Пасынок Жака Липшица

  На экскурсии по еврейским местам курортного городка Друскининкай мы зашли в Дом Липшица, легендарного скульптора модерниста ХХ века. Среди экспонатов, рассказывающих о его звездной карьере и пути к мировой славе, всплыла история его пасынка, вроде бы к делу не относящаяся. История маленького человека, которому не так повезло в мясорубке большой Истории этого века.
   Жак Липшиц , родом из литовского местечка Друскеники гродненского уезда российской империи, прежде назывался Хаимом Яковом. Он родился в этом доме, в семье строительного подрядчика. Учился в Хедере, затем в виленском художественном училище, известном питомнике будущих звёзд модернизма.
   Переехав в Париж и попав в эпицентр авангарда, Липшиц  с легкостью вписался в ряды самых радикальных художников начала ХХ века. Он  подружился с Пабло Пикассо, Амедео Модильяни, Диего Риверой, Александром Архипенко и Осипом Цадкиным. Под влиянием Пикассо он увлёкся кубизмом и затем  искал и нашёл параллель кубизму в скульптуре, переводя живопись в объем. Нереалистичный уродливый мир стал брэндом эпохи.
   В самом начале карьеры он женился на красивой девушке, из хорошей еврейской семьи, приехавшей в Париж из бесарабского местечка Сороки. Берта Моисеевна Китроссер писала стихи на русском и французском и посещала революционные кружки, где эмигранты из России бредили грядущей революцией. Да и сам Липшиц, как и его друзья авангардисты болели левыми идеями. Он даже входил в Ассоциацию революционных писателей и художников, а также в прабольшевистскую группу «Удар».
   Хаим ( будущий Жак) Липшиц увел Берту из семьи. Берта была замужем за русским офицером и писателем  Михаилом Шимкевичем. Отец его, Владимир Михайлович Шимкевич, был профессор, видный ученый-биолог,  мать тоже была профессором. В общем, их сын Андрюша Шимкевич, который родился в 1913 году, был тоже из хорошей семьи.
   Отец Андрея, Михаил, был революционером социалистом, за что был посажен в тюрьму, сослан в Сибирь и оттуда удрал в Париж. В Париже  он открыл в себе  дар писателя драматурга. Но Берта предпочла молодого и симпатичного художника  Хаима Липшица,  забрала с собой малолетнего Андрюшу и втроём они поселились на Монпарнасе, в самой гуще художественного авангарда.
   Кто только не бывал в их монпарнасском доме: Амадео Модильяни, Пабло Пикассо,  Макс Жакоб, Хаим Сутин, Диего Ривера, Хуан Грис .  Берта покоряла сердца художников и все хотели её писать. Самый известный портрет звёздной пары Жака и Берты Липшиц написал Модильяни. Жак заказал ему этот портрет, желая дать другу заработать и предложив почасовую оплату. Но Амадео написал портрет за сутки, заработав 10 франков и бутылку вина.
   Липшиц был удачлив в карьере, много выставлялся, его скульптурные бюсты хорошо продавались и покупались. В 1925 году он получил французское гражданство и вскоре семья переехала на виллу в Булонь-сюр-Сен, построенную революционером от архитектуры Ле Карбюзье специально для него и его друга из  Вильно Оскара ( Йоселе) Мещанинова, также успешного скульптора авангардиста.  Это был двухсемейный дом - резиденция  и две мастерские.
   Андрюша Шимкевич вырос на этой огромной вилле, жил припеваючи в полном достатке и вскоре превратился в неуправляемого подростка. Как всякому подростку ему хотелось приключений, дерзких событий и новых впечатлений. И захотелось увидеть своего единокровного отца, который к тому времени строил в России дивный новый мир, мечтал о неизбежной мировой революции, которую  ещё предстояло  завоевать.
   Михаил Шимкевич,  жил в Москве, служил в ВЧК, в шпионском Коминтерне, в Наркомате просвещения, и в Главном военном штабе. Он давно звал сына к себе, поэтому Андрей отправился в Москву не просто поездом , а в личном вагоне Луначарского. Кроме прочего, Шимкевич служил делу революции литературным пером, был удачливым драматургом. Его пьесы , воспевающие социалистический быт, ставились на сценах ведущих московских театров, что сулило ему престижное членство в союзе писателей. Он был обласкан верховной властью и жил в «коммунистическом раю», доме, построенном архитектором Иофаном для коммунистической «богемы». Дом этот, воспетый в романе Трифонова «Дом на набережной», и не только в нем, имел дурную славу.  Большинство его жильцов сгинуло в небытие во время партийных чисток. Та же судьба ожидала и отца Андрея.
   Андрей не ужился с молодой мачехой, связался с дворовой шпаной, попал в тюрьму, был судим. Из уважения к отцу чекисты вернули его домой, но судьба его уже была предрешена. Он украл у отца пистолет и велосипед и бросился в бега. Попал в милицейскую облаву, а дальше по этапу дошёл  до лагеря УСЛОНа. Восемь раз бежал и каждый раз ему накручивали срок. Двадцать семь лет молодой жизни Андрей Шимкевич провёл в лагерях и тюрьмах  советского режима. Он так и не выучил русский, у него была лагерная кличка Француз и, почему-то Конспиранс . Но он выжил. Выжил в аду, где пропали чуть ли не 40 миллионов загубленных жизней, ставших гумусом, удобрением для новых поколений завоевателей жизненного пространства.
  Когда он освободился в 1956-ом по амнистии, после хрущевских разоблачений «перегибов», написал заявление на имя прокурора, прося переменить   ему статью, потому что он «был арестован без всякой вины» много раз: и в 1927-м, и в 1930-м, когда был осуждён решением Особого совещания ОГПУ, и еще дважды, в 1930-м и в 1937-м, по статье 58-б, и в 1947-м (пять лет, плюс пять, плюс пять), и, наконец, в 1940 году Особым совещанием по статье 58-б (приговорен к 25 годам лишения свободы).
  Москву он не узнал. Собственно, он и не знал её, угодив подростком в Малую Зону. Отца и почти всех его подельников революционеров записали в «иностранные агенты», пытали и расстреляли. Ему некуда было идти и общался он только с лагерными друзьями. Вспомнил свой телефон в Булони  позвонил без надежды на ответ. Берта взяла трубку.
 - Это я, мама. Андрей, твой Деде....
Берта не могла поверить. Ей сказали , что он умер. Все эти годы она его искала, писала и ездила в Москву. Липшиц тоже принимал участие в поисках.
   В 41-ом,  во время оккупации Франции они  спешно бежали в США, не взяв с собой никакого имущества, с 20-ю долларами в кармане.  В 46 -ом вернулись в освобождённый Париж. Его работы сохранились. Их спас брат Жака , боец Сопротивления, закопав бюсты в землю. Но Берта, красавица и бывшая звезда Монпарнаса, осталась в Париже одна. Жак Липшиц вернулся в США, там у него была новая жена и дочь.   
   Берта обрела смысл жизни. Она вернёт своего мальчика домой, весь мир перевернет, но добьется. У неё остались какие -то связи с коммунистами: Эльза Триоле, сестра Лили Брик,  Луи Арагон...нет, они не помогли. У них самих были проблемы после хрущевской «оттепели». История сделала новый зигзаг.
   Она дошла до самого  де Голля и Андрей вернулся в Булонь. Красивый мужчина, лагерный волк, не умеющий жить на свободе. Ему было 45 лет и впереди ещё 40 лет парижской жизни. Он перепробовал все: был страховым агентом, переводчиком, пробовал создать семью... конечно из этого ничего хорошего не вышло. Жил на старой запущенной вилле с кошками и собаками, рассказывал лагерные истории, удивляя французов, веривших Арагону, что в России  не было лагерей.
   Но была в его жизни ещё одна удивительная история. Во время отсидки на Лубянке он перестукивался с соседом по камере, которым оказался Рауль Валленберг, легендарный шведский дипломат, который во время фашистской оккупации спасал евреев от неминуемой гибели.   Московским чекистам не нравилась его деятельность и они выкрали и посадили Валленберга в застенки, откуда он так и не вышел.   Долгие годы о судьбе его ничего не было известно. Московские душегубы рапортовали, что в 1947 году он умер. Но в 1948 году в соседней камере   Лубянки оказался Андрей Шимкевич.  Рауль настучал ему свою историю и попросил, если тот выживет, связаться с его родными в Стокгольме и рассказать, что все ещё жив.
   Случилось чудо, Андрей выжил и по дороге во Францию заехал в Стокгольм и разыскал родственников Валленберга. Потом был процесс в Стокгольме, где  Андрей Шимкевич из Булони выступал в роли свидетеля. Это была сенсация. Но это не было интересно ни французам, ни русским. Имя Валленберга евреи увековечили в музее Яд Вашем, но точная дата смерти Валленберга и обстоятельства его ареста до сих пор не известны.
   Двадцать лет Андрей судился с американскими наследниками Жака Липшица, которые претендовали на виллу в  Булонь-сюр-Сен.  Жак оставил ему сто долларов в месяц. Но и эти деньги он экономил «на черный день»,  память о голоде никогда не исчезала у бывшего узника ГУЛАГа.  Позже он стал получать французскую пенсию. Последние дни  доживал в дорогом доме для престарелых  бывших русских подданных. Французское правительство помогало ему в оплате.
   Умер Андрей Шимкевич в 1999 году и похоронен в могиле его матери Берты   Китроссер-Липшиц ( 1889–1972 ) на кладбище Женевье Сент-де-Буа. Ему было 86 лет. Из них 27 он провёл в ГУЛАГе

 А знаменитая вилла в Булоне, сменив множество владельцев,  недавно выставлена на продажу за 4.95 млн евро.