Неликвидная любьовь

Глава 13.

Утро тринадцатого мая началось в стерильной тишине приемного покоя института имени Бакулева. Ольга стояла у окна, провожая взглядом каталку, на которой увозили Дашу. Крошечный сверток, почти потерявшийся среди огромных больничных простыней, белая вязаная шапочка и испуганный, но по-прежнему доверчивый взгляд серых глазок-щелочек. Профессор Ковалев, суровый мужчина с огромными руками хирурга, коротко кивнул Ольге перед тем, как закрылись двери шлюза:

- Мы сделаем всё возможное, Ольга Петровна. Процедура займет не меньше шести-семи часов. Молитесь.

Антонина Ивановна сразу же опустилась на жесткую больничную банкетку, достала из сумки затрепанный молитвослов и, прижав руку к груди, тихо зашептала слова молитвы. Её губы дрожали, но в глазах стояла вековая медицинская выдержка.

Ольга постояла рядом еще минуту. Её собственный «мотор» в груди вел себя чудовищно — сердце бешено, испуганно колотилось, совершая хаотичные, болезненные толчки, словно пыталось пробить ребра и выскочить наружу. В ушах стоял душный, тяжелый гул. Ольга прижала ладонь к груди, судорожно глотнула прохладный воздух больничного коридора и вдруг отчетливо поняла: если она останется здесь, если проведет эти семь часов на этой банкетке, глядя на закрытые двери операционной, её сердце просто не выдержит. Она сойдет с ума. Страх разорвет её изнутри.

Ей нужно было убежище. И единственным местом на земле, где она умела полностью отключать чувства и прятаться от реальности, был её строгий, холодный мир цифр.

— Антонина Ивановна, я уезжаю, — тихо, но мертвенно-бледно произнесла Ольга.

Няня подняла на нее полные слез глаза, удивленно вскинула брови, но, посмотрев на Ольгино каменное лицо, лишь понимающе кивнула:

— Иди, Олюшка. Иди, дочка. Я буду здесь. Каждую минуту буду тут. Как только выйдет Ковалев — сразу наберу.

Через сорок минут такси затормозило у стеклянного высотного здания офиса строительной компании. Ольга вышла на продуваемую холодным майским ветром улицу, порывисто запахнула пальто и уверенным, летящим шагом направилась к зеркальным дверям. На ней был всё тот же строгий серый костюм-двойка, волосы стянуты в безупречный, жесткий пучок. Внешне это была прежняя Снежная королева — неприступная, дорогая и смертельно опасная для нерадивых подрядчиков.

Когда Ольга без предупреждения открыла дверь кабинета начальника экономического отдела, Аркадий Павлович как раз ругался по телефону, яростно размахивая пухлым кулаком в воздухе. Увидев на пороге свою лучшую сотрудницу, которую он не видел в офисе больше трех месяцев, начальник застыл с открытым ртом. Он коротко бросил в трубку: «Перезвоню!» — и с грохотом опустил аппарат на базу.

— Ольга?! — его баритон загрохотал на весь кабинет, в нем смешались и дикий восторг, и глубокое замешательство. — Ты как тут? Что случилось? Из Бакулевки сбежала? Мне же Савелий Петрович звонил, сказал, сегодня операция!

— Здравствуйте, Аркадий Павлович, — Ольга прошла к его рабочему столу, на котором за три месяца скопилась аккуратная стопка папок, и спокойно присела в кресло. — Операция началась сорок минут назад. Она продлится около семи часов. Сидеть в коридоре больницы я не могу — у меня сбоит сердце. Мне нужно работать. Дайте мне все сквозные документы по питерскому объекту и сводные отчеты за первый квартал. Нам нужно закрывать аудит.

Аркадий Павлович медленно поднялся из-за стола, подошел к ней и внимательно вгляделся в её бледное лицо. За годы руководства он научился читать людей как открытую книгу. Он прекрасно понял, что этот визит — не прихоть трудоголика, а отчаянная, безумная попытка спасти собственный разум от выгорания.

— Ладно, — глухо и на удивление мягко проговорил начальник, по-отцовски положив руку ей на плечо. — Наш отдел без тебя, Оля, три месяца трудно работал. Эти обормоты из субподряда нам такие акты прислали, что там черт ногу сломит. Системщики сейчас все доступы откроют. Работай. Но с одним условием: каждые полчаса пьешь воду и не смеешь бледнеть. Если увижу, что падаешь — лично запру в каморке.

— Договорились, — Ольга слабо улыбнулась и пошла к ссвоему столу, я чтобы открыть крышку ноутбука.

С этой секунды для неё перестал существовать внешний мир. Она с какой-то яростной, пугающей одержимостью бросилась в работу. Экран замигал бесконечными столбцами цифр, сложными формулами и графиками. Ольга щелкала запущенные, запутанные отчеты субподрядчиков как орехи. Её пальцы летали по клавиатуре с бешеной скоростью. В цифрах не было страха, не было операционных столов, аппаратов ИВЛ и пороков сердца. Цифры подчинялись её воле, они были предсказуемыми и послушными. Ольга использовала свой мозг как мощный компьютер, насильно вытесняя из головы образ Даши в реанимационном боксе.

Аркадий Павлович весь день ходил вокруг её стола на цыпочках, шикал на сотрудников, заходивших в кабинет, и лично трижды приносил ей горячий чай и бутерброды, которые Ольга послушно, механически съедала, даже не замечая вкуса. Начальник экономического отдела был счастлив — за эти несколько часов Ольга сделала 5евозможное. Она вычистила все документы, нашла скрытые убытки на миллионы рублей и привела налоговую отчетность в идеальное состояние.

Экономический баланс сходился безупречно, а вот внутренний баланс Ольги держался на тончайшей, звенящей нити. Телефон лежал на краю стола экраном вниз. Каждые пять минут Ольга ловила себя на безумном желании перевернуть его, проверить, нет ли пропущенных от Антонины Ивановны. Но она заставляла себя сжимать зубы и глубже зарываться в графы дебиторской задолженности.

Время, которое обычно летело в офисе незаметно, сегодня превратилось в тягучую, липкую смолу. Час... два... четыре... шесть...

В пятом часу вечера Аркадий Павлович не выдержал. Он подошел к её столу, аккуратно опустил руку на клавиатуру, закрывая экран, и тихо сказал:

— Всё, Оля. Хватит. Ты сделала невозможное, отдел спасен. Посмотри на часы. Уже пять. Пора.

Ольга замерла, её пальцы застыли над клавишами. В кабинете воцарилась оглушительная, страшная тишина. Строгий мир цифр, который защищал её все эти семь часов, стремительно растаял, оставив её один на один с суровой реальностью. Сердце в груди снова испуганно встрепенулось, готовое сорваться в бешеный галоп.

Ольга медленно, дрожащей рукой перевернула телефон. Экран был чист. Ни одного звонка. Ни одного сообщения.

И в этот самый момент, словно издеваясь над её напряжением, мобильный телефон в её ладони ожил, зайдясь громкой, резкой вибрацией. На дисплее высветилось имя Антонины Ивановны.

Ольга вскочила с кресла, её лицо стало абсолютно белым, а папка с документами соскользнула со стола, рассыпая листы по полу. Аркадий Павлович замер, затаив дыхание. Ольга судорожно нажала на кнопку приема и прижала трубку к уху, боясь услышать первые слова. Жизнь Даши и её собственное право на счастье, сейчас решались на другом конце провода.

Продолжение