Вопрос остался открытым

 Жарким летом 1967 г. я отдыхал в селе Деренковец Черкасской области на Украине. Вблизи села протекали две небольшие, очень живописные речки – притоки Днепра. Их песчаные берега с утра до вечера были оккупированы отдыхающими, многие из которых   приехали с далёкого Севера.
    
Кажется, сама природа способствовала тому, чтобы отдыхающие, хотя бы на время, «переквалифицировались» в рыбаков. В ход шли любые снасти, попавшие под руку.
Не избежал этой участи и я, в последний раз до того державший удочку в руках в далёкие школьные годы.
    
С удочкой, перекупленной – в который раз?! – у отъезжавшего отпускника, я всё свободное время проводил у воды. Уловы в “полпакета“ мелочи меня вполне устраивали.
    
В то время я даже не предполагал, что между величиной улова и погодой существует связь. Отсутствие клёва при отличной – для отдыха! – погоде не столько огорчало меня, сколько удивляло. Один случай «безрыбной» рыбалки запомнился на всю жизнь.
    
Ранним, ослепительно-солнечным утром я безуспешно слонялся по берегам речек – рыба явно не желала идти на контакт со мной. Подобная же участь постигла и жителя Мурманска Николая, встреченного мною у воды.  Оба несчастные, мы горько поплакались в жилетки (то бишь в майки) друг другу.
    
Когда нам «полегчало», Николай предложил разыскать на берегу деда, в хате которого он остановился. «Деда», мужчину лет 55-ти, мы увидели около куста.  В его «садке» – трёхлитровом бидоне – плескалось несколько неплохих плотвиц.
    
Заботливо вытерев наши горючие слёзы и терпеливо выслушав наши стоны, дед посочувствовал: «Не хочет она сегодня брать!» – своим уловом он был явно недоволен. На наш вопрос: «Сколько можно было бы поймать, если бы рыба клевала?», дед ответил: «Почитай, ведёрко!».
    
С великодушного разрешения деда мы осмотрели его снасти, червей. Внешне они почти не отличались от наших. Отойдя от деда на «дистанцию порядочности», мы сделали забросы. Наши поплавки безмятежно «загорали». А дед, хотя и редко, но извлекал из глубин серебристых красавиц.
    
Это не на шутку разозлило моего попутчика. Уточнив у деда глубину спуска, насадив на крючок «дединых» червей и забыв о порядочности, Николай стал забрасывать свою удочку всё ближе к удочке деда. Наконец, когда поплавки оказались рядом, последовала долгожданная поклёвка!
У деда!!!
    
Северянин был взбешён. Дед, как мог, утешал его. Сделав очередной заброс своей удочкой на привычное место, дед отдал своё удилище Николаю, а сам, взяв его удочку, отошёл на несколько метров.
    
О том, что было дальше, читатель, наверное, уже догадался.
Правильно: наши поплавки безмятежно плавились на солнце, а к деду время от времени являлись желтоглазые   пассии!
    
Почему, сияющие серебряной кольчугой, вертихвостки не желали общаться с двумя молодыми мужиками, а предпочли «старика в расцвете лет» - для меня осталось загадкой.
    
Может, наши руки в то время были «вставлены не тем концом»?  Или снасти были грубыми, а мы не придавали этому значения? Но ведь и на удочку деда у Николая не было поклёвок?! А дед на удочку Николая ловил!!!
    
А, может, подводным красавицам не нравились наши физиономии? Или характеры, особенно, не умеющего держать себя в руках, Николая?
    
Или хохлушки-патриотки просто не желали ублажать заезжих «чужаков»?!
    
Вопрос остался открытым...