Тень Звезды. Глава 12

                ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ


   
 Был жаркий январский день. Хуан вернулся в свой кабинет после очень хорошего обеда в ресторане. Закурил сигарету, глубоко затянулся, думая о том, в котором часу Перон сегодня закончит свой рабочий день.
 Неожиданно без стука открылась дверь, и в кабинет ворвался Бертолини с бледной физиономией.
 - Хуан... Хуанс... Хуансито, - наконец смог он сказать. Его губы тряслись. - Мне только что звонили .  Эвита во время выступления на митинге членов профсоюза таксистов упала в обморок... Где генерал?
 - Как упала в обморок? - Дуарте едва не поперхнулся табачным дымом. - Где она?
 - Срочно отвезли в частную больницу на проспекте Ривадавия.  У неё приступ аппендицита! Уже начали оперировать. Нужно предупредить генерала! - Бертолини вынул из кармана пиджака носовой платок и принялся вытирать им лицо.
   Операция прошла успешно, и уже через неделю Эву Перону выписали домой.
 
После этого  случая она, почему-то, стремительно стала терять вес. Её  лицо похудело так сильно, что «провалились» куда-то внутрь щёки. Хуана пугали её глаза. В них уже не было видно страстной энергии...  Нос стал большим и острым...
 Эвиту терзали боли... Очень сильные боли.
 Ей сделали биопсию, результаты которой показали, что у Эвы Перон прогрессирующий рак шейки матки.
 Об этом знал самый ограниченный круг людей.  Однако её брат Хуан Дуарте находился в полном неведении.
 
Мой генерал, я прошу прощения,  - спросил он у Перона, - на этой неделе вы должны объявить фамилию кандидата на пост вице-президента. Все аргентинцы, и конечно же я, надеемся, что им будет Эвита.
 - Да, Хуансито, ты прав! Я должен назвать фамилию. Тянуть больше нельзя... - удручённым голосом ответил Перон и вздохнул. - Ты давно видел свою сестру?
 - Давно... - Хуан задумался, - как-то некогда, мой генерал. Очень много работы. Вы же знаете.
 - Это плохо... Ты бы сразу всё понял, - Перон повернулся к нему спиной и начал смотреть в окно.
 - Что понял? Я и так знаю, что Эвита готова баллотироваться на этот пост, и весь народ будет голосовать за неё, - Дуарте не видел лица президента.
 - Эвита не может быть вице-президентом, Хуансито! - каким-то странным, осёкшимся, голосом почти прошептал Перон. - И это не моё желание... У неё есть страшный враг.
 - Мой генерал, какой враг? - у Хуана от удивления вытянулось его круглое лицо.
 - Эвита больна, Хуансито. У неё рак... - Перон повернулся, по его лицу катились крупные слёзы.
 «Рак... Рак... Рак,  - эхом стучало в голове у Хуана. - Почему Эвита мне ничего не сказала? Почему мне ничего не сказала мать? А может быть мама до сих пор не знает? Не может быть! Мама всегда всё знает! Наверное берегли мою психику... Ведь все знали, как я страдал, когда в марте этого 1951 года умер мой друг Альберто Додеро».
 
На следующий день по всем частотам аргентинских радиокомпаний передали речь Эвы Перон. В ней она отказывалась от чести предложенной ей генералом Пероном стать кандидатом в вице-президенты Аргентины.
 
11 ноября в воскресный прекрасный день в стране состоялись всеобщие выборы, Впервые в них приняли участие женщины.
 С результатом 63. 62 процента победу одержала перонисткая партия.
  Хуан Доминго Перон вновь стал президентом Аргентины, а Ортенсио Кихано  бы выбран вице- президентом.
 4 июня 1952 года Перон в Конгрессе принёс присягу, как вновь избранный глава страны.
 
Здоровье Эвиты находилось уже в критическом состоянии. Она умирала...
 В кабинете у Перона собралась группа самых доверенных ему людей - активистов его партии.
 Президент был немногословен и мрачен.
 - Я хочу услышать от вас дельные предложения по увековечиванию памяти Эвиты. Понимаю, что многие не согласятся со мной, скажут, что рано. Думаю, что потом будет поздно.  Эвита заслуживает того, чтобы сделать это прямо сейчас. Ведь мы уже переименовали провинцию Ла Пампа в провинцию имени Эвы Перон. Этот процесс нужно продолжить.
 - Разрешите, мой генерал? - встал с кресла Хуан Дуарте. - Я предлагаю построить в центре нашей столицы монумент, посвящённый Эвите, чтобы его высота превышала высоту Эйфелевой башни в Париже!
 - Хорошо! - согласился Перон, - запиши свои мысли, потом предоставишь мне.
 - Я предлагаю сделать книгу «Смысл моей жизни», которую написала Эвита, обязательной для чтения во всех школах страны, - сказал лидер профсоюзов металлургов.
 - Во всех городах - столицах провинций нужно воздвигнуть монументы Эвите и назвать её именем центральные площади и проспекты.... - последовало предложение.
  Они выдвигались и выдвигались.... Более дюжины... Хуан только успевал их записывать, для того , чтобы  затем передать генералу.
 
В субботу 26 июля 1952 года в 20 часов 25 минут Эва Перон скончалась в присутствии своего супруга, матери, сестёр и брата.
  Все молчали, только Хуан вдруг громко принялся кричать:
 - Бога нет! Никакого Бога нет! Нет Бога!
  Затем он  стал на колени перед кроватью, на котором лежало тело его скончавшейся сестры, и зарыдал.
 
В Аргентине был объявлен двухнедельный траур.
 Гроб с телом покойной  на орудийном лафете с эскортом кавалеристов, был доставлен в зал здание Министерства Труда и Социальной Защиты для прощания.
  В этот промозглый и холодный день десятки тысяч людей рыдали по пути следования этого траурного кортежа.
 
Вместе с тем на некоторых фасадах  столичных домов кто-то красной краской  оставил в спешке написанные фразы: » Да здравствует рак!», »Чем грешила от того и сдохла!»
  Бесконечная колонна людей стояла в очереди, чтобы в последний раз увидеть лицо защитницы всех бедных и угнетённых. Иногда в толпе возникали потасовки, которые приводили к давкам, в результате которых погибло 8 человек, а более 2000 получили травмы различной степени тяжести.
 
Тем временем в Аргентине закончились цветы. По личному указанию Перона их начали закупать в Чили, Эквадоре и самолётами доставлять в Буэнос-Айрес.
  9 августа тело Эвиты доставили в здание Национального Когресса для отдания ей государственных почестей.
 Затем оно было перевезено в штаб-квартиру профсоюзов, и испанский доктор  Ара начал работы по его бальзамации.
 
Тем временем спешно  проектировали гигантский мемориальный комплекс для последующего размещения в нём тела Эвиты.
  Хуан был морально раздавлен.  Во время прощания с Эвой после окончания работы он каждый день ехал ещё раз посмотреть на свою сестру, которая для него была самым близким и самым дорогим в мире человеком.
 «Как я смогу выдержать эту боль? Как?» - он смотрел на её лицо и плакал.
 Так тяжело на душе у него не было никогда. Хуан очень сильно страдал, узнав о смерти своего лучшего и верного друга Альберто Додеро, произошедшей в марте прошлого года. Но разве эти страдания можно было сравнить с душевными муками, которые он испытывал в эти дни?
 
Хуан замкнулся в себе. Почти не разговаривал... Бывали дни, когда он забывал менять сорочки и даже бриться...
 Возвращался домой и, не раздеваясь, прямо в костюме валился на кровать.
 Жизнь для Хуана потеряла всякий смысл.
  12 августа он сидел за своим рабочим столом и бездумно смотрел на письменный прибор.
 Очень худой, с трёхдневной щетиной, с большими отёками под глазами и впавшими глазами...
  - Дзинь! Дзинь! Дзинь! Дзинь! - надрывался телефон.
  Дуарте его не слышал... Он вспоминал, как их семья переехала в Хунин. Как он со своих первых заработанных денег купил сёстрам на Рождество по маленькой коробочке кубанитос, и как радовалась этому подарку Эва.
 - Хуансито! Хуансито! - перед ним стоял Перон. - Мой личный секретарь, что происходит? Возьми себя в руки! Нужно работать! Что случилось, то уже случилось. Жизнь, Хуансито, продолжается.
 - Да, мой генерал! Вы правы: жизнь продолжается! - Вскочил со своего кресла Дуарте и вытянулся перед президентом.
 «Да, жизнь продолжается, но без Эвиты она, однозначно, уже будет другой. Мне без неё придётся тяжело,» - вдруг подумал Хуан.
 
Вечером дома он выпил  чашку кофе, потом другую, потом третью. Затем налил себе в стакан виски, что делал крайне редко, и сделал большой глоток.
  Очень тихий и вежливый стук в дверь. Вошёл Инахуро Таширо.
 - Господин, к вам господин Бертолини! Пусть проходит? - склонив голову поинтересовался он.
 - Конечно! Почему ты у меня спрашиваешь? Ты же знаешь, что Орландо может приходить ко мне когда захочет, - с укоризной в голосе ответил Дуарте.
 - Ты пьёшь, Хуансито? - на  круглом  лице  его зятя появилась широкая улыбка.
 - Тебе налить, Орландо? - Дуарте встал и снял с полки стакан.
 - Нет, не надо! Я, как и ты, предпочитаю вино. Хотел тебе рассказать о наших с тобой заработках на экспорте говядины, - глаза Бертолини оживились. - Он сел на высокий барный табурет и достал из кармана пиджака маленький блокнот. - Записывать тебе ничего не надо! Просто запоминай!  Тем более деньги уже находятся на твоих
банковских счетах.
 
Хуан смотрел на большую картину, висящую перед ним. Эвита в длинном вечернем платье и рядом с ней Перон в парадном генеральском мундире. «Какая была красивая пара!»
 - Ау, Хуансито! Ты меня слушаешь? - оторвал его от мыслей Бертолини.
 - Да! Да! Повтори, пожалуйста! - попросил Дуарте.
 Цифры поражали. Суммы были огромны, но Хуан оставался безразличным.
 - Смотри, родственник, чтобы нас за это мясо самих не пустили на фарш! - вздохнул он.
 - Хуансито, ты ведь личный секретарь самого президента! Кто посмеет тебе хоть что-то сказать или в чём-то подозревать? А вообще кто в нашей стране не ворует? Ты знаешь такого человека? Я, лично, нет! - засмеялся Орландо.

В октябре Хуан всё таки выбрал время и решил посетить врача - венеролога, визитная карточка которого уже давно лежала в одной из его папок.
 Клиника была частной. Чистота и порядок. Тишина и вышколенные сотрудники.
 Доктор, ушастый и горбоносый мужчина с оттопыренными ушами и явным немецким акцентом немедленно отправил Дуарте в лабораторию, которая находилась на первом этаже , сдать кровь.
 - Прошу вас, господин Хуан, зайти ко мне ровно через неделю в это же самое время, - пожал он на прощание ему руку.
 
В среду Дуарте снял в «Табарисе» незнакомую ему блондинку. Очень молодую и очень свежую. Привёз к себе домой.
 Ничего редкого или странного, однако об этом почти моментально узнала Фанни.
  На следующий день она заявилась к нему в ложу в «Табарисе» и попыталась влепить пощёчину.
 Хуан вовремя отпрянул, и ладонь Наварро только рассекла воздух возле самого его носа.
 - Фанни, давай не здесь! Прошу тебя! - тихо и смиренно попросил он. -  Пошёл вон, «Мыло Люкс»! - зло прошипела Наварро и ушла.
 
Она появилась у него ночью, проверила есть ли кто-то ещё в спальной комнате, а затем учинила скандал.
 Разбила две напольные вазы и хотела впиться в его лицо своими длинными ухоженными ногтями.
 Хуану опять удалось спастись.
  - Мерзкий потаскун! Я тебя ненавижу! - Фанни ушла.
 
Поэтому все последующие дни Хуан провёл Элиной. Её присутствие, рассудительность и искренняя нежность успокоили его нервную систему.
  Он пережил все негативные эмоции, полученные от Фанни, но и совершенно забыл, что должен был посетить доктора - венеролога.
  Дело шло к вечеру. «Хватит уже Элины! Нужно развеяться в «Табарисе» - Дуарте посмотрел на настенные часы, - наверное ещё два часа и генерал поедет домой».
 
В этот самый момент зазвонил телефон.
 - Господин Дуарте, - вежливо осведомился очень знакомый голос, - я вас ждал на прошлой неделе. Увы, вы не пришли! Жду сегодня! Это очень срочно, господин Дуарте!
 «Это же ушастый доктор-венеролог! Я совсем забыл о нём! Дьявол его подери!»
 - Доктор, здравствуйте! Прошу прощения, я был очень занят! Много дел государственной важности, знаете ли, - напыщенно произнёс Хуан. - И сегодня работаю  допоздна, когда буду свободен ещё даже не знаю! - ему очень не хотелось  ехать в клинику.
 - Господин Дуарте, я буду вас ждать! Приезжайте в любое время! Это очень срочно! - вежливо ответил доктор.
 И от слов » в любое время» и »очень срочно» Хуан резко впал в панику.
 Ему, почему-то стало страшно. В животе стало холодно и захотелось в туалет.
  Посещение «Табариса» было отложено.
 
В 21час  25 минут Хуан уже сидел в кабинете врача.
 - Господин Дуарте, анализ вашей крови показал, что  вы страдаете запущенным сифилисом, - ледяным тоном сообщил ему доктор.
 Наступила тишина...
   Хуану опять срочно захотелось в туалет. Однако он терпел.
 - И что это значит? - стараясь сохранять спокойствие, спросил Дуарте.
 - Это значит, что лечить эту болезнь уже поздно. Она  будет прогрессировать, - доктор сверлил его своим взглядом.
 - И ка-как- какие пос-последствия? - язык у Хуана стал деревянным.
 Он с трудом, заикаясь от ужаса, охватившего его, продолжал спрашивать:
 - А мо-может это ... это о-ошиб-ошибка?
 - Хочу вас огорчить, господин Дуарте, ошибка исключается! Я лично изучил анализ вашей крови, - вздохнул доктор.
 - А какие последст-последствия меня жд-ждут? - у Хуана онемели даже губы.
 - Поражение мозга возможно. Возможны слепота и глухота. Остановка сердца... Дальнейшее развитие сифилиса зависит уже от особенностей каждого больного. И самое главное, господин Дуарте, сделать уже ничего нельзя. Слишком поздно. Слишком поздно, - повторил зачем-то доктор.

 Хуан вернулся домой и, не раздеваясь, не снимая обуви, упал на кровать.
  В голове эхом отзывались слова доктора «слепота, глухота, остановка сердца».
  «Что же мне делать дальше? Что? За что Господь меня так наказал?»
  Хуан встал только утром, принял душ, побрился, надел свежую сорочку и новый костюм.
 За ним приехал автомобиль. Дуарте отбыл в Касу Росаду заниматься государственными делами.
 
Ночью к нему приехала Коломер, и Хуан немного успокоился.
  Однако после того, как он узнал диагноз своей болезни, каждый день Хуану казалось, что его зрение и слух ухудшаются, а любая  незначительная боль в груди приводила Дуарте в отчаяние.
  А затем он перестал думать о своём запущенном сифилисе и вернулся к прежнему образу жизни.
  В середине ноября, уже вечером, Перон вызвал его к себе в кабинет.
 - Садись, Хуансито! - предложил президент, - у меня к тебе есть очень важный разговор.
 - Я слушаю, мой генерал! - Дуарте  внимательно смотрел на Перона.
 - Ответь мне, только абсолютно честно, в каком банке Эвита открыла  счёт во время вашего пребывания в Швейцарии? - холодно, почти по слогам, спросил президент.
 - Мой генерал, я об этом ничего не знаю! Ничего не слышал! - Дуарте не мог отвести своего взгляда от побледневшего лица Перона.
 - Хорошо... Тогда я у тебя, Хуансито, спрошу иначе. В каком швейцарском банке Эвита арендовала сейф?
 - Мой генерал, я ничего об этом не знаю! Клянусь вам! - Дуарте почти закричал.
 »Перон, что не верит мне?»
 
 Президент встал из кресла и принялся ходить по кабинету. Молча. Подошёл к окну, долго смотрел в него. Повернулся к своему личному секретарю.
 - Хуансито, твоя сестра украла у меня деньги и  спрятала их в арендованный ею сейф в каком-то банке в Швейцарии. Я хочу вернуть  то, что принадлежит мне! Как ты считаешь я прав или нет?
 - Да, мой генерал! -  Дуарте встал. 
 У него от такого неприятного разговора пересохло во рту. Срочно захотелось выпить хотя бы несколько глотков воды.
 - Тогда, Хуансито, ты поедешь в Швейцарию. Я подготовлю для тебя необходимые документы, согласно которых деньги или ценности, находящиеся в банке на имя Эвы, принадлежат мне. Ведь я - вдовец и являюсь наследником всех ценностей моей покойной супруги, - Перон смотрел куда-то в потолок.
 - Да, мой генерал! - еле прохрипел Дуарте.
 В горле у него было очень сухо.
 - Для того, чтобы тебе, Хуансито, не было скучно возьми с собой своего лучшего друга Кампориту. Ты не возражаешь?
   Его секретарь в ответ только закачал головой. Говорить он уже не мог.
 
 Дуарте и Кампора прибыли в Цюрих в конце ноября.
 Остановились в роскошном отеле на берегу Цюрихского озера. Первый день отдыхали после утомительного перелёта из Южной Америки в Европу.
 На второй - направились в самый известный и большой банк Швейцарии.
 
Ни Дуарте и ни его спутник не знали иностранных языков. К счастью прибегать к услугам переводчика не пришлось потому, что один из управляющих банком довольно сносно говорил по-испански.
  - Господа, вы мне предоставили постановление Верховного суда Аргентины, переведённое на английский и немецкий языки и со всеми требуемыми апостилями. Это легальный документ для установления наличия вкладов в банке, - тихо и неторопливо произнёс управляющий. - Но должен вас информировать, что он не действует на территории Швейцарской Конфедерации, - мужчина вежливо улыбнулся и, сняв очки, принялся протирать бархотной тряпочкой их толстые линзы.
 - Как это не действуют? - возмутился Дуарте. - Вы держите в своих руках постановление Верховного суда! - он повысил голос и тут же получил от Кампоры лёгкий удар локтем в бок.
 - Вы правы это постановление Верховного суда Ар-ген-ти-ны! - по слогам произнёс управляющий название страны и надел очки на переносицу своего мясистого носа. - Мы можем вам выдать справку о наличии счетов или сейфов в нашем банке только на основании постановления судебных органов Швейцарской Конфедерации! Таков закон, господа! - он вернул Хуану документ.
 - Ничего мы здесь не добьёмся! - вздохнул Кампора, когда они вышли из здания банка.
 - Дружище, мы должны посетить ещё несколько банков для того, чтобы удостовериться в словах этого очкастого управляющего! - предложил Дуарте,
 - Конечно, Хуансито! Только ты здесь не у себя в кабинете! Не вздумай больше повышать голос! - предупредил его Кампора.
 - Хорошо! Не буду!  У меня просто нервы не в порядке, - согласился Дуарте.

 После Цюриха они поехали в Женеву. Результатов никаких не было. Все отвечали одинаково: нужно постановление судебных властей Швейцарской Конфедерации.
 Там же, в Женеве, Хуан посетил известную во всём мире частную клинику, где прошёл тщательное обследование.
 Его результаты были неутешительны. Диагноз запущенного сифилиса подтвердился. Также у Дуарте была обнаружена опухоль мозга.
 
В новый 1953 год Аргентина вошла в состоянии тяжёлого экономического кризиса. Нехватка электричества и постоянные  его отключения   повергли жителей столицы в состояние постоянного раздражения.
 В провинциях ситуация с подачей электроэнергии потребителям обстояла ещё хуже. Были населённые пункты, где она отсутствовала сутками.
  Общественный транспорт находился в состоянии почти полного коллапса. Пригородные поезда циркулировали из рук вон плохо.
 Однако самым ужасным стало то, что в «стране мяса» почти пропала из продажи говядина.
 - Мы - аргентинцы! Мы можем жить без хлеба и вина, без овощей и фруктов... Но мясо! Это же наша базовая и самая доступная еда! - возмущались люди в длинных очередях за говядиной.
  По столице ползли слухи, что всё мясо
отправляют на экспорт люди, связанные с личным секретарём президента Аргентины Хуаном Дуарте.
 Информация об этом уже несколько раз доходила и до самого Перона.
 
30 марта 1953 года он прибыл на  партийную конференцию в театр Колон.
  Под гул аплодисментов  он шёл к сцене, на которой был оборудован стол для президиума.
 - Ваше превосходительство! Ваше превосходительство! - вдруг  раздался женский крик, - задержитесь, пожалуйста.
 Аплодисменты, как по команде, прекратились. В зале воцарилась напряжённая тишина.
 - Господин Перон, я - актриса Малиса Сини, перонистка с первых дней создания нашей партии. Хочу вас предупредить, что в вашем самом близком окружении находятся воры и взяточники. Они, также, называют себя перонистами! Среди них - ваш личный секретарь Хуан Рамон Дуарте.
 - Выделите нам с госпожой Сини помещение для беседы! Срочно! - приказал Перон.
 В зале стояла тишина...
 Около пятнадцати минут Перон беседовал с актрисой в одной из гримёрных комнат театра Колон.
 Потом он же пригасил её прибыть её к себе в резиденцию, где жил, на следующий день в 16 часов.
 
Хуан уже закончил свой рабочий день. Его начальник два часа назад уехал на партийную конференцию в театр Колон, а он оставался на своём месте.
 «Наверное я заеду сейчас домой, сменю сорочку, надену другой костюм и - в «Табарис» - Дуарте задвинул ящик своего письменного стола.
 - Дзинь! Дзинь! Дзинь! - громко зазвенел телефон.
 «Может не снимать трубку? А вдруг генерал? Что-то очень важное?»
 - Дуарте! - вальяжно выдохнул  в трубку он.
 - Хуансито! Хуансито! Как хорошо, что ты на месте! Это я - Орландо! - нервно и быстро, глотая окончания слов, - выпалил Бертолини. 
 - Что-то  случилось? - напрягся Дуарте.
 - Слушай, Хуансито, мне только что позвонили из театра Колон. Малиса Сини, в присутствии большого числа людей, заявила генералу, что ты вор! Представляешь, Хуансито!? Генерал минут двадцать беседовал с этой сукой в гримёрке один на один. Никто не знает о чём они говорили!
 - Вот тварь! Подстилка! Сука! - заорал Дуарте в трубку.
 Его настроение было безнадёжно испорчено.
 
Поздно ночью, когда Малиса Сини уже готовилась лечь постель, в дверь её квартиры позвонили.
 Это был посыльный мальчик из самого дорогого в столице цветочного магазина.
 Паренёк вручил актрисе огромный букет шикарных жёлтых роз. Среди них Малиса нашла визитную карточку.
 » Госпожа Сини, всегда помните о том, что молчание - это золото! Хуан Рамон Дуарте, личный секретарь его превосходительства президента Аргентины генерала Перона».
 
На следующий день, 31 марта, президент Аргентины принял у себя в резиденции актрису Малису Сини.
 Никто не знает деталей их разговора.
 
 1 апреля Перон вызвал к себе генерала Дальмиро Адара, начальника Службы координации информации государства и поручил  ему провести негласное расследование фактов о коррупции, совершённых Хуаном Дуарте. ( Служба координации информации государства - это орган разведки и контрразведки Аргентины. Прим. автора).
 
В этот же день контрразведка начала оперативную разработку Дуарте - личного секретаря президента.
  По приказанию начальника сектора «Н» генерала Хусто Леона Бенгоа, который возглавил расследование по фактам коррупции, совершенной личным секретарём президента страны, домашний и служебный телефоны Хуана Дуарте были поставлены на прослушку, а за ним установлено наружное круглосуточное наблюдение.
 
2 апреля майор  Скотто Росенде ( офицер контрразведки) по приказанию своего начальника генерала Бенгоа провёл продолжительную беседу с Малисой Сини у неё на квартире и получил от  актрисы письменные показания о фактах злоупотребления своим служебным положением Хуаном Дуарте.
 На следующий день Скотто Росенде встретился с Фанни Наварро.
 Она также дала  письменные показания  на своего любовника. 
 
3 апреля, ночью, генерал Бенгоа лично доложил Перону о первых итогах негласного расследования коррупционной деятельности  его личного секретаря.
  6 апреля, в понедельник, утром, Перон пригласил к себе Дуарте.
  - Хуансито, Малиса Сини написала на тебя  письменный донос, - официальным тоном сообщил ему президент. - Обвинения в твой адрес очень тяжёлые. Настолько тяжёлые, что я боюсь в них поверить.   Началось следствие. Его  ведёт генерал Бенгоа. На период этого расследования я, Хуансито, обязан временно отстранить тебя от занимаемой должности. Ты это должен понять абсолютно правильно.  Думаю, что через несколько дней тебя пригласит к себе генерал Бенгоа и задаст ряд вопросов. Ты, Хуансито, обязан явиться и честно ответить на них. А сегодня, желательно до обеда, сдай дела своему помощнику Хуану Молло.
 
 Дуарте почувствовал, как холодеют его пальцы рук, а внизу живота появляется тяжёлый «кусок льда».
 - Мой генерал! Мой генерал! Как вы смогли поверить этой потаскушке Сини! Ей недавно отказали в главной роли в фильме! Сини уверена, что к этому приложил руку именно я! Она мне хочет отомстить, мой генерал! Это типичный бабский оговор! - почти кричал Хуан.
 - Успокойся! Успокойся, Хуансито! Прошу тебя! Может быть Сини ошиблась, что скорее всего. А вот если следствие установит , что она написала лживый донос, то её ждёт суд. Сдай дела. Хуансито, и отдохни несколько дней! - Перон протянул ему свою руку для пожатия.
 
Дуарте вернулся в свой кабинет. Сел в кресло и полез за сигаретами. Потом передумал.
  На смену холоду в пальцах и внизу живота его бросило в жар. Стало душно. Так душно, что Хуан встал, подошёл к окну и, открыв его, принялся жадно вдыхать свежий утренний воздух. «Я столько лет работал с генералом и ни разу его не подвёл!  Никогда! Ни разу! А тут какой-то донос от актрисы и ...  всё. Всё! Сдавай дела Хуансито! Что же теперь? Сдам! Только я не буду ждать, пока меня, как собачку, Перон вновь позовёт к  себе. Я пошлю ему заявление на добровольный отказ от занимаемой мною должности! Это будет моим ультиматумом! И не только генералу, а всем правительственным чиновникам! Пусть вспомнят о своих делишках! Ведь все они воры, а козлом отпущения сделался я! Я! Я!»
 
 Дуарте вернулся к  своему столу, удобно устроился в кресле, заправил лист бумаги в пишущую машинку, и двумя пальцами принялся печатать.
 «Долгие годы я имел великую честь служить Вам. С первых дней моей работы под вашим руководством, мой дорогой генерал, я понял, что Вы - искренний и большой патриот! Я восхищался Вами все восемь лет, которые провёл рядом. Сегодня я вижу, что Вы, генерал,   - великий человек!
 Вы начали тяжёлую, настоящую, битву,  для того, чтобы изменить нашу страну и улучшить жизнь простого народа. Это сражение продолжается и по сей день.
 Мой генерал, в этой битве я помогал Вам всем, чем мог. Однако эти тяжёлые годы сильно подорвали состояние моего здоровья, и я уже не могу следовать за Вами.
 В связи с этим прошу Вас уволить меня с должности вашего личного секретаря.
 Также хотел бы выразить Вам мою глубочайшую, искреннюю благодарность!
 Также хотел бы подтвердить мою полную верность Вам, мой генерал! Эту мою несгибаемую верность не  сможет никогда сломать ни время, ни какие- либо обстоятельства.
  С огромным уважением обнимаю Вас!
 Хуан Дуарте.»
 
Этот был последний, наверное шестой текст, который удовлетворил Хуансито.  Предыдущие пять были изорваны в клочья и выкинуты в корзину с мусором.
  Дуарте вынул лист бумаги из пишущей машинки. Ещё раз внимательно прочитал, а затем достал авторучку и поставил свою подпись.
  Затем вызвал к себе  Хуана Молло, своего самого опытного помощника.
 - Подготовь проект приказа о своём назначении временно исполняющим обязанности личного секретаря его превосходительства президента Аргентины, - без всяких вступлений и объяснений приказал он.
 - Господин Дуарте, а вы? - вытянулось лицо  у чиновника.
 - Я вынужден уволиться по состоянию здоровья. Моё заявление находится в синей папке с остальными бумагами, ожидающими подписи генерала.  Завтра с утра приступай к работе. Где находятся документы ты знаешь. Расписание завтрашнего дня генерала найдёшь в журнале. А чего я тебе всё это рассказываю? Ты, Молло, работу знаешь не хуже меня. Всё свободен! До завтра! - сухо и без обычной улыбки сказал Дуарте.
 - Господин Д... - попытался что-то спросить Молло.
 - Иди, Хуан! Иди! - выгнал его из кабинета Дуарте.
 
Потом Хуансито набрал номер Бертолини.
 - Орландо, бросай всё к дьяволу и мчись ко мне! - отрывисто произнёс он.
 - Что-то случилось? - поинтересовался Бертолини.
 - Да! Случилось! Беги ко мне! Срочно! - заорал Дуарте.
 - Слушай и ничего не спрашивай! - предупредил Хуан своего зятя, - после того, как служащие уйдут на обеденный перерыв, поможешь перенести мои вещи из этого кабинета в твои сейфы! Молчи! Не возмущайся! Всего на несколько дней, а потом я их у тебя заберу! Я уволился!
 - Что-о-о-о-! - круглое и холёное лицо Бертолини стало бледным.
 
 В 15 часов 30 минут все вещи, которые Хуан считал самыми необходимыми уже лежали в сейфах Орландо.
 Его зять  нервно помогал Дуарте перетаскивать их к себе в кабинет.
 Часть документов Хуан порвал, а кое-что ему пришлось сжечь в специально отведённой для этих целей печи, которая находилась во дворе президентского дворца. 
  Потом он поехал к себе домой. Впервые куда-то идти у Хуана не было никакого желания.
   Уже поздно  вечером к Дуарте приехала Элина.
 - Хуансито, что с тобой случилось? Ты постарел лет на десять! Заболел? Почему ты в костюме лежишь на кровати? Любимый мой! -  вскричала Коломер. - Давай я вызову тебе врача!
 - Самый лучший врач - это ты, Куколка! Ложись со мной! - тихим голосом предложил Хуан. - Почему так получается, Элина? Умерла Эвита, и меня теперь все хотят уничтожить! Почему так? - он разрыдался.
 Коломер легла рядом с ним и принялась нежно гладить по волосам.
 - Хуансито, дорогой, тебе нужно успокоиться! Забудь о своих неприятностях! Забудь! - шептала она.
 Дуарте, всхлипывая и растирая слёзы по щекам кулаками, жаловался на Перона, его окружение, актрису, написавшую на него донос.
 Он так и заснул одетый и в обуви в объятиях Коломер.
 
Во вторник, утром, Бертолини лично подал Перону заявление о своём увольнении.
 Генерал приказал Орландо перестать валять дурака и немедленно продолжать исполнять свои обязанности.
 - Бертолини, я не принимаю ваше заявление! Я отказываю вам ! Я ...- лицо У Перона сделалось пунцовым, он закашлял. - Пошли вон, Бертолини! - наконец с трудом произнёс президент.
 Орландо в состоянии нервного срыва покинул свой кабинет и уехал домой.
 
Через два часа к нему прибыл майор Скотто Росенде и потребовал у того ключи от сейфов, где Орландо спрятал накануне вещи Дуарте.
  Испуганный Бертолини немедленно вручил их контрразведчику.
  Через сорок минут Скотто Росенде в присутствии Хуана Молло, исполняющего обязанности личного секретаря президента Аргентины,  произвёл осмотр содержимого сейфов. Им были обнаружены: три пары мужских туфель, дюжина галстуков, порнографические открытки, документы на имя Хуана Рамона Дуарте о покупки им дорогих лошадей для скачек. Документ о праве владении большим участком земли со строениями в провинции Буэнос-Айрес. План с соответствующими разрешениями на строительство многоэтажного дома в престижном столичном районе Баррио Норте, а также миллион песо наличными. ( Десятилетний оклад личного секретаря президента).
 Кроме  этого был изъят портфель для транспортировки документов с современными цифровыми замками, в котором  находились  различные бумаги семьи Дуарте, а также банковские чековые книжки.
 
 После обеда генерал Бенгоа предоставил Перону список обнаруженных предметов, принадлежащих Хуану Дуарте.
 - Дело оказывается ещё хуже, чем я мог предполагать! - Перон   в ярости швырнул на стол карандаш, который держал в руках.
 Долгий телефонный звонок. Потом ещё один, ещё и ещё... Телефон не умолкал.
 Его резкий и противный звон разбудил Дуарте.
 В спальной комнате было светло. «Какой час сейчас? - он посмотрел на часы, висевшие на стене. - Ого! 11. 20! А я так и не разделся! А где Куколка? Ушла... Не хотела меня беспокоить».
 Телефон продолжал надрываться. «Что это за придурок!» - Дуарте поднял трубку.
 - Да! - раздражённо произнёс он.
 - Хуансито! Хуансито! Слава Богу! - раздался голос Бертолини.- Я никак не мог дозвониться... - Орландо начал всхлипывать.
 - Че, что случилось? Что-то с моей матерью? - вздрогнул Дуарте.
 - Нет! Нет, Хуансито! Твоя мама жива и здорова и хочет тебя видеть, а вот я... Я вот ... - Бертолини рыдал.
 - Орландо, перестань пускать сопли! Что случилось? Говори! - закричал от Дуарте.
 - Хуансито, ко мне приезжал этот волчара из контрразведки: Скотто Росенде, и забрал ключи от сейфов, куда мы  с тобой вчера спрятали твои вещи. Прости Хуансито! Прости! Я ничего не мог сделать....
 - Ладно, дьявол с ним... - Хуан положил трубку телефона.
 
Мерзкое настроение моментально превратилось в невыносимо гадкое. «Теперь придётся объясняться по каждой бумажке, которая контрразведчикам покажется подозрительной. А потом объяснять всё это Перону! А что там у меня, собственно подозрительно? Да ничего! Я могу объяснить абсолютно всё!» -его настроение стало меняться к лучшему.
  Хуан разделся и направился в ванную. И вновь телефонный звонок.
 Это была его  мать.
 - Пебете! Куда ты пропал! Я по радио услышала, что ты подал в отставку! Что случилось, сынок? - с тревогой в голосе спросила она.
 - Мама, всё хорошо! Это твой зять что-то начал мутить... Что мутить? Мама, я не хочу по телефону! К обеду приеду и всё тебе расскажу! Стол накрывай, мама! Я голоден!
 
Мать его встретила с озабоченным лицом и с тревогой в голосе  спросила:
 - Хуансито, почему ты мне ничего не сказал о том, что уволился? Я всё таки твоя мать! Это я тебя принесла в этот свет, а ты, Пебете, даже не удосужился...
 - Сейчас, мамочка! Сейчас! - Хуан чмокнул мать в щеку и, не моя рук, сел за накрытый стол.
 - Сынок, сейчас служанка принесёт тебе еду! Не набивай желудок одним хлебом. Потерпи чуточку! Так что произошло между Пероном и тобой?
 - Мама, на меня написали донос. Обвиняют в коррупции. Однако, мамуля, это нужно  доказать. Перон временно отстранил меня от работы для выяснения всех обстоятельств. Я же решил уйти! После смерти Эвиты из мня хотят сделать козла отпущения! - Хуан принялся отрезать от миланесы ( отбивной), лежащей на терелке, поданной служанкой. - Мамуля. скажи мне, пожалуйста, кто в этой стране не ворует? Все! А из меня делают главного коррупционера Аргентины. - Хуан принялся жадно жевать мясо, запивая его красным вином.
 - Ты прав, Пебете! Не стало Эвиты, и на нас стали обрушиваться неприятности.  В последние два дня газеты только и пишут о том, что в ближайшем окружении президента находятся коррупционеры. Явно намекают на тебя.
 - Так я об этом тебе, мамуля, и говорю! Хлеба белого в стране нет! Кто виноват? Дуарте! Они не  даже  и думают, что причина этого  - засуха. Электричество стали подавать по графику. Кто виноват?  Опять Дуарте! - Хуан зло жевал мясо.
 - Да, сынок! Да... - Мать платочком вытерла глаза, наполнившиеся слезами. - В газетах пишут, что завтра Перон будет выступать в Белом зале, Касы Росады перед представителями прессы, лидерами профсоюзов и кабинетом министров по вопросу тяжёлого экономического положения в стране и коррупции среди его ближайших сотрудников.
 - Да? - на мгновение прекратил работать челюстями Хуан, - я этого и не знал! Завтра по радио послушаю о чём он будет говорить! Очень интересно!
 
 Из дома матери Дуарте поехал в  Театр Комедии для того, чтобы поздравить восходящую звезду аргентинского кино актрису  Маруху Монтес. Хуан остался на спектакль. Затем направился в «Табарис». Он был уверен, что там будет его друг Кампора. Увы, Кампорита в этот вечер не пришёл. Зато там была Элина.
 - Куколка, вылечи меня! Прошу тебя! У меня так гадко и тяжело на душе... Поехали ко мне! - попросил он.
 
Этой ночью он сильно напился, что с ним бывало крайне редко. Хуан наливал себе и виски, и коньяк, и вино... Даже не запомнил того момента, когда упал на кровать и провалился в тяжёлый то ли сон, то ли алкогольный бред.
 На следующий день Хуан проснулся с сильной головной болью. Элины не было. Он выпил стакан  воды и вновь заснул...
  Подскочил с кровати... Дуарте показалось, что его кто-то зовёт.
 Нет ... В квартире стояла тишина, и телефон молчал.
 Хуан кинул взгляд на часы.
 «Ого! Ого! Почти четыре! Мама вчера сказала, что сегодня в это время должен выступать Перон в Белом Зале Президентского дворца».
   
Он встал и босиком выбежал в бар. Включил радиоприёмник и сел на стул.
 Долго нагревались лампы. Наконец загорелись зелёные огоньки панели, и внутри большого дерявяного ящика начало потрескивать.
 Хуан покрутил большое чёрное колёсико, устанавливая максимальный звук.
 - Работают все радиостанции Республики Аргентины! - захрипел голос диктора. - Слушайте выступление его превосходительства президента Республики генерала Хуана Доминго Перона из Белого Зала Касы Росады.
 
Послышался знакомый голос. Сначала Перон долго объяснял причины тяжелого экономического положения в стране. Говорил он, не срываясь на крик, а довольно спокойно и долго. Президент винил засуху, удорожание электроэнергии ...  «Может лучше побриться, чем терять время, слушая одно и тоже?» - подумал Хуан.
 - Господа! - голос Перона вдруг сделался каким-то почти зловещим. -  Я уверен, что мы  быстро решим вопрос с образовавшимся дефицитом мяса в нашей стране. Установим строгий контроль  и примем другие необходимые меры.
 Однако потом мы должны бороться с различными злоупотреблениями.  Ведь один из аграрных промышленников мне на прошлой неделе  сказал, что уже пора покончить с ворами и коррупционерами.
 Ведь когда вор ворует, это означает, что есть дурак, который позволяет ему это сделать.
 Когда же есть коррупционер, значит есть вор который даёт ему взятку.
 Я даже не знаю, кто из этих двух людей хуже: кто берёт взятку или кто даёт взятку.
 Я, как президент, обязан думать, что вокруг меня находятся достойные люди до того момента, когда они перестают ими являться. Однако я должен это доказать! Когда я смогу доказать, что кто-то из моего окружения вор и коррупционер, будьте уверены, что они все сядут в тюрьму, даже если среди них окажется мой отец.
 Раздались громкие аплодисменты.
 
Хуан налил себе в стакан содовой, сделал глоток. Во рту было сухо..
  - Я покончу с каждым, кто попадётся на взятке или на воровстве в моём правительстве.
 Я никогда не прикрывал воров, в тоже время  никогда не наезжал на честных людей, которые находятся под моим командованием.
 Совсем недавно я приказал провести расследование в моей администрации для того, чтобы выяснить возможную вину каждого чиновника. Само собой следствие начало с меня.
  Кто совершил преступление - будет отдан под суд! Это станет законом для всех членов моего правительства!»
  Дуарте вздохнул... » Очевидно, что Перон объявил травлю на меня, однако не назвав ни фамилии, ни имени. Хотя всем это ясно! Думаю, что если контрразведчики найдут против меня какие-либо улики, то наказание будет  показательным. А сам Перон? Он останется абсолютно чистым.  Перон сделает так, чтобы на него даже маленькое пятнышко не упало!»
 
Хуан уже не слушал о чём дальше говорил его бывший начальник и родственник.
 Он просто бездумно сидел за барной стойкой. Очнулся от холода... Потом почувствовал голод. «Надо поехать куда-нибудь поесть».
 Хуан принял душ, тщательно побрился. Вышел из ванной, в это время раздался телефонный звонок.
 - Это господин Дуарте Хуан Рамон? - поинтересовался мужской усталый голос в трубке.
 - Да, он самый! - Хуан посмотрел на портрет Перона и Эвиты на стене.
 - Добрый вечер! Я генерал Бенгоа. Завтра вы обязаны прибыть в мой офис для дачи показаний. В 11.00 часов! Без опозданий!
 - Каких показаний? - крикнул в телефонную трубку Хуан.
 Ответом были гудки...

 Портеро ( консьерж) здания на проспекте Кажао 1944 находился у входа в здание, когда около 19.30 из него вышли Дуарте и его друзья Кампора и Амундарайн - министр промышленности и торговли.
  На тротуаре, после небольшого спора, в чьём автомобиле ехать, они сели в «Кадиллак» Кампоры.