Чифир

  Незаконное потребление наркотических средств, психотропных веществ и их аналогов причиняет вред здоровью, их незаконный оборот запрещен и влечет установленную законодательством ответственность.
 Я согласен.
 18+
 
   Слово чифир в разных местностях произносят как чифирь, чефир, чефирь, чефире, чихир, чагир и, ласково, чифирок! Поэтому в тексте я позволю себе писать это слово как мне заблагорассудится.

  Чтобы подремонтировать машину, я позвонил на СТО и записался на техническое обслуживание. В назначенное время я приехал по адресу в мастерскую, которая находилась в гаражно-строительном кооперативе. Мастерская – это два гаражных бокса, соединённых между собой.
  Войдя внутрь задымлённого помещения, я сразу почувствовал запах варёного чифира и увидел, как два мужичка, похожие друг на друга, по очереди пьют из одной кружки варево и смачно затягиваются сигаретами.
- Чифирь в сладость, господа!
  Мужички, как по команде, повернулись в мою сторону и оценивающе посмотрели на меня. Не признав во мне бродягу, один из них пробурчал:
- И вам не хворать.
- Угостите глотком шанеры, не захвораю.
  (В русском арго и воровском жаргоне «шанера» — это чай или чифирь, то есть очень крепкий чай).
- Откуда слова такие знаешь?
- Я писатель, много чего знаю и много чем интересуюсь.
(Тут надо сделать отступление и объяснить читателю мою выходку. Дело в том, что любой водитель знает, как трудно найти хороших автомехаников, имеется в виду умелых и порядочных мастеров. И, естественно, с хорошими мастерами надо найти общий язык и понимание. И вот тут у каждого свой подход.)
- Ну а чифирить доводилось? – спросил один из мужиков.
- Пробовать доводилось. Не понял, - ответил я.
- Кто чифирь не пил, тот и не поймёт, - процитировал известную в определенных кругах поговорку второй мужик.
- Тот не жил, - с ухмылкой добавил первый.
  Я внимательно посмотрел на обоих и утвердился в своей догадке – бывшие сидельцы, люди с уголовным прошлым.
  Как я уже писал ранее в своих рассказах, моё детство прошло в одном отдалённом и захолустном месте в городе Новосибирске. Почему захолустном, да потому что рядом с моей хрущёвской пятиэтажкой соседствовали бараки, в которых жили военнопленные немцы и люди с криминальным прошлым – бывшие сидельцы, а, попросту говоря, зэки.  У некоторых из бывших зэков были семьи, дети и, понятно, что я часто наведывался к пацанам в гости в бараки.
  Как-то на улице я встретил своего приятеля Толяна, который мне с гордостью сообщил, что его папка освободился из зоны и теперь они, то есть его отец, мать и он, заживут по-новому, так сказал отец. А ещё, что у отца на груди татуировка в виде креста, а на спине церковь с крестами.
- А посмотреть можно? – спросил я.
- Конечно! Пошли на бараки, отец часто курить на улицу выходит.
(Почему-то всегда, мы, пацаны, говорили не в барак, а на бараки.)
  Подойдя к бараку, где жил Толян, я увидел, сидящего на ступеньках по пояс голого мужчину, который крутил в руках красивые чётки, что-то пил из кружки и глубоко, с удовольствием, затягивался сигаретой без фильтра.  Его щербатое лицо имело какой-то особый цвет кожи, тёмно-коричневый, и явно не от загара. Заметив нас, он улыбнулся во весь рот, и я впервые увидел железные зубы, которые неприятно блестели во рту.
- Здорово, бродяги! Где скитались? Чего высмотрели?
- Вот, папа, это Женьтяй, Женька, друган мой.
- Друган или так, приятель? – глядя на меня в упор, спросил отец Толяна.
  Его немигающий и пронзительный взгляд загипнотизировал  меня, и я, вместо того, чтобы сказать «здрасьте», потерял дар речи.  Увидев, что я опешил от вопроса, он продолжал:
- Если друган, то пусть остаётся. Нюрка пироги с капустой стряпает, надо подождать. А пока садитесь рядом, пацаны, почифирем – и, сделав глоток из кружки, он опять смачно затянулся сигаретой.
  И тут я почувствовал явно выраженный смешанный запах чая, хлорки и затхлой тряпки. Я поморщился, а Толькин отец, заметив мою реакцию, проговорил:
- Чифирь в сладость, часик в радость! Кто чифир не пил, тот жизни не видел. На, глотни, попробуй, - и он протянул кружку мне. – Не ссы, не отравишься. Когда чифирь предлагают, отказываться нельзя.
  Я посмотрел на Толяна, который с ухмылкой глядел на меня и понял – берут на слабо. Я протянул руку к кружке, но отец Толяна проговорил:
- Обеими руками держи, горячий. Сразу не глотай, подержи во рту и медленно проглоти.
  Пробовать чифирь не хотелось, да и было как-то брезгливо, но и показать трусость я не мог. Обхватив двумя руками кружку, я осторожно сделал глоток и почувствовал терпкий, горький вкус напитка.
- Держи во рту, не сплёвывай, - скомандовал отец Толяна.
  Я медленно проглотил содержимое и сразу почувствовал тошноту и желание блевануть.
- Держи, не сплёвывай.
Через пару минут тошнота начала отходить, а мужик протянул мне окурок «Примы» и проговорил:
- На, затянись, почувствуй приход. Только не обосрись. С первого раза часто бывает.
  Вот так я впервые попробовал чифирь и понял, что это не мой напиток. А от сигареты я отказался.
  По мере взросления я не единожды сталкивался с людьми, которые пили чифир или, как говорили любители этого напитка, плотно сидели на чифире.
  Для меня была загадка, почему некоторые люди пьют чифир. Я ведь его попробовал, и мне он совсем не понравился.
  После окончания девятого класса, на летних каникулах, я устроился на завод, на подработку, чтобы к учебному году заработать немного денег на костюм. Меня, как неопытного работника, поставили на конвейер прикручивать электрические конфорки к корпусу плитки. В первый же рабочий день я познакомился с грузчиком – бывшем сидельцем, дядей Семёном, который сразу взял на себя роль моего опекуна. Показывал и подсказывал, что и как делать, где туалет, где лежак для пятнадцатиминутного перерыва, а где можно попить чайку. У него была маленькая «кандейка», в которой только он был хозяином и где он заваривал чифир. Глядя на его щербатое лицо и жёлтые зубы без эмали, я сразу вспомнил лицо отца Толяна, потому что между ними было что-то общее.  Конечно, дядя Семён был поулыбчивее и постоянно всех вокруг подкалывал. В нём было что-то нагловатое, нахальное и смешливое, но со мной он вёл себя по-отцовски. Приходя на работу в восьмом часу утра, я всегда заставал дядю Семёна за кружкой чифира и сигаретой. Как-то, не удержавшись, я решил поумничать и при встрече проговорил:
- Часик в радость! Чифир в сладость!
  Дядя Семён как-то странно посмотрел на меня и спокойно, с выражением, чуть слышно проговорил:
  - Вечер в хату,
    часик в радость,
    чифир в сладость,
    ногам ходу,
    голове приходу,
    матушку удачу,
    сто тузов на сдачу,
    ходу воровскому,
    смерти мусорскому.
  Только тебе, Женя, не стоит это запоминать и тем более где-то этими знаниями кичиться.
- Да я просто хотел тебе приятное сказать, - начал оправдываться я. – Вижу чифирь пьёшь, вот и решил поддержать.
- Я понял. Спасибо! Но и ты прислушайся к тому, что я сказал.
- Дядя Семён, я вот пробовал чифир, гадость, она и есть гадость. А ты почему его пьёшь? Говорят, чифир сердце садит.
- Ты же слышал, что я сиделец, бывший зэк. Десять годков от звонка до звонка оттарабанил. Якобы в драке парня убил, а я пьяный был, ничего не помню. Вначале в тюрьме чалился, потом на зоне. А без чифира тюрьма не тюрьма, не выживешь. Чифир сидельцев сближает, к общению располагает. Опять же притупляет чувство голода, так сказать, заглушает аппетит.  Если же в камере по перебору хавки, то есть полно еды всякой, по тюремному «балабаса», а чая нет, то это засада – «голяк в хате».
  Когда арестанта приглашают «зайти на чифир», значит хотят обсудить дела, решить вопросы, разобрать конфликты, поговорить о новостях. Без причины отказаться от приглашения на чифир нельзя – сочтут оскорблением. (Где-то я уже это слышал.) Я уже больше пятнадцати лет чифирю, привык, по-другому не могу, хотя уже сердце сдаёт, желудок прогорает. Опять же, по две пачки сигарет в день выкуриваю, может, из-за этого давление скачет. Я мало сплю, книг много читаю, о жизни думаю – жить-то два понедельника осталось. По утрам вставать тяжело – голова пустая, глаза закрываются, руки трясутся. Заварил чифирь, засадил кружку, разогнал кровь в сердце, усталость исчезла, как рукой сняло, и снова бодрый. Напиток для души и тела! Вот так, Женя.
  Проработав месяц на заводе, я уволился и первого сентября пошёл в десятый класс. Через четыре месяца я случайно узнал, что дядя Семён скончался от сердечного приступа, а ведь ему было немногим больше сорока лет.
  Спустя много лет я, в качестве писателя, побывал на золотых приисках Красноярского края и опять столкнулся с бывшими сидельцами. В суровых условиях жизни, далеко от цивилизации, годами безвылазно живя в тайге, люди не то, чтобы работали, а вкалывали с утра до вечера и не для того, чтобы разбогатеть, а чтобы выжить. У меня давно пропали иллюзии по поводу того, что на золотых приисках работяги хорошо зарабатывают – работают, живут, выживают, и то ладно.
  Приехав в одну артель, мы с моим приятелем Сергеем застали людей в праздничный банный день. Если баня – то праздник! Артель вместе с бугром (бригадиром) насчитывала восемь человек и все бывшие сидельцы. Бугор по имени Семён, когда-то «отмотавший» двенадцать лет, после отсидки в зоне остался в здешних местах (идти-то некуда, да и не к кому) и, собрав бригаду-артель из таких же бывших уголовников, подался на работу в компанию «Красзолото», где им выделили «перспективный» участок для разработки месторождения. Только перспектива оказалась сомнительной, месторождение не богатое, а работягам податься больше некуда. Почти у всех мужиков ни родственников нет, ни документов. Вот и работают «себе на пожрать», да ещё и Чехова цитируют: «То ли чай пойти выпить, то ли повеситься».
  Встретив нас в общем-то радушно, артельные предложили нам присесть за их общий стол, на котором стоял чёрный от копоти чайник и в разных туесках лежали конфеты и печенье.
- Мы тоже не с пустыми руками, - сказал Сергей и поставил на стол пакет с пачками крупнолистового чая и небольшим ведёрком мёда.
- А за гостинцы спасибо, уважили! – сказал бугор и дал команду одному из помощников: «Прибери». Тот быстро забрал подарки и понёс в избу.
- Вам как, чаю подать или с нами чифирнёте? А может, банькой нашей не побрезгуете, пыль дорожную смоете?
- А чё, в баню можно. По запаху чувствую, веники у вас можжевеловые, - уверенно проговорил Сергей.
  После того как мы с приятелем погрелись и попарились  в таёжной баньке, нас опять пригласили за стол, на котором стояли две чисто вымытые кружки, а туески были доверху наполнены печеньем и конфетами. Тут же лежали две новые, только что распечатанные пачки сигарет «Ватра» без фильтра и сигареты с фильтром «Космос». Все восемь человек, по четверо рассевшись по обе стороны стола, терпеливо, как в театре, дожидались нашего прихода, чтобы пообщаться и услышать свежие новости. Мы же с Сергеем расположились в конце стола, друг напротив друга.
  В наши кружки из чайника, в котором сварили чифирь, налили заварку и добавили кипятку. Туески с угощением демонстративно подвинули ближе к нам и как-то вяло, постепенно, с вопросов, завязался наш разговор. Мне же было очень интересно наблюдать за поведением старателей, которые в кои-то веки устроили себе выходной.
  В две литровые эмалированные кружки с оплетёнными ручками из чайника (чифирбака) был налит густой, маслянистый, чёрный и невыносимо горький, как полынь, чифир.   По одной кружке на четверых мужиков. Все смотрели на бугра (бригадира) и терпеливо ждали, когда он первым сделает глоток. Бугор медленно и осторожно отпил из кружки варево, чмокнул и, посмотрев на варщика,  одобрительно кивнул головой и передал кружку слева сидящему товарищу. Вторая кружка тут же пошла по кругу у второй четвёрки мужиков, и все дружно закурили.
  После того как кружки пошли по второму кругу, народ заметно взбодрился, оживился, и старатели стали нам с Сергеем задавать разные вопросы: что творится в стране, в политике, в жизни простых граждан и что нас привело в их края.
 «Мы-то ладно, приехали – уехали, а вот вы, трудяги, какого лешего жизнь в тайге прожигаете, золото по крупинкам собираете? И ради чего?» – думал я, глядя на чифирные лица старателей. - «Все восемь прямо как братья – не отличишь. Одни мысли, одни разговоры. Ещё полчаса назад хмурые были, а теперь, после нескольких глотков чифира, повеселели, разговорились.»
  За разговорами я потихоньку потягивал свой крепкий чай и вдруг почувствовал, как меня слегка затошнило и немного «повело» голову. Я на несколько секунд замер, а братва, заметив это, рассмеялась, догадываясь, что со мной произошло. С дороги и голодухи, при повышенной чувствительности организма, от крепкого чая с концентрацией кофеина у меня участился пульс, повысилось артериальное давление и мне сплохело. А ведь те люди, которые регулярно употребляют чифирь, пьют его только на голодный желудок и ни в коем случае не с сахаром. Еда и чифирь не совместимы, так говорят настоящие чифиристы.
  Когда меня отпустило и голова «встала» на место, я поддержал всеобщий смех и спросил, глядя на кружку с чифиром:
- Ну как вы это пьёте?
- А вот так, браток, пьём чифирь и радуемся ему, и лечимся им от головной боли, от простуды, и давление им подымаем, когда организм требует. Чифир – это наше лекарство. Видишь, из одной кружки все пьём и «тубиком» (туберкулёзом) заразиться не боимся. Вот так!
- У нас же в артели сухой закон, - добавил бригадир. – А больше радости нету. Ну ладно, пришло время подкрепиться. Попарились, чаю попили, пора и желудки едой уважить. Ну что, братва, пора? – обратился ко всем бугор.
- Конечно, пора! Пора, пора, - поддержали артельные.
  Пара мужиков, то ли дежурные, то ли, как сказал бугор, специально обученные люди, соскочили с лавок и засуетились.
  (Пока собирают на стол, немного информации об истории происхождения напитка чифир. Исследователи предполагают, что напиток придумали коренные народы, проживавшие на территории Сибири. По версии историка Вильяма Похлёбкина, жители Сибири (монголы, тунгусы, буряты) додумались заваривать суррогатный чай из многолетнего травянистого растения - бадана толстолистого, в изобилии произраставшего в Восточной Сибири, и напиток именовался «чагиром» (чагир) - монгольским чаем.  В суровых условиях сибирского климата напиток на основе бадана согревал в лютые морозы, придавал энергию, заживлял раны и обладал противомикробными свойствами, но, увы, вызывал физическую зависимость.
  В некоторых регионах Сибири напиток из зелья называют – чихирь (травяной чай) и употребляют его, чтобы получить заряд бодрости.
  Когда каторжан гнали в ссылку, они, страдая от холода и голода, больные и истощённые, узнав у местных о полезности напитка из бадана, тоже стали его употреблять. Позже, когда чай стал общедоступным продуктом, ссыльные стали заваривать его в больших дозах, превратив крепкий чай в наркотик.  Со временем этот рецепт перекочевал в лагеря и тюрьмы по всей стране и напиток прижился под названием чифир или чифирь.
  Есть ещё версия кавказского происхождения слова чифир. Автор Виталий Лозовский в своей книге «Всё о жизни в тюрьме» пишет, что слово чифир произошло от кавказского «чихирь» - домашнее вино из тёмных сортов винограда. Но мы говорим о чайной заварке, а не о вине, потому эта версия лично мне кажется сомнительной.)
  Пока я погружался в свои мысли, на столе появились эмалированные и алюминиевые глубокие чашки, а также большая чашка с кусками холодной варёной лосятины и чашка с  репчатым луком, нарезанным крупными кольцами. Запах трёх горячих буханок самопечёного хлеба, нарезанных толстыми ломтями, сразу вызвал отменный аппетит.  А основное блюдо было шедевральное  – уха из тайменя и хариуса с кедровыми орехами. Рядом со столом на широкий сосновый пень поставили большой, литров на двадцать, чугунный казан с настоявшейся ухой, накрытый деревянной крышкой из кедра. Когда сняли крышку, вся округа наполнилась густым ароматом фантастической похлёбки.
  Вдруг непонятно откуда прибежал белый грязный упитанный котяра, сел возле пня с казаном и начал то ли урчать, то ли орать, но точно не мурлыкать.
- О, Чифир появился! Пришёл свою «доляху» требовать, - сказал кто-то.
- Чайханщик, - обратился бугор к повару, - А чё он грязный такой?
  Повар, оправдываясь, пробубнил:
- Так он, падла, как рыбу учуял, чуть в казан не нырнул, в костёр полез, вот и замарался.
- Дай ему рыбы, а то орать будет, пожрать не даст. А потом отмоешь его. Понял?
- Да понял, понял.
- А что, кота по-другому нельзя было назвать? - спросил я, обращаясь ко всем.
- Хе,хе, - хмыкнул рядом сидящий мужик, обнажив стёртые жёлтые зубы, и прошепелявил:
- Чифир, он и есть чифир! Наш, бродяга!
  Разливающий, вооружившись шумовкой, доставал крупные куски тайменя из казана и раскладывал по тарелкам. Оставшуюся рыбу в казане он с особой осторожностью, чтобы не развалилась, выловил и положил в большую эмалированную чашу и после, черпаком, разлил рыбий суп по чашкам.
- Ну, приятного аппетита всем, - сказал бригадир и первым, как положено, отведал ушицу.
  Ну что я могу ещё добавить. Уха была действительно фантастическая, наивкуснейшая, царская! Единственное, чего мне лично не хватило, так это граммов сто пятьдесят хорошей ледяной водки. Но увы – сухой закон.
 Глядя на старателей, которые жадно, с диким аппетитом поглощали еду, я поймал себя на мысли:
«А вы говорите чифир - одна радость в тайге. Да уж. Нет уж!»
  P.S.  Возвращаясь к началу моего рассказа, добавлю: пока автомеханики возились с моей машиной, я рассказал им всё, что знаю об истории чифира и они, конечно, были удивлены моими познаниями и с интересом слушали меня, а я видел, как они старательно лечили моего старого «коня». После выполненной работы и душевного общения, мы пожали друг другу руки, и мужики сказали:
- Женя, почаще заезжай. Просто заезжай. Чифирнём!