Точка бифуркации. Дни длинных ножей

Глубоко вздохнул, лукаво (очень лукаво) заговорщически улыбнулся – и сбросил очередную бомбу: «Нет, я не забыл про доброго патера Бернхарда Штемпфле. Тем более, что он имел самое прямое отношение к делу Рауля Валленберга…»

«Он тоже участвовал в организации и реализации этой сделки?» – удивилась Элли. Профессор неожиданно рассмеялся: «Да нет, конечно»

«Почему?» – удивилась Элли. Ибо ожидала прямо противоположного ответа.

«По в высшей степени уважительной причине» – снова рассмеялся Вилли Шварценберг. «К тому времени он уже десять лет как был мёртв…»

«Как… мёртв?» – растерянно произнесла Элли. «В самом прямом физическом, биологическом, медицинском смысле» – с усмешкой ответил профессор.

Глубоко вздохнул – и объяснил: «В первых числах июля 1934 года тело отца Бернхарда Штемпфле – с явными признаками насильственной смерти – было обнаружено в лесопарке в мюнхенском районе Харлахинг. Судебно-медицинская экспертиза установила, что он был убит первого июля…»

Дата 1 июля 1934 года Элли уже где-то встречалась… только вот она решительно не могла вспомнить, где именно. Сделав немалое умственное усилие, она вспомнила: «В Ночь Длинных Ножей? Бернхард Штемпфле был убит в Ночь Длинных Ножей?»

Вилли Шварценберг покачал головой: «Строго говоря, в Дни Длинных Ножей, ибо ликвидация зондеркомандами СС руководства штурмовых отрядов СА и прочих политических противников Гитлера общим числом не менее 85 человек заняла не одну ночь, а почти трое суток.

30 июня, первого и второго июля 1934 года. Но почему-то в исторической литературе… да и в публицистике и в беллетристике за этим событием закрепилось название Ночь Длинных Ножей. Хотя на самом деле это совершенно незаконное массовое убийство называлась Операция Колибри…»

«То есть, наш добрый пастырь так достал тогда уже фюрера Германии…»

Профессор снова покачал головой:

«Тогда ещё лишь рейхсканцлера. Фюрером Германии Адольф Гитлер станет только второго августа 1934 года, когда после смерти рейхспрезидента Пауля фон Гинденбурга был принят закон, объединивший посты канцлера и президента в один – фюрера Германии. 19 августа был проведён всегерманский референдум, на котором почти 90% населения одобрили это объединение…»

Элли кивнула и продолжила свой вопрос.

«… что тот включил бедолагу священника в свои проскрипционный список?»

«Проскрипцию» – поправил её Шварценберг. «Проскрипционные списки — это масло масляное, ибо проскрипция и есть список лиц, объявленных вне закона и потому подлежащих ликвидации без суда. Точнее, был… в Древнем Риме»

Глубоко вздохнул – и покачал головой: «Такой список действительно существовал, в нём было – по слухам – восемьдесят пять фамилий… по слухам потому, что кроме Гитлера, Гиммлера и Геринга его никто не видел…»

Сделала паузу и продолжил: «Однако было убито всего семьдесят семь человек из этого списка, хотя по некоторым оценкам боевики СС несколько перестарались…»

«Лучше перебдеть, чем недобдеть?» – усмехнулась Элли. «Понятия не имею, почему перестарались» – честно ответил профессор. И продолжил:

«… поэтому общее число жертв Операции Колибри составило от ста пятидесяти до двухсот человек. Для сравнения, во время Большого Террора… точнее, Большой Чистки в 1937-38 годах в сталинском СССР расстреливали только по официальным данным около полутора тысяч человек в день. И так каждый день пятнадцать месяцев подряд…»

«Кстати, не только расстреливали…» – задумчиво произнёс Шварценберг.

И неожиданно спросил: «Что Вы знаете о газвагенах – мобильных газовых камерах? В просторечии именуемых автофургонами-душегубками?»

Элли пожала плечами: «Да почти ничего, на самом деле. На уроках истории вроде рассказывали, что нацисты использовали их сначала в программе насильственной эвтаназии психически и физически безнадёжно больных…»

«Акции Т4» – уточнил профессор.

«… а потом для массового убийства евреев в одном из лагерей смерти…»

«В Хелмно» – снова уточнил Шварценберг. «Он же Кульмхоф – первый лагерь смерти из четырёх, специально созданных СС для окончательного решения еврейского вопроса на подконтрольных рейху территориях»

И с уважением констатировал: «Всё верно. Единственная разница в том, что в Акции Т4 использовался буксируемый трактором герметичный фургон, в который из баллонов подавался чистый моноксид углерода. На фургонах была нанесена маркировка Kaisers-Kaffee-Gesch;ft. Кофейня Кайзера…»

«Какое кощунство» – не сдержалась Элли. «Вы тоже любите кофе?» – улыбнулся профессор. Элли кивнула: «Обожаю». Вилли Шварценберг осведомился: «Ирландский?». «И его тоже» – подтвердила Элли. И «Хотя предпочитаю двойной эспрессо с сахаром и обязательно натуральными сливками…»

«Я поклонник капучино» – признался профессор. «Без кофеина – в последнее время сердце что-то пошаливает…»

И продолжил: «В Хелмно – а также на оккупированных территориях СССР и Югославии – использовался сильно упрощённый вариант. Приговорённых помещали в герметичный кузов автофургона, куда подавались выхлопные газы автомобиля – обычно это был тяжёлый грузовик Опель-Блиц или Магирус. Через десять-пятнадцать-двадцать минут всё было кончено…»

Глубоко и грустно вздохнул – и неожиданно спросил: «Как Вы думаете, кто изобрёл этот дьявольский дивайс?»

Элли пожала плечами: «Не помню… хотя нам вроде называли фамилию на уроке истории…». Затем неожиданно вспомнила: «Вальтер Рауф?»

Шварценберг покачал головой: «Во-первых, Рауфф – с двумя ф. Во-вторых, не Рауфф – он лишь отдал приказ разработать душегубку, а Фридрих Прадель и Пауль Вентритт, которые сей дивайс и разработали…»

Многозначительно вздохнул и продолжил: «В-третьих, это было уже третье изобретение душегубки в Третьем рейхе. Первая – в ней использовались баллоны с чистым СО – сконструировали ещё в конце 1939 года инженеры и химики Криминально-Технического Института уголовной полиции рейха… впрочем, тогда уже Пятого управления РСХА…»

«А второе?» – заинтересованно осведомилась Элли. Профессор спокойно ответил:

«Вторично душегубку изобрёл Герберт Ланге – комендант концлагеря Хелмно… впрочем, тогда ещё начальник зондеркоманды его имени. Которой поручили ликвидировать всех психически больных на оккупированной территории Польши. Ланге был белоручка, крови не терпел…»

«Понятно» – усмехнулась Элли. И тут же почувствовала подвох… точнее, приближении очередной бомбы. И не ошиблась. Ибо профессор Шварценберг не упустил шанс прочитать ей очередную микро-лекцию… и сбросить Царь-бомбу:

«Первая душегубка была изобретена, сконструирована и начала убивать ещё за два года до того, как первые Кофейни Кайзера появились на улицах немецких городов. Причём первые душегубки вышли на улицы вовсе не в Германии…»

«А где?» – удивилась Элли.  «В Советском Союзе» – спокойно ответил Шварценберг. И объяснил: «В высшей степени сомнительная честь изобретателя первой мобильной газовой камеры принадлежит… еврею»

«Еврею?» – изумилась Элли. Ничего себе ирония Судьбы. «Советскому еврею» – уточнил профессор. И объяснил: «Изобретателем первой в истории человечества автомашины-душегубки стал Исай Давыдович Берг, начальник административно-хозяйственного отдела Управления НКВД по Московской области…»

Улыбнулся совершенно ошалевшей от такого откровения Элли и продолжил: 

«Хотя массовые расстрелы в сталинском СССР практиковались как минимум с начала 1935 года – после убийства Сергея Кирова только с началом Большого Террора в июле 1937 года на расстрельные полигоны в Бутово и на Коммунарке стали вывозить настолько большим партиями, что это превратилось в серьёзную организационную проблему. Причём сразу по трём причинам…»

Сделал небольшую паузу – и продолжил:

«Во-первых, в СССР было принято расстреливать по одному – из пистолетов или револьверов в затылок и к окончанию расстрела партии из нескольких десятков человек – а в некоторые дни расстреливали вообще сотнями исполнители еле держались на ногах. А у некоторых вообще, грубо говоря, ехала крыша…»

«Очень странно было бы, если бы не ехала» – мрачно подумала Элли. Но промолчала. Профессор продолжал: «Во-вторых, существовал риск отчаянного бунта приговорённых, которым терять было совершенно нечего… кроме того в самом начале Большой Чистки расстреливали в основном крепких мужчин – как наиболее социально опасных элементов…»

Элли аж передёрнула. Ибо она вдруг вспомнила – странная штука память – что в сталинском СССР расстрел именовался высшей мерой социальной защиты…

Шварценберг продолжал: «В-третьих, малокалиберное оружие – отечественные пистолеты Коровина и закупленные за рубежом Вальтеры и Браунинги – быстро перегревалось и заклинивало…»

«Почему малокалиберные?» – удивилась Элли. «Я какой-то документальный фильм смотрела, там вроде НКВД наганы использует…». Профессор покачал головой: «Это при единичных расстрелах. При массовых отдача такого оружия при десятках выстрелов день за днём быстро разрушит запястье. Поэтому только малый калибр. Даже самый малый – ноль двадцать два или ноль двадцать пять…»

5.56 или 6.35 миллиметра. Шварценберг глубоко вздохнул – и продолжил:

«В общем, чудовищная система массовых убийств уже не справлялась с таким количеством жертв. Возникла объективная потребность в более эффективном средстве массовых убийств…»

«No shit» – с ненавистью подумала Элли. Но промолчала. Профессор продолжал:

«Исай Берг проявил редкостную для тогдашнего НКВД – тогда там всё больше серые мыши работали – изобретательность и инициативу, предложив… использовать передвижную газовую камеру на основе широко распространённого фургона для перевозки хлеба, созданного на основе шасси стандартного грузовика ГАЗ-АА…». Элли вопросительно посмотрела на него, ибо о таком средстве перевозки грузов слышала впервые.

Он объяснил: «Лицензионной копии американского грузовика Форд модели АА образца 1929 года».

«Полезные идиоты в действии» – мрачно подумала Элли.

Ибо была в курсе, что весь чудовищный военно-промышленный комплекс сталинского СССР, созданный с целью оккупации и уничтожения человеческой цивилизации (с последующей заменой на инфернальную Земшарию) был построен на американских, английских, французских, итальянских, британских и прочих западных технологиях. Которые в самом прямом смысле свили для Сталина верёвку, на которой он был твёрдо намерен их повесить…

Шварценберг – тоже весьма мрачно – продолжал:

«В кузове автофургона, обшитом изнутри оцинкованным железом, проделывалось отверстие, в которое с помощью резинового шланга, надетого на выхлопную трубу грузовика, подавались выхлопные газы. Приговорённых пресловутыми «тройками» к смерти сначала раздевали догола – спустя всего каких-то пять лет нацистские эйнзацгруппы тоже будут раздевать догола – евреев перед расстрельными рвами…»

«Никогда не сомневалась, что красные и коричневые палачи одним миром мазаны» – мрачно усмехнулась про себя Элли. Но промолчала. Профессор продолжал: «Одежду смертников присваивали себе сотрудники НКВД – через пять лет одежду и прочие личные вещи расстрелянных евреев заберут себе русские, украинские и прочие полицаи – пособники нацистов…

«И эти одним миром мазаны» – ещё мрачнее усмехнулась про себя Элли. Но снова промолчала. Шварценберг продолжал:

«Затем приговорённых связывали, затыкали им рты и запихивали в фургон – как селёдок в бочку. Двери плотно закрывали – и отправляли несчастных в последний путь. Рычаг коробки передач переключали в нейтральное положение, после чего выхлопные газы начинали нагнетаться внутрь фургона. Где-то через 15-20 мучительных минут все пассажиры фургона умирали от отравления.

В Бутово или на Коммунарку доставляли уже трупы, которые взбунтоваться уже никак не могли. Да и в исполнителях нужды уже не было. Прибыв на место захоронения, работники ГУЛАГа специальными крючьями вытаскивали умерших и сваливали в братскую могилу.

У изобретения советского… точнее, еврейско-советского «гения» Исая Давидовича Берга был только один недостаток: после каждого рабочего рейса душегубку приходилось отмывать водой из шланга, потому что убиваемых таким зверским способом людей нещадно рвало…»

«А без совершенно излишней физиологии… точнее, натурализма никак обойтись нельзя было?» – со злостью подумала Элли. «Мне этого на десятилетия хватило во время работы в морге LAPD…».

Но, разумеется, промолчала. А вслух спросила: «Надеюсь, этого гения расстреляли – когда начали чистить чистильщиков? Их ведь чистили… после окончания Большой Чистки?»

«Ещё как чистили!» – усмехнулся профессор. «Всех почти вычистили – включая главного чистильщика Николая Ивановича Ежова – Наркома внутренних дел…»

«И поделом» – удовлетворённо подумала Элли. «Туда им и дорога…»

Профессор продолжал: «Конечно, расстреляли – говорят, что у Берии, который, собственно, и остановил чудовищную машину Большого Террора, глаза на лоб полезли, когда он узнал об изобретении этого… Эдисона от НКВД.

Уже третьего августа 1938 года, когда Берия уже де-факто перешёл на работу в НКВД и знакомился с ситуацией, Берга вызвали в Управление НКВД по Московской области. Формально – для дачи объяснений по поводу безобразной пьянки и непристойного поведения в доме сослуживца.

Из Управления он уже не вышел. 7 марта 1939 года Военная коллегия Верховного суда СССР предсказуемо приговорила Исая Берга к высшей мере наказания – расстрелу – с конфискацией имущества. В тот же день Берга расстреляли.

В следственном деле было прямо сказано:

«Подследственный Берг являлся начальником оперативной группы по приведению в исполнение решений «тройки» УНКВД МО. С его участием были созданы автомашины, так называемые «душегубки». В этих автомашинах перевозили арестованных, приговорённых к расстрелу, и по пути следования к месту исполнения приговоров они отравлялись газом…»

«В рейхе знали об изобретении Берга?». Совершенно естественный вопрос.

Шварценберг покачал головой:

«Вряд ли. Насколько мне известно, у абвера и Аусланд-СД не было агентов в НКВД… точнее, ГУГБ – Главном управлении госбезопасности СССР такого уровня, чтобы иметь доступ к столь секретным документам…»

«А Вы откуда знаете? От Баронессы?». Ещё один совершенно естественный вопрос. «Нет» – честно признался профессор. «Не от баронессы. Просто один сотрудник архива НКВД…в смысле, КГБ каким-то чудом сбежал к нам. Ну, и прихватил с собой микроплёнки с фотографиями некоторых дел. Нашу разведку и контрразведку это не заинтересовало, плёнки передали в UCLA…»

«Понятно» – вздохнула Элли. И задала ещё один совершенно естественный вопрос: «Возвращаясь к Дням Длинных Ножей… восемь человек из проскрипции Гитлера куда делись?»

Ибо из восьмидесяти пяти приговорённых фюрером убиты были лишь семьдесят семь. Шварценберг пожал плечами:

«Спаслись… тем или иным способом. Кто-то чудом, как бывший соратник одного из противников Гитлера в НСДАП Отто Штрассера Людвига Шмидт – вместо него был убит музыкальный критик Вильгельм Шмид, живший на другой улице…»

«В очень плохое время в очень плохом месте оказался, бедолага» – мрачно подумала Элли. Профессор продолжал:

«Группенфюреру СА Карлу Шрайеру несказанно повезло. Сначала где-то застряла автомашина, которая должна была отвезти его к месту казни… точнее, убийства; ну, а потом Гитлер вообще приказал немедленно прекратить оные…»

«Просто сказочно повезло» – усмехнулась Элли. «Всю жизнь потом должен был Богу свечки ставить…». Шварценберг кивнул и продолжил:

«Людвиг Шмидт спрятался с помощью тюремного вахмистра в тайнике в здании тюрьмы. Группенфюрер СА Зигфрид Каше смог убедить Геринга в своей невиновности… совершенно непонятно каким образом»

«Или просто дал грандиозную взятку» – усмехнулась про себя Элли. Ибо где-то слышала… или читала, что рейхсмаршал был тем ещё взяточником, да и падок был на всяческий антиквариат и прочие ценности просто неимоверно.

Профессор продолжал: «Готфрид Тревиранус, министр транспорта в Веймарской республике, увидев, что за ним пришли, перепрыгнул через ограду и бежал за границу. Герман Эрхардт, руководитель ультраправой террористической Организации Консул, вооружился винтовкой и спрятался в лесу…»

«Кто бы сомневался» – усмехнулась Элли.

«… а затем был переправлен друзьями в тогда ещё независимую Австрию. Паулю Шульцу, который в 1920-х годах был одним из руководителей так называемого Чёрного рейхсвера…»

«Чёрного рейхсвера?» – удивилась Элли. «Никогда раньше о таком не слышала…»

Шварценберг объяснил: «Так называлась нелегальная военизированная организация, созданная в Веймарской республике дабы обойти навязанный Версальским договором 100-тысячный лимит численности сухопутных войск рейхсвера – германских вооружённых сил…»

«Подпольная вторая армия Германии?». Профессор кивнул: «Вроде того». И продолжил: «Ну так вот, Паулю Шульцу – который провоевал сначала всю Первую мировую войну, а затем ещё несколько лет в составе фрайкоров…»

 «Серьёзный персонаж» – подумала Элли. «Уважаю»

 «…удалось, несмотря на тяжёлое ранение, полученное при попытке к бегству, уйти от преследования и спрятаться у знакомого — контр-адмирала в отставке Ульриха Любберта. Позже Гитлер помиловал Шульца, но выслал его из Германии… от греха подальше…»