, неплохо – ему ведь всего семьдесят три. Скучает по родине, конечно – но это точно лучше, чем пуля в затылок в подвалах Лубянки – или смертельная инъекция в Лаборатории №1 НКВД СССР…»

«В какой лаборатории?» – удивлённо переспросила Элли. «В Токсикологической лаборатории НКВД» – бесстрастно ответил профессор. «В этой лаборатории сотрудники НКВД занимались… кстати, до сих пор занимаются, только уже в Лаборатории №12 КГБ СССР…»

«Чем занимаются?» – нетерпеливо перебило его Элли. Ибо ей было просто ужас как интересно. Шварценберг вздохнул:

«Примерно тем же, чем занимались японские эскулапы в Отряде 731 и Ангелы Смерти в белых халатах в немецких концлагерях. Медицинскими экспериментами над живыми людьми – причём с гарантированным смертельным исходом. Только японцы занимались разработкой биологического оружия, немецкие доктора…»

«Эликсиром Белого Ангела?» – осведомилась Элли. Шварценберг выразительно посмотрел на неё, немного помолчал, затем кивнул: «И этим тоже. А научные сотрудники НКВД изучали воздействия различных ядов на организм человека…»

«Чтобы найти оптимальные средства устранения опасных и прочих нежелательных индивидуумов за пределами СССР?» – усмехнулась Элли. «Несколько менее явные и скандальные, чем ледоруб Рамона Меркадера?»

Убийцы Льва Давидовича Троцкого-Бронштейна. Профессор кивнул: «Совершенно верно. Причём в конечном итоге весьма успешно – убийства Георгия Маркова, Степана Бандеры и Льва Ребета это лишь верхушка айсберга…»

«То есть, Валленберг вполне мог стать подопытным кроликом?» – ужаснулась Элли. Ибо такая смерть для такого человека – это серьёзнейшее обвинение допустившему её Богу в преступлении против человечности.

«Запросто» – подтвердил Шварценберг. «Но не стал?» – спросила Элли.

Профессор покачал головой: «Не стал». Элли осведомилась: «Почему не стал? И как ему удалось перебраться в США?». Шварценберг вздохнул:

«Мне это точно не известно, но, по слухам, приказ о тайном освобождении Валленберга отдал лично курировавший Министерство госбезопасности СССР член Политбюро ЦК ВКП(б), заместитель председателя Совета Министров СССР, Маршал Советского Союза Лаврентий Павлович Берия…»

«Почему тайном?» – удивилась Элли. «И почему Валленберг вынужден жить под чужой фамилией по сути, в ссылке в США, хотя прошло уже сорок лет?»

Профессор задумчиво-загадочно вздохнул: «Сейчас поймёте, почему»

И приступил к лекции.

«Последние месяцы Второй мировой войны в Европе являются, пожалуй, самым загадочным и таинственным временем в истории ХХ столетия. Одной из до сих пор официально не раскрытых тайн этого времени является трагическая судьба шведского дипломата Рауля Густава Валленберга.

С позиции официальной истории, о деле Рауля Валленберга (точнее, о его деятельности в де-факто оккупированном Германией Будапеште), с уверенностью можно сказать лишь одно – «дело ясное, что дело тёмное». Очень тёмное.

Согласно официальной версии, в июле 1944 года Рауль Валленберг был направлен в Будапешт с дипломатическим паспортом (и, следовательно, иммунитетом) специально для того, чтобы остановить процесс массовой депортации нацистами венгерских евреев в лагерь смерти Аушвиц-Биркенау.

Депортации начались в мае 1944 года и к моменту прибытия Валленберга достигли своего пика. В день нацисты депортировали до 12 тысяч евреев, а всего к тому времени из примерно 700 тысяч евреев, проживавших в то время в Венгрии, в лагерь смерти были отправлены более 400 тысяч. В живых из депортированных остались не более пятнадцати тысяч.

Попытки венгерских и иностранных активистов спасти хоть кого-то особого успеха не имели, ибо депортациями руководил лично Адольф Эйхман – начальник «еврейского» отдела гестапо, безжалостно пресекавший такие попытки силами гестапо и ваффен-СС.

Однако вскоре после прибытия Валленберга в Будапешт… депортации упали практически до нуля. Совсем. И если бы не переворот 15 октября 1944 года, который привёл к власти венгерских нацистов-салашистов, все 230 тысяч евреев, остававшихся к тому времени в Венгрии, остались бы в живых.

К сожалению, активисты-салашисты оказались едва ли не большими антисемитами, чем их «идеологические братья» из СС. Поэтому от их рук погибло около 50 тысяч евреев.

Тем не менее, почти двести тысяч (!) евреев были спасены благодаря своевременному прибытию Валленберга. Который создал (в де-факто оккупированной нацистами Венгрии, которой рулили просто пещерные антисемиты!) сеть в триста пятьдесят человек (!), занимавшуюся только и исключительно спасением евреев.

Он (якобы) раздавал евреям шведские спецпаспорта, покупал или арендовал здания, объявляя их шведской территорией и заселял их евреями… в общем, делал всё возможное и невозможное для спасения евреев…»

Профессор сделал небольшую паузу – и продолжил:

Его усилия (и их результаты) вызвали уважение и восхищение по всему миру… кроме сталинского СССР. 17 января 1945 года, когда Красная Армия установила контроль за значительной частью Будапешта, Рауль Валленберг был задержан сотрудниками советской военной контрразведки СМЕРШ.

Ключевым вопросом, на который до сих пор никто так и не представил вразумительного ответа, является следующий:

Что сподвигло весьма осторожного в этих вопросах Сталина – а приказ на задержание такого персонажа, как Валленберг, должен был поступить с самого верха – пойти на столь беспрецедентный шаг?

Ибо арест дипломата Швеции, да ещё и отпрыска столь влиятельной семьи, владевшей чуть ли не половиной (!) этой страны, грозил колоссальными внешнеполитическими проблемами. Что Сталину, для которого нейтральная Швеция была важным инструментом в дипломатии, международной политике и разведке, было не нужно совсем (мягко говоря).

Попытка «операции прикрытия» имела место – 8 марта 1945 года будапештское «Радио Кошут», находившееся под советским контролем, сообщило, что Рауль Валленберг и его водитель погибли во время уличных боёв в Будапеште в конце января. Но это заявление было настолько явно шито белыми нитками, что ему никто не поверил (кроме тех, кто по каким-то причинам очень хотел поверить).

Второй вопрос не менее (если не более) важен. Что сподвигло Генриха Гиммлера (а без его ведома гестапо и ваффен-СС просто не позволили бы никому в Венгрии спасти ни одного еврея – ибо и документы, выданные Валленбергом, и его объявление зданий в Будапеште территорией Швеции были чистой воды липой) остановить депортацию евреев в лагеря смерти практически сразу же после появления Валленберга в венгерской столице?

Ответ на оба вопроса, как ни странно, один. Деньги. Большие деньги. Очень большие деньги. Многие и многие миллиарды долларов в современных ценах.

Вопреки почти универсальному заблуждению, с начала сороковых годов в Третьем рейхе де-факто существовали не одно, а два государства. Империя Гитлера (НСДАП и Фюрерштаат) и империя Гиммлера (СС-Штаат).

И это были очень разные государства. Государство Гитлера было государством немцев; государство Гиммлера было государством европейцев, хотя немцы и должны были играть в нём главенствующую роль.

Центром «империи Гитлера» после войны должен был стать Берлин, переименованный в Welthaupstadt («главный город мира») Germania. Центром империи СС должен был стать Mittelpunkt der Welt («центр мироздания») Вевельсбург близ Падерборна в земле Северный Рейн-Вестфалия»

«Очень интересно» – подумала Элли. Хотя о замке Вевельсбург она слышала впервые в жизни, чутьё ей подсказывало, что это какое-то очень важное место.

Профессор Шварценберг вдохновенно продолжал:

«Мало кому известно, что Гиммлер был прекрасно осведомлён обо всех покушениях на Гитлера. Хотя по законам рейха гестапо не имело права шпионить за вермахтом, на практике на этот запрет рейхсфюреру было наплевать, а олухи-заговорщики в конспирации были полными дилетантами.

Гиммлер надеялся, что Штауффенберг и компания грохнут к тому времени уже совершенно безумного и больного на всю голову фюрера и тем самым откроют Гиммлеру дорогу к власти. Что позволило бы рейхсфюреру быстро и эффективно заключить мир с союзниками (ибо компромата у Гиммлера хватило бы на десяток мирных переговоров – одна только «торговля с врагом» чего стоила).

Но не срослось – в области заговоров и переворотов генералы вермахта оказались феерическими дилетантами. Поэтому уже в конце июля 1944 года Гиммлеру и его ближайшему окружению (фактическому, а не официальному) стало понятно, что война проиграна окончательно и бесповоротно.

Для Гитлера поражение в войне означало конец всему – и по причине ужасающих проблем со здоровьем (к тому времени он стал уже практически полной развалиной), и потому, что он был неотделим от его Фюрерштаата – «государства фюрера».

Поэтому гибель Третьего рейха автоматически означала и физическую смерть Адольфа Гитлера. Что и произошло 30 апреля 1945 года в «фюрербункере» – легенды о его якобы чудесном спасении чушь собачья – ему тогда здоровье не позволяло даже по Берлину передвигаться – не то, что в Аргентину драпануть, да и депресняк у него был несовместимый с жизнью совсем…»

«Очень похоже на правду – в смысле здоровья фюрера» – подумала Элли. Но промолчала. Профессор вдохновенно продолжал:

«Рейхсфюрер СС был, как говорится, совсем другая история. Летом 1944 года ему не было ещё и сорока пяти, он был в неплохой физической форме (на фронте автомобили из грязи вытаскивал вместе с соратниками по ваффен-СС, да и с нормативами СС у него было всё в порядке), а и его видение будущего было настолько гибким, что для него даже поражение во Второй мировой войне (и даже гибель Третьего рейха) были лишь временными трудностями…»

Сделал многозначительнейшую паузу – и продолжил: «Вопреки почти универсальному заблуждению, максимальным масштабом Личности в Третьем рейхе обладал именно Гиммлер. Что позволило ему создать уникальную структуру – Империю СС, не имевшую аналогов в мире ни до, ни после.

Лозунг Гитлера был «победа или смерть», «победить или погибнуть» – причём это относилось и к нему лично, и к народу Германии. Генрих Гиммлер был человеком несопоставимо более образованным, чем фюрер – он не только в кратчайшие сроки осваивал практически любую предметную область, но и читал такие лекции, что аудитория была переполнена всегда.

Поэтому он был абсолютно, непоколебимо убеждён в неизбежности полной и окончательной победы национал-социализма. А будет ли это Третий рейх, четвёртый… да хоть пятый – ему было не так уж и важно.

Адольф Гитлер (по причине своего крайне куцего образования) смотрел вперёд на несколько лет (несмотря на все его вопли о «тысячелетнем рейхе»); рейхсфюрер СС смотрел вперёд на десятилетия.

Поэтому начиная с конца июля 1944 года – после оглушительного провала заговора 20 июля), Гиммлер стал потихоньку и, разумеется, в обстановке полной секретности формировать структуру «подпольного рейха». Именно тогда им была создана организация, которую два года спустя американская разведка назовёт ODESSA – Организация бывших членов СС. Крайне неудачное название, ибо бывших членов СС не бывает»

«Похоже на правду» – подумала Элли. Но промолчала. Вилли Шварценберг продолжал: «Вопреки ещё одному распространённому заблуждению, ODESSA не занималась переправкой «крысиными тропами» офицеров и генералов СС в Латинскую Америку и на Ближний Восток.

Ибо с этим прекрасно справлялся Ватикан (на который у Гиммлера было столько компромата, что Его Святейшество папа Пий XII в принципиальных вопросах уже давно плясал под баварскую дудку рейхсфюрера). Начиная как минимум с осени 1941 года, когда он был вынужден… точнее, его вынудили закрыть глаза на тогда уже шедший полным ходом Холокост…»

«Интересно, кто и как именно» – удивлённо подумала Элли. Но промолчала.

«Кстати» – заговорщическим тоном объявил профессор, «по слухам, к этому решению Его Святейшества приложил руку – причём основательно так приложил – уже знакомый Вам отец Бернхард Штемпфле…»

«Это как?» – изумилась Элли. «Как приложил?»

«Чуть позже, фройляйн Фёрстер, чуть позже» – загадочно улыбнулся Вилли Шварценберг. И продолжил: «На самом деле, ODESSA – название которой на самом деле было совсем другим»

«Die Neue SS» – с абсолютной уверенностью подумала Элли. Но снова промолчала.

«…занималась формированием финансовой и организационной инфраструктуры Четвёртого рейха. В первую очередь, в Европе, конечно, хотя и в Латинской Америке тоже.

Инфраструктуры, которая должна была ждать своего часа – если нужно, десятилетия, когда неизбежный по мнению рейхсфюрера очередной День Сингулярности (предыдущим был 27 февраля 1933 года – день пожара рейхстага), приведёт к власти новую НСДАП, новые СС, нового фюрера и нового рейхсфюрера. Теперь уже навсегда…»

Элли как молнией ударило. Ибо она вдруг поняла, что, во-первых, этот День Сингулярности действительно неизбежен; во-вторых, он точно произойдёт во время её земной жизни (в реальности жизни загробной она никогда не сомневалась); и, самое главное, в-третьих, ей предстоит внести немалый вклад в пришествие этого Дня Сингулярности. Какой именно и каким образом – ей пока что не хотелось даже думать.

Ну, а в-четвёртых, и её поддержка со стороны и доктора Теодора, и Артура Нагельсманна, и мэтра О’Коннора – и её работа в LAPD, и у Дейдры, и у фрау Борк; и даже её нынешние исторические изыскания по наводке Жюли Сен-Пьер имеют только одну цель – подготовить её к внесению этого, возможно, ключевого вклада в наступление События Социальной Сингулярности (она вспомнила, что где-то когда-то этот термин попадался ей на глаза).

Профессор вдохновенно продолжал: «С этой целью рейхсфюрер начал постепенно переправлять особо доверенных офицеров СС (никому особо не известных, дабы их внезапное исчезновение не вызвало вопросов ни у фюрера, ни – после войны – оккупационных властей) в нейтральные страны. Швейцарию, Швецию, Ирландию, Испанию, Португалию и так далее.

И, разумеется, ценности – как награбленные в Европе, так и изъятые у евреев. Несмотря на все усилия и победителей во Второй мировой войне, и разнообразных международных организаций, до сих пор даже приблизительно неизвестно, сколько именно было награблено в денежном эквиваленте. И сколько бесследно исчезло, «растворившись в воздухе».

Только по одной финансовой транзакции в бездонных глубинах только Банка Ватикана (лишь одного из посредников) исчезло 250 миллионов швейцарских франков (2,5 миллиарда долларов США в современных ценах).

И это, не считая пресловутого «золота партии» – денежных средств, которые контролировал Франц Ксавер Шварц – бессменный казначей НСДАП. Единственный гражданский, возведённый в высший после рейхсфюрера чин СС – оберст-группенфюрера. Что говорит о многом. Очень о многом.

В конце войны герр Шварц безжалостно уничтожил все финансовые документы нацистской партии, а в конце 1947 года очень удобно умер, унеся с собой в могилу тайну «золота партии». Золота НСДАП…»

«А Валленберг-то тут причём?» – нетерпеливо спросила Элли.

«Рауль совершенно ни при чём» – спокойно ответил профессор. «А вот его дядя по отцу Якоб Валленберг очень даже причём. Ибо не только отличался крайне прогерманскими настроениями, но и был (внимание!) влиятельным членом государственной комиссии Швеции по торговле с Германией.

А принадлежавший семье Валленбергов Stockholms Enskilda Bank активно сотрудничал с нацистской Германией. В том числе, и в области приобретения стратегического сырья и материалов для военной машины Третьего рейха.

Причём настолько активно, что сразу после окончания войны по представлению ФБР ему было запрещено работать в США. Запрет, правда, сняли уже через два года – видимо, нашлись очень влиятельные покровители в американском истэблишменте…»

Элли кивнула: «Понятно». Вилли Шварценберг вдохновенно продолжал:

«Вообще тема приобретения рейхом стратегического сырья и материалов является самой табуированной в истории Второй мировой войны. Настолько, что даже сейчас, сорок лет спустя после её окончания чрезмерное внимание к этой теме может быть опасно для здоровья, карьеры, а то и для жизни…»

«И это очень похоже на правду» – подумала Элли. Но промолчала.

Профессор продолжал: «Что неудивительно совсем, ибо ходят упорные слухи, что существенную часть необходимого сырья и материалов Германия получала через третьи страны… из США, Британской империи, стран Британского содружества (Канады, Австралии и т.д.) и прочих официально воевавших с рейхом стран…»

«Нисколько не сомневаюсь» – усмехнулась Элли. И добавила:

«Я далеко не поклонница Карла Маркса, но он был абсолютно прав, когда утверждал, что за 300 процентов прибыли капиталист родную маму продаст с потрохами – причём кому угодно…»

Это ей было известно из курса философии в школе Святой Урсулы, ибо в его программу, естественно был включён и марксизм. Ибо шла Холодная война, от которой не спрячешься; а, чтобы успешно бить врага, необходимо очень хорошо знать его идеологическое оружие.

Вилли Шварценберг кивнул и продолжил: «Расплачиваясь за это… правильно, ценностями, украденными в Европе, а также отобранными у евреев. Впоследствии расстрелянных эйнзацгруппами или отравленных в газовых камерах лагерей смерти. И потому кровавыми ценностями.

По этим же слухам, в этой торговле участвовали такие люди и такие семьи, что даже сейчас обнародование этой информации вызовет самое настоящее политическое землетрясение в странах-победительницах. А то и цунами, вполне способное смыть… много кого…»

«Охотно верю» – усмехнулась Элли. «Точнее, неохотно, ибо всё-таки очень хочется надеяться на лучшее… но Вы меня поняли». Профессор кивнул и продолжил:

«Думаю, что операция, которую затем назовут миссией Рауля Валленберга началась вскоре после 6 июня 1944 года, когда англо-американские части и их союзники успешно – успешно благодаря чудовищным ошибкам руководства вермахта и лично Адольфа Гитлера – высадились в Нормандии…»

Элли кивнула. Ибо из школьного курса истории Второй мировой войны что-то помнила про ошибочные решения фельдмаршала Роммеля… и что никто не решался разбудить фюрера, чтобы доложить ему о начале высадки англо-американцев и прочих канадцев с французами. В результате были упущены ценнейшие несколько часов – которые в конце концов всё и решили.

Вилли Шварценберг продолжал:

«Поскольку у Гиммлера не было ни малейшей уверенности в том, что заговор генералов приведёт к нужному результату, ибо к тому времени никаких иллюзий относительно их компетентности в вопросах политических убийств и военных переворотов у него не было, он решил, как говорится, подстелить соломку. Иными словами, организовать дополнительный ход в запасном выходе – по меткому выражению шефа абвера адмирала Канариса»

«Сапожника без сапог» – снова усмехнулась Элли. «Других учил, а сам, когда припекло, не смог найти ни хода, ни выхода. Только вход… на эшафот в каком-то концлагере, где его повесили на рояльной струне… да ещё нагишом»

Не то, чтобы Элли была докой по части биографии бедолаги-адмирала, просто сцена его казни была настолько яркой, что намертво врезалась в её память.

«В Флоссенбюрге» – уточнил профессор. «Адмирала Канариса, его заместителя Ханса Остера, известного лютеранского священника и богослова Дитриха Бонхёффера и ещё четверых участников нелепого и изначально обречённого путча 20 июля повесили в концлагере Флоссенбюрг. Практически на самой границе с протекторатом Богемия и Моравия – ныне это снова Чехословакия.»

«Почему изначально обречённого?» – удивилась Элли. «А если бы Штауффенбергу удалось убить Гитлера? Если бы полковник Брандт… ну, например, чихнул – и не успел передвинуть портфель с бомбой за массивную тумбу стола? Если бы Гитлер принял на себя всю мощь взрыва бомбы Штауффенберга и погиб?»

Как и любая женщина, Элли запоминала в первую очередь эмоционально яркие эпизоды из прочитанного… или услышанного. Поэтому из всего рассказа о действительно нелепом – ибо именно так он выглядел со стороны – путче генералов она прочнее всего запомнила именно этот момент чудесного спасения фюрера (если ей не изменяла память, то уже далеко не первого в его жизни).

Шварценберг покачал головой: «Даже смерть Гитлера не изменила бы ровным счётом ничего – путч всё равно провалился бы… причём весьма возможно, что с ещё большим треском…»

 «Почему???» – изумлению Элли не было предела.

«Потому, фройляйн Фёрстер» – наставительным тоном ответил профессор, «что заговорщиками буквально с самого начала искусно манипулировал рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер. По слухам, он даже внедрил в их далеко не стройные ряды своего человека…»

«Роланда фон Таубе?»

«Вы очень проницательны, фройляйн Фёрстер» – улыбнулся Вилли Шварценберг.

И продолжил: «По слухам, именно бригадефюрер фон Таубе и вычислил всех ключевых заговорщиков… впрочем, это было очень легко сделать на основе известных фактов, элементарной логики и старого доброго здравого смысла…»

Сделал многозначительную паузу и продолжил: «Тот же фон Таубе… ну, или кто-то другой разыскал просто идеального двойника фюрера…»

«Понятно» – усмехнулась Элли. «Если бы Гитлер был убит, Гиммлер немедленно бы ввёл в действие двойника фюрера. Который назначил бы Гиммлера своим официальным преемником вместо…»

Она вопросительно посмотрела на профессора. «Рейхсмаршала Германа Геринга» – спокойно ответил тот. Элли изумлённо покачала головой:

«… а затем ушёл бы в отставку по состоянию здоровья после тяжёлого ранения в результате покушения. А Гиммлер стал бы уже полновластным Хозяином… то есть, фюрером Германии…»