Платон. Киносценарий

                Платон

                (киносценарий)

Берег моря. На море абсолютный штиль, море как зеркало. На небе огромные облака, закрывающие, клонящееся к горизонту солнце. В кадре появляются мужчина и женщина. Рука об руку они идут к морю. Они обнажены, их очертания размыты. Они заходят в воду и идут, постепенно погружаясь в глубину, пока не исчезают под водой. В кадре морская гладь. Небо. Из-за туч появляется огромный алый шар солнца и медленно погружается в море. Сумерки постепенно переходят в сплошную темноту. Чёрный экран. На чёрном фоне появляются одна за одной буквы. Голос за кадром: «Что я могу сказать о солнцах и мирах? Я вижу лишь одни мученья человека»  Гёте.

Титры.

Берег моря. Яркий солнечный день. На море штиль. Галька на мелководье под водой. В воду опускается рука и берёт гладкий крупный окатыш. Крупным планом рука с камнем. Голос за кадром: «Море будет обтачивать этот камень до тех пор, пока он не превратится в маленькую песчинку. Ничто в этом мире не сохраняет своей формы».

Афины. IV в. до н.э. Баня. Клубы пара. Камера медленно по периметру объезжает всю баню, показывая её посетителей. Колеблющаяся вода в бассейне.  Двух мужчин (один из них старше среднего возраста, другой моложе) моют сервы. Затем натирают им тела оливковым маслом. Крупным планом спины, плечи, бёдра, икры и руки их натирающие.

Песчаный пустырь. Кое-где пучки полыни и чертополоха. Между ними лежит что-то непонятное (дальний план). Камера медленно приближается к этому непонятному и зритель видит два полузасыпанных песком человеческих скелета с обрывками иссохшей кожи. Крупным планом череп, кости рук, рёбра, тазовые кости, кости ног. Ветер гонит по ним песок.

Обнажённые мужчина и женщина, взявшись за руки, входят в пещеру. Камера медленно движется по земле. Тусклый источник света справа. Камера останавливается, медленно переходит на стену пещеры. Освещение усиливается и мерцает, будто рядом горит костёр. По стене проходят размытые тени: идущих людей, едущих на колесницах, танцующих, торгующих, смеющихся, плачущих; тени сцен свадьбы, зачатия человека, рождение человека; тени батальных сцен, тени кораблей, рыбацких лодок, тени людей пашущих землю, собирающих урожай, тени пирующих людей, тени домашних животных, тени предметов быта, мебели, тени зданий, храмов; тени похоронной процессии; тени планет, звёзд и наконец огромная тень галактики, которая показывается всё более и более крупным планом, пока в кадре не остаётся ничего, кроме сплошной темноты.

Тропинка среди кипарисов, буков, платанов, можжевельника и другой зелени (вид сверху, дальний план). По тропинке не спеша идут двое мужчин. Камера медленно опускается.

Голос за кадром: «Всякая душа бессмертна, Спевсипп, но у каждой различные устремления. Одни души всё время как бы стелются над землёй. После смерти тела, они попадают в тела животных, рыб, насекомых, растений и даже камней. Иногда они опять могут попасть в тело человека. Другие души парят выше. Они переселяются в тела птиц, причём некоторые из них, кто взлетает повыше других, переселяются в тела орлов, соколов и коршунов, которые летают выше иных птиц. Эти души тоже иногда попадают снова в человеческие тела.

Третьи души возносятся ещё выше. Они всегда переселяются только из тела человека в тело человека. Четвёртые, которые повыше третьих, переселяются в тела полубогов. Пятые, самые высоколетящие, переселяются в тела блуждающих звёзд, комет, неподвижных звёзд и богов. Они очень редко вновь попадают в человеческие тела.

Камера уже снизилась и в кадре ноги идущих, обутые в сандалии. Камера медленно поднимается по телам идущих к их лицам. Крупным планом лица Платона и Спевсиппа. Крупным планом лицо Платона. На весь экран голубое небо.

Голос за кадром: «Но есть и шестой разряд душ. Один раз взлетев выше неподвижных звёзд, в сферу вечного покоя и вечной благодати, они там остаются навсегда.

Крупным планом лицо Платона.

На весь экран колесо едущей телеги. Камера медленно смещается в сторону, переходя на луг, медленно движется к лесу, вверх по деревьям к их верхушкам. Холмы с высоты птичьего полёта, горы, покрытые лесами, скалистые горы, горы, покрытые снегами. На весь экран небо с облаками. Чистое небо. Камера опускается. Облака белым полем внизу. Камера медленно поднимается выше и выше. Голубое небо светлеет, светлеет, становится белым, постепенно темнеет и переходи в ночное звёздное небо. Крупным планом Млечный Путь. Крупным планом галактика Сомбреро. Крабовидная Туманность. Туманность Андромеды. Затем всё показывается в обратном порядке и возвращается к колесу едущей телеги.

Будда в одной жёлтой набедренной повязке сидит в позе лотоса под баньяном (дальний план). Камера медленно приближается к нему. Крупным планом его аскетическое лицо с закрытыми глазами. Камера медленно опускается ниже по его исхудавшему телу и останавливается на пупке. Крупным планом пупок, который постепенно превращается в колесо едущей телеги. Крупным планом скрещённые ноги Будды. С баньяна падают несколько листьев к его ногам. Крупным планом один лист, на котором вырисовывается уроборос, постепенно превращающийся в земной шар, как он виден из космоса.

На весь экран сплошная стена дождя. Крупным планом лужа, на которой от падающих капель образуются пузыри и тут же лопаются.

Среди кипарисов, лавров и т.д. огромная старая смоковница. Камера медленно приближается к ней, поднимается к её вершине, затем медленно опускается, петляя среди ветвей и листвы, по стволу и наконец в кадре сидящие под смоковницей Сократ с учениками, в числе которых и молодой Платон.

Сократ: «Жарко. Всё живое стремится от солнца в тень. А душа стремится из тени к солнцу».

Тюрьма, где находится Сократ перед казнью. Ранне утро. В тюрьму входит Критон. Сократ спит. Критон долго смотрит на мирный сон Сократа. Наконец Сократ открывает глаза.
Сократ: Что это ты здесь в такую рань?
Критон: Я пришёл с известием.
Сократ: Знаю с каким. Послезавтра… Мне открылось во сне.
Критон: Нет, Сократ, ты не совершишь этой ошибки: ты нынче ночью уедешь со мной.
Море. Дальний план. В тихой бухточке на волнах покачивается триера.
Лицо Сократа крупным планом. Он отрицательно покачивает головой. Камера медленно отодвигается, показывая лежащего Сократа.
Сократ: Ведь я только и делал, что ходил и убеждал каждого из вас, молодого и старого, заботиться раньше и сильнее не о телах ваших или о деньгах, но о душе…»
Ветер, дующий среди скал. Качающиеся от ветра верхушки кипарисов.
Критон: Сократ, как нам тебя похоронить?
Сократ (улыбаясь): Как вам захочется, если только вы сумеете меня догнать.

Спевсипп и Платон, прохаживающиеся в тени деревьев.

Спевсипп: «Почему же всё-таки высшие души попадают в земные тела?
Платон: «Ими движут желания. Дурные или благородные. Если дурные, то они буду падать всё ниже и ниже. Если благородные, то они могут сохранить свою высоту. Но только тот, у кого не будет никаких желаний, может подняться выше сферы неподвижных звёзд, выше богов, выше судьбы, в истинное бытие, где царит вечное блаженство, и никогда, слышишь Спевсипп, никогда он не сможет  пасть снова, не сможет попасть в жернова беспощадного рока, не сможет стать нитью на веретене Мойр.

Крупным планом лицо Платона. Крупным планом его глаза. Крупным планом его межбровье.

Белый экран.

Камера стремительно несётся через звёздное небо, стратосферу, облака, приближается к земле и изображение падает на луг, медленно утопая в траве и ещё медленнее погружаясь под землю (видны корни трав). Постепенно экран становится чёрным.

Будда, сидящий под баньяном. Крупным планом его закрытые глаза. Они медленно открываются. Затем также медленно закрываются. Крупным планом межбровье.
Чёрный экран. Камера начинает подниматься. Видны корни растений, трава, цветы. Камера поднимается над лугом и взлетает по вертикали к чистому небу, прорывается через облака; облака остаются внизу; звёздное небо остаётся внизу.
На весь экран стеклянная сфера. Камера отодвигается от неё и показывает сферу на белом фоне. Затем медленно приближается к ней и входит внутрь неё.

Белый экран.

Крупным планом межбровье. Камера медленно отодвигается. Крупным планом лицо Платона.

Античный портик. По обе стороны возле колонн стоят статуи богини Афины. Колоннада со статуями уходит в бесконечность.

Голос Платона: Большинство людей живёт как трава на пустыре. Её пожирает и вытаптывает скот. Как семена сорных трав разносятся ветром, так люди рожают себе подобных. Ни проблеска разума. В земном пределе они вращаются бесконечно, переходя из одних людских, животных, водных, воздушных и хтонических форм в другие. Вся их жизнь сводится к плотским удовольствиям и войнам. Они даже не понимают кто они. Богини судьбы играют ими как куклами, а когда куклы ветшают, выбрасывают их на помойку и заменяют новыми. Большинство людей не знают зачем они живут и воспроизводят себе подобных. Воспроизводят себе подобных все: красивые, доблестные, благородные, добрые, честные, лживые, дурные, подлые, неблагородные, безобразные, ублюдочные, злые. Яблоко от яблони недалеко падает. Человек не должен уподобляться сорной траве, семена котрой сеет ветер. Воспроизводить себе подобных должны только красивые и благородные. Если так будет, уменьшится круговорот душ в космосе. Многие души так и останутся навсегда в животных, растениях и камнях. Таким образом, низкие души всё меньше и меньше будут воплощаться в человеческом облике, и наконец, полностью прекратят воплощаться.

Голос Спевсиппа: «Но что может заставить дурных не воспроизводить себе подобных?»

Голос Платона: «Правильно организованный полис. Полис, которым управляют философы».

Крупным планом лицо Спевсиппа, выражающее крайнее сомнение.

Пыльная дорога. По ней ползёт человек на четвереньках. Показаны сначала его руки, потом ноги крупным планом. Затем камера показывает его полностью и оказывется, что сверху на нём сидит голая публичная женщина с распущенными волосами, ярко выкрашенными хной. Груди её выкрашены в синий цвет, а ареолы в чёрный. Груди крупным планом. Она безобразно смеётся и похлопывает мужчину по ягодицам, подгоняя его.

Измождённый, в ссадинах, в оборванной одежде мужчина с трудом катит вверх по склону камень.

Волны, разбивающиеся о скалы.

Колючий средиземноморский кустарник.

Кузница. Ковка оружия. Крупным планом раскалённый горн.

Воинский сбор гоплитов. Чистят оружие, точат мечи, кинжалы, копья. Чистят доспехи. Не спеша облачаются в них. Чистят шлемы. Расчёсывают конские хвосты на гребнях шлемов. Строятся в фалангу. Фаланга движется на врага под звуки боевых флейт. Командиры периодически выкрикивают: «Держать строй!» Фаланга врубается в фалангу врага. Крики: «Держать строй!»

Пир. Мужчины возлежат на ложах, едят, пьют. Их развлекают флейтистки и танцовщицы. Рядом с некоторыми мужчинами лежат гетеры, обнимаются с ними, целуются. Сервы приносят яства и уносят грязную посуду, подливают вино. Один из мужчин подзывает мальчика-серва и просит, чтобы тот принёс ему ночной горшок. Когда тот приносит, пирующий мочится в него.

Федр: Эрот - бог древнейший. А как древнейший бог, он явился для нас первоисточником величайших благ. Я, по крайней мере, не знаю большего блага для юноши, чем достойный влюблённый, а для влюблённого – чем достойный возлюбленный. Ведь тому, чем надлежит всегда руководствоваться людям, желающим прожить свою жизнь безупречно, никакая родня, никакие почести, никакое богатство, да и вообще ничто на свете не научит их лучше, чем любовь. Чему же она должна их учить? Стыдиться постыдного и честолюбиво стремиться к прекрасному, без чего ни государство, ни отдельный человек не способны ни на какие великие и добрые дела.

Крупным планом его губы.

Федр: Ведь любящий божественнее любимого, потому что вдохновлён богом.

Сократ: Творения здравомыслящих затмятся творениями неистовых.

Аристофан: Раньше, однако, мы должны кое-что узнать о человеческой природе и о том, что она претерпела. Когда-то наша природа была не такой, как теперь, а совсем другой. Прежде всего люди были трёх полов, а не двух, как ныне – мужского и женского, ибо существовал ещё третий пол, который соединял в себе признаки этих обоих; сам он исчез, и от него сохранилось только имя, ставшее бранным, – андрогины…

Крупным планом сплетение пальцев женской и мужской руки.

Аристофан: … мужской искони происходит от Солнца, женский – от Земли, а совмещавший оба этих – от Луны, поскольку и Луна совмещает оба начала.
Сократ: В пределах неба есть много блаженных зрелищ и путей, которыми движется счастливый род богов; каждый из них свершает своё, а за ними следует всегда тот, кто хочет и может, - ведь зависть чужда сонму богов. Отправляясь на праздничный пир, они поднимаются к вершине по краю поднебесного свода, и уже там их колесницы, не теряющие равновесия и хорошо управляемые, легко совершают путь; зато остальные двигаются с трудом, потому что конь, причастный злу, всей тяжестью тянет к земле и удручает своего возничего, если тот плохо его вырастил. От этого душе приходится мучится и крайне напрягаться. Души, называемые бессмертными, когда достигнут вершины, выходят наружу и останавливаются на небесном хребте; они стоят, небесный свод несёт их в круговом движении, и они созерцают то, что за пределами неба. Занебесную область не воспел никто из здешних поэтов, да и никогда не воспоёт по достоинству.
 
В кадре руки, чистящие конскую сбрую. Взнуздание коней. Покрытие их попонами. Запряжка коней в колесницы.

Голос Сократа за кадром: «Уподобим душу соединённой силе крылатой парной упряжки и возничего».

Мчащаяся квадрига. Возничий в золотом хитоне. Свист ветра.

Сократ (на пире): Душа, ставшая спутницей бога и увидевшая хоть частицу истины, будет благополучна вплоть до следующего кругооборота, и, если она в состоянии совершать это всегда, она всегда будет невредимой.

Скульптор, высекающий из мраморной глыбы статую. Крупным планом врубающийся в мрамор резец. Руки, шлифующие статую Афродиты: лицо, грудь, бёдра, лоно. Фото разнообразных статуй или только бюстов, торсов Афродиты-Венеры.

На весь экран картина Рафаэля «Афинская школа».

Тени Платона и Спевсиппа. Медленно удлиняются и перемещаются. Надвигаются сумерки и тени растворяются в темноте.

Игра теней в платановой роще.

Голос Платона: «Поэты должны быть изгнаны из совершенного Полиса».
Девичий чистый, добродушный, нежный смех. Потом в кадре ноги девушки, идущей по кромке волны. Рассвет на море. Показан со стороны берега. Потом в открытом море.

Голос за кадром: "Эос, покинувши рано Тифона прекрасного ложе, на небо вышла сиять для блаженных богов и для смертных".

Летящее копьё, вонзающееся в щит.

Движение пустой квадриги без возницы. Лошади всё ускоряют бег.

Сильный ветер, гонящий волну от берега в море.

На берегу моря на мокром песке палец выводит букву ;. Набежавшая волна стирает надпись.

По дороге из Кносса к скале Зевса на Иде (слова за кадром: «По дороге из Кносса к скале Зевса на Иде…»)  идут три старца и ведут диалог. Сначала дальний план. Камера медленно приближается к идущим. Среди них нет ни Платона, не Спевсиппа. Слов диалога не разобрать.

Зеркальная морская гладь среди камней. В ней отражается девушка в пеплосе. Она раздевается. Отражение её обнажённого тела. Затем на воде появляется рябь.

Бабочка, выходящая из куколки и улетающая.

Стрекоза, выходящая из куколки и улетающая.

Крупным планом бабочка, сидящая на цветке.

Крупным планом стрекоза, сидящая на стебле осоки.

Летящая стая лебедей.

Три старца медленно идут. Жарко. Они присаживаются в тени смоковницы отдохнуть. Затем вновь продолжают путь.

Ветер, гуляющий по луговым травам, по вершинам деревьев.

Белая лошадь, заходящая в реку и пьющая воду. Заходящая далее в реку. Её хвост, колеблемый течением реки – волосы хвоста как водоросли.

Вновь идущие старцы. Теперь они останавливаются в кипарисовой роще.

Ящерица на камне.

Два ворона, слетающие с дерева и тихо парящие.

Весь экран разделён на две части: слева чёрная колеблющаяся вода, справа неподвижный белый экран. Камера медленно отъезжает и взору предстаёт белый бассейн фонтана с чёрной водой. Ночь. Звёздное небо.

Компьтерная графика: три Грации, их тела сияюще-сапфирного цвета, длинные, белые развевающиеся волосы. Они показаны стоящими друг к другу лицом, как их обычно изображают. Затем они становятся в шеренгу, лицом к камере и медленно движутся на камеру.