Обряд взросления

ОБРЯД ВЗРОСЛЕНИЯ

Когда наступали летние каникулы, родители обычно уезжали на море. Отдыхать, загорать, наслаждаться жизнью — в общем, заниматься взрослыми делами.

А меня, чтобы не путался под ногами и не портил им праздник жизни, как водится, отправляли к любимой бабушке в глухое село.

Когда был совсем маленьким, никаких проблем не возникало. Бегал себе голышом по деревне, главное — чтобы был сыт, цел и под присмотром.

Но время шло, я подрос, и появилась одна серьёзная проблема: коммуникация и общение.

Проще говоря — нужны были друзья.

В городе с этим было проще. Ребятня там была общительная, привычная друг к другу, да и воспитание немного другое.

А в деревне к чужаку относились настороженно.

Сначала необходимо было пройти что-то вроде обязательной процедуры идентификации:

кто такой, откуда приехал, чьих будешь, кто родители, кто бабушка, где живёшь, зачем приехал и, желательно, до седьмого колена.

А уж после этого начинался период испытательного срока.

С местными ребятами я всё-таки познакомился. Мы ходили на рыбалку, носились по деревне на велосипедах, лазили куда не следует и иногда совершали мелкие набеги на соседские яблони.

С малышами всё было просто. Хочешь играть — пожалуйста. Первоначальный взнос — десять конфет.

Но у старших ребят была своя иерархия, свои регалии и свои правила.

Мне довольно прозрачно дали понять: чтобы стать своим, одного общения недостаточно.

Нужно пройти обряд инициации.

То есть совершить какой-нибудь поступок, после которого тебе официально присваивается статус «своего».

Правда, какой именно поступок требовался, сами старшаки тоже толком не знали.

И вот однажды мы катались на велосипедах по центральной улице. Проезжая мимо сельского продмага, вся наша компания вдруг остановилась.

Перед магазином стоял знакомый всем ГАЗ-53 с открытым кузовом.

В те времена это была, пожалуй, самая любимая детская локация в селе.

Ещё бы!

Это же настоящий Форт Нокс!

Там хранились залежи конфет, печенья, пряников, лимонада и мороженого.

Правда, для доступа к этим стратегическим запасам требовалось одно маленькое условие — наличие денег.

В этот момент навстречу нам на велосипеде подкатил Гришка.

— Пацаны! Там товар привезли! Снаружи никого! Они все внутри копошатся!

И тут один из старшаков посмотрел на меня:

— Слышь, городской! Вот тебе и спецзадание. Мы поехали в лесок за селом. А ты сейчас возьмёшь палку колбасы и приедешь к нам. Мы её с картошкой зажарим.

Я, честно говоря, струханул.

— Кто? Я? Колбасу? Не… Воровать не буду!

Но меня уже никто не слушал.

Вся компания начала кружить вокруг меня и дразнить:

— Городской струханул!
— Горожанин струханул!

Ну а дальше произошло то, что обычно и происходит с мальчишкой, которому бросили вызов.

Я сел на велосипед.

Будь что будет. Но я не трус!

Сначала проехал дальше машины, развернулся, набрал скорость и, поравнявшись с кузовом, ухватился за торчащую палку колбасы.

И тут она почему-то показалась мне подозрительно тяжёлой.

Я даже в седле еле удержался.

Закрыв глаза и на полном ходу, помчался вниз по улице.

Сзади раздавались возгласы ребят, свист и лай погнавшихся за мной собак.

Я приехал в лес.

Ребята уже устроили шалаш и развели костёр.

Стоило мне подъехать, как вся толпа загудела:

— Ну, городской, ты даёшь!
— Вот это был полный шухер!

Но тут один из старшаков вдруг посмотрел на меня и схватился за козырёк кепки.

— Мы же тебе сказали одну палку колбасы на всех!

Он оглянулся на остальных.

— Ппц… А теперь что делать-то?

Я ничего не понимал.

Только когда обернулся, наконец увидел причину их беспокойства.

От той самой колбасы отходила верёвочка.

За ней — ещё одна палка.

За ней — ещё одна.

И ещё…

Короче, за первой палкой тянулась целая колбасная вереница.

Оказывается, я в спешке ухватил не одну палку, а всю связку.

Такого спецзадания в истории деревни, кажется, ещё не было.

Одну палку мы всё-таки разрезали на мелкие кусочки, нанизали на ветки, вроде шашлычков, чередуя с луком, хлебом и помидорами.

Каждому досталась своя палочка.

Досталась и мне.

Но, честно признаюсь, почему-то в тот день колбаса оказалась не такой вкусной, как в другие дни.

Мы молча шуршали зубами, когда старшаки начали бурно обсуждать главный вопрос:

Считать ли меня прошедшим испытание?

После долгих споров решение было принято единогласно:

— Сейчас поедешь обратно и всё остальное незаметно положишь на место. Вот тогда засчитаем!

Блин…

Возвращаться обратно оказалось гораздо труднее, чем ехать оттуда.

Но деваться было некуда.

Я сел на велосипед и поехал.

К моему великому счастью, возле машины никого не было.

Я ловко залез в кузов и положил всё на место.

Уже хотел спускаться, как вдруг услышал:

— Алексей! А ну поди сюда!

Это была тётя Зина.

Меня аж передёрнуло.

Я поздоровался и подошёл.

— Заходи. Пойдём внутрь.

Я оставил велосипед снаружи и поплёлся за ней.

Внутри магазина было темнее и прохладнее, чем на улице.

Тётя Зина вдруг достала из-под прилавка мороженое и протянула мне.

— На.

— Спасибо, тёть Зин…

Она спокойно спросила:

— Как родители?

— Хорошо.

— А бабушка как поживает?

— Тоже хорошо.

Она немного помолчала.

Потом спросила:

— Скажи, Лёша, а что ты возле машины-то делал?

Не знаю почему, но меня вдруг затрясло.

Я тихо ответил:

— Я… я колбасу на место положил…

Тётя Зина посмотрела на меня серьёзно.

— А до того?

И тут мне стало так обидно…

Я ведь не хотел этого.

Но и объяснить, почему всё-таки это сделал, тоже не мог.

Я стоял и смотрел на свои пыльные кеды, а из глаз сами собой начали падать слёзы на мраморный, гладкий и холодный пол.

Я только тихо произнёс:

— Извините меня, тётя Зинаида…

Она улыбнулась, погладила меня по волосам и тихо сказала:

— Хорошо, Алексей. Ругать тебя не буду. И родителям ничего не скажу. Но больше так никогда не делай.

И будто флягу с молоком сняли с шеи.

Сразу стало легко.

И радостно.

Я улыбнулся и побежал на улицу, крича на ходу:

— Не буду!

— Бабушке привет передай! — крикнула мне вслед тётя Зина.

— Хорош-о-о!

Только спустя много лет я понял.

Тётя Зина всё видела с самого начала через витрину продмага.

Видела, как я хватал. Видела, как мчался. Видела, как возвращался, с трясущимися руками.

И молча ждала, что я сделаю дальше.

Я тогда думал, что мой обряд взросления — это украсть палку колбасы и доказать деревенским ребятам, что я не трус.

На самом деле он был в том, чтобы найти в себе смелость сказать: «Простите, я ошибся».

Взросление начинается не тогда, когда ты перестаёшь бояться.
А тогда, когда находишь в себе смелость признать свою ошибку.

© Уланчик Исмаилов