Пора переходить к цвету в смысле колор

     Абсолютная ненужность шоубизнеса, глупость и алчность создающих его, продажность и вздорность описывающих его, а также стадность и тупость интересующихся им очень быстро вынудили меня как литературно - киношного тролля отринуть ничтожество мандавошек в виде целебрити, бездарных киноактёрок и жопокруток, немало смешивших своей волоснёй, скрывающей самое интересное для мужчин в товарищах женщинах, к тому же существует целая индустрия, предлагающая всё то же самое, но более откровенно и честно, поэтому бессмертный Чарли Мэнсон указал мне уже на мою мелочёвость виртуального развлечения, предъявив труп свиньи Шерон Тейт. Я прыгнул на мертвячку ногами и долго топтался по её изрезанному Чарли свиному рылу, а потом, запустив ладони во вскрытую брюшину, извлёк кошмарный эмбрион и бросил его на весело шкворчащую на огне сковородку. Добавив опят мудрых, что стало сюрпризом для несчастного американца, и не слышавшего о таких изысках русской национальной кухни, швырнул сверху несуществующего налима Горького и премудрого пискаря дедушки Салтыкова - Щедрина. Мы пожирали получившееся изысканным блюдо с громким чавканьем, рыганьем и пердежом, отмечая завершение виртуальной резни, устроенной коалой.
    - Собакам, - проговорил Мэнсон, выковыривая кусочки мяса из своих хищных зубов свинорезом, - собачья смерть.
    - Свиньям, - поправил я его, - ты же сам написал это слово.
    - Пусть свиньям, - согласился со мной Мэнсон, беря в жестокие руки гавайскую гитару. - Ты вот лучше песенку послушай.
    Он закатил глаза и неуловимо знакомым хрипловатым баритонцем запел :
    - И как - то ночью, и как - то ночью
    Иду толпой и вижу их, стоящих в ряд,
    О, мамма миа, делакрочче !
    Они шумят, они галдят,
    А я их тупо режу.
    - Хорошая песня, - оценил я его творчество, - потом будет тюремный лазарет, а сутью всей этой байды является пошлая ревность.
    - К каму ? - по - масковски полорото уточнил Чарли, меняясь личиной на моих глазах. Только что он было тощим волосатиком с глазами полного психа, в сейчас передо мной сидит в кургузом пиджачке, галифе и сапогах Высоцкий.
    - Говно ты, сволочь ! - разозлился я. - Какого хера, падло ?! Я тута с Мэнсоном культурно отдыхаю, а ты кому ?
    Подозревая, что этот бездарный ублюдок прохрипит пошлое опять же для дома, для семьи, я резанул ему свинорезом по горлу и даже не стал отпрыгивать, наслаждаясь хлынувшей из нечестивой глотки тёплой и тугой струёй тёмной крови.