Неликвидная люовь

Глава 14.

Ольга стояла у стола, и мир вокруг нее стремительно терял очертания. Мобильный телефон в руке казался раскаленным куском железа, он продолжал неистово вибрировать, но пальцы стали абсолютно чужими, деревянными. Она смотрела на светящийся экран с именем няни и с ужасом понимала, что просто не может нажать на эту зеленую кнопку ответа. Страх перед тем, что она может услышать в следующую секунду, парализовал её волю. В ушах набатом стучала кровь, заглушая все звуки офиса.

Начальник экономического отдела, Аркадий Павлович, мгновенно оценив обстановку, шагнул к ней. Он мягко, но решительно забрал телефон из её трясущейся ладони и другой рукой тяжело опустил её плечи обратно в глубокое офисное кресло.

— Сядь, Оля, сядь... — глухо, но непреклонно скомандовал он. — Я сам поговорю.

Ольга покорно, словно сломанная кукла, кивнула и опустилась в кресло, вжавшись спиной в кожаную обивку. Она зажмурилась, сжав кулаки так, что ногти больно вонзились в ладони. Весь её титановый стержень, вся броня Снежной королевы сейчас рассыпались в прах. Она превратилась в одну сплошную, оголенную рану.

Аркадий Павлович поднес телефон к своему уху, нажал на кнопку ответа и громогласно, но с заметным волнением произнес в динамик:

— Алло! Антонина Ивановна? Да, это Аркадий Павлович. Ольга Петровна рядом, со мной она. Руки у неё... в общем, я за неё слушаю. Докладывайте. Операция кончилась? Как девчушка?

В кабинете воцарилась такая звенящая, мертвая тишина, что Ольга слышала, как за окном высотки скрежещут тормоза проезжающих машин. Она ловила каждое изменение на лице своего начальника. Аркадий Павлович хмурился, его густые брови сходились на переносице, он тяжело сопел, молча слушая быструю, сбивчивую речь няни на другом конце провода. Для Ольги эти секунды тянулись как мучительные световые годы.

- «Господи, только живи... только дыши... — как заклинание, крутилось в её голове.

Наконец, лицо Аркадия Павловича дрогнуло, морщины на лбу разгладились, и он шумно, со свистом выдохнул, словно сбросил с плеч стокилограммовый мешок.

— Понял... понял тебя, Ивановна, — его баритон потеплел, вернув привычную уверенную мощь. — Главное сделано. Ковалев — мужик, глыба. Всё, давай, карауль там. Мы сейчас выезжаем. Ждите.

Он нажал отбой, повернулся к Ольге и широко, облегченно улыбнулся, вытирая тыльной стороной ладони внезапно выступивший на лбу пот.

— Жива, Олечка! — громко произнес он, впервые назвав её так же тепло, как звал отец. — Слышишь меня? Жива твоя Дашка! Ковалев только что вышел из операционной. Сказал, дефекты перегородки ушили, артерию реконструировали. Сердце запустилось само, без сбоев. Операция прошла успешно.

Ольга открыла глаза. Горячая, удушающая волна облегчения хлынула по венам, и у нее впервые за этот страшный день перехватило дыхание. Она не выдержала — закрыла лицо руками и беззвучно, судорожно разрыдалась. Это были не слезы боли, а слезы невероятного, спасительного очищения. Семь часов ледяного ада остались позади. Её маленькая девочка выдержала этот главный экзамен.

— Так, отставить сырость на рабочем месте! — притворно строго прикрикнул Аркадий Павлович, хотя у самого в уголках глаз блестели слезинки. Он быстро достал из шкафа её пальто и сумку. — Антонина Ивановна сказала, что Дашу сейчас переводят в реанимацию. Она под наркозом на аппаратах, посещения запрещены до завтрашнего утра. Но Ковалев разрешил тебе приехать, чтобы подписать документы и поговорить с ним лично. Давай, собирайся. Мой водитель на служебной машине уже внизу ждет, долетите с мигалками.

Ольга быстро поднялась, вытерла слезы, судорожно поправила костюм. Внутренний «мотор» в её груди, который весь день бешено скакал, теперь бился ровно, сильно и глубоко. Она была готова.

Через сорок минут служебная «Волга» Аркадия Павловича затормозила у главного корпуса Бакулевки. Ольга буквально взлетела по знакомой лестнице на третий этаж. Возле дверей реанимационного шлюза её уже ждала Антонина Ивановна. Няня выглядела бледной, осунувшейся, её глаза были красными от слез и многочасовой молитвы, но на лице блуждала мягкая, умиротворенная улыбка. Они молча, крепко обнялись, и Ольге показалось, что от этой пожилой женщины веет силой всех матерей мира.

В этот момент из двойных дверей шлюза вышел профессор Ковалев. Он уже снял операционную форму, был в обычном синем хирургическом костюме, его огромные руки были тщательно вымыты, а на лице читалась колоссальная, свинцовая усталость человека, который только что несколько часов спорил со смертью за чужую жизнь.

— Здравствуйте, Ольга Петровна, — устало улыбнулся профессор, протягивая ей руку. — Ну что я могу вам сказать... Девочка у вас с характером. Настоящий борец. Сердечко крошечное, сосуды как паутинки, работать было адски тяжело, скрывать не буду. Но мы сделали всё по максимуму. Анатомию сердца мы ей восстановили. Сейчас Дашенька спит под глубоким наркозом в реанимационном боксе. Состояние стабильно тяжелое, как и положено после такого вмешательства. Ближайшие трое суток будут критическими — организм должен принять новое русло кровотока.

Ковалев внимательно посмотрел на Ольгу, оценивая её состояние:
— Вы вовремя привезли её, Ольга Петровна. Промедли мы еще неделю-две, и легкие бы спасти не удалось. Вы совершили чудо, выходив её до нужного веса. Теперь дело за ней. И за вами. Завтра утром, как только она начнет приходить в себя, я разрешу вам зайти к ней в бокс на пять минут. Ей нужно будет услышать ваш голос. Детский организм после наркоза цепляется за знакомые звуки. Так что выспитесь сегодня как следует. Вам нужны силы.

— Спасибо вам, Савелий Петрович... то есть, простите, профессор, — Ольга смутилась, путая имена от волнения, и крепко пожала его мужественную руку. — Спасибо за жизнь моей дочери.

— На здоровье, мамочка, — тепло отзывался Ковалев. — Идите отдыхать.

Вечером Ольга и Антонина Ивановна вернулись в свою квартиру. На кухне по-прежнему пахло дезинфицирующими средствами, на комоде стояли весы и приборы, но теперь эта стерильная чистота больше не пугала Ольгу. Главный, самый страшный рубеж был пройден.

Ольга зашла в пустую детскую комнату, подошла к пустой кроватке и опустила руку на прохладный деревянный бортик. Даши здесь не было, но вся комната была пропитана её присутствием. Ольга закрыла глаза и впервые за эти три месяца ощутила, как внутри нее воцарился абсолютный покой. Впереди еще их ждут несколько тяжелых суток в реанимации, долгие месяцы реабилитации и, возможно, новые операции в будущем. Но теперь у Даши было новое, отремонтированное, сильное сердце. И это сердце билось в один такт с Ольгиным. Назад дороги не было. Они победили смерть в первом раунде, и Ольга точно знала: они выиграют и всю эту войну за счастье.

- А как по-другому? Никак - пронеслось у нее в голове.

Продолжение