Тал. ин

21. ТАЛ.ИН

Чтоб любить эти ноги,
Нужен белый кадиллак.
Чтоб любить эти ноги,
Нужен смокинг или фрак.
Чтоб любить эти ноги,
Нужен банковский счет,
Чтоб любить эти ноги,
Нужен точный расчет -
Трезвый, холодный расчет.

 А. Ермолин

В две тысячи пятом смокинга не было. И фрака не было, да и на счету было пусто. Машина, конечно, была. Не Cadillac, разумеется, но наша родная «Волжанка», в простонародье «Баржа». ГАЗ-31029, 1997 года от Рождества Христова, светло-мышиного незатейливого колера, в самой что ни на есть суровой soviet style (советский стиль, англ.) комплектации.  Последняя модель «Волги», спроектированная ещё в СССР, и первая «Волга», поступившая в массовую продажу. Настоящая мужская машина! Моя машина!
Да, друзья, люблю я отечественный автопром! Люблю все эти «ТАЗы»,  «Москвичи», «ИЖи» и «УАЗы»! Люблю, потому что это всё свое - родное! Пусть где-то убогое и корявое, пусть аэродинамика ни к черту, а крутящий момент нулевой, но я люблю. "Но почему же?" – удивится искушенный современный автолюбитель. Не знаю... Наверное, потому что это - наше всё, это наша история, наша судьба, наша жизнь конце концов. Потому что мы выросли в этой стране, потому что гордимся ей, потому что мы русские люди и "умом нас не понять". И мы испытываем благоговейный трепет, садясь в 21-ю «Волгу», так же как обычный американец садится в старый Packard. А почему бы и нет? По-моему, это и есть патриотизм в истинном его смысле! Мы ведь любим своих родителей без всякой корысти - они дали нам жизнь! Так и Родину свою не выбирают, не плюют на свою отчизну. Можно отречься от своих корней, сесть в S-класс и умчаться далеко за горизонт на диване из алькантары. Можно. Но уважать своё прошлое мы обязаны. Пусть не любить, но хотя бы уважать. Другой истории у нас нет и не будет! Другого прошлого, других достижений, да и других машин!  «Тот, кто не уважает своей истории, обречён пережить её вновь»  - старая истина права.
Мой отец ездил на «Жигулях». Без сомнения аппарат был классный, и он им очень гордился! ВАЗ 2106, кофейного цвета, с троечным движком, молдинги на крыльях, красный велюр! Конфетка! Но не «Волга», не тот статус, не тот коленкор, не тот пафос, не те деньги в конце концов… И батя мой, конечно, мечтал о «Волге»! Накопив нужную сумму, он готов был наконец-то стать восторженным собственником этого «чуда» Горьковского автозавода и войти в ранг "небожителей». Но "чудо" уплыло так же внезапно, как и появилось, т.к. владелец эксклюзива вдруг отказался машину продавать. Вот такая вот «печалька», как модно выражаться сейчас… Конечно, чуть позже, уже в Новой России, он приобрел всё ж таки чёрную красавицу, и счастью не было предела! Эх, время!
Да, мы ведь жили в другое столетье, у нас были другие идеалы, мы ходили под другими знамёнами и пели другие песни. Мы смотрели другие фильмы и ездили на других машинах, а «Волга» была эталоном - эталоном успеха, эталоном престижа, эталоном красоты и стиля! Её владелец был полубогом, любимцем Фортуны, рождённым под счастливой рубиновой звездой. Made in USSR!
Далекий 1992-й! Время перемен и "обновления", время масштабных изменений во всех сферах нашей жизни, переломный момент в жизни государства и общества, переворот в массовом сознании, если хотите… Несбыточная мечта миллионов советских людей вдруг становилась явью. К легенде можно было прикоснуться руками! «Волга»! Помню, как она возникла вдруг внезапно из-за поворота. Эти иссиня-чёрные глянцевые бока, угловатые линии кузова, хром-блюдца колпаков и квадратные прожекторы огромных фар!
- Это же новая модель ГАЗа! – ахнул я от удивления. – Это же 31029! – чуть ли не в самое ухо крикнул я товарищу. 
- Да ну, на фиг! Ты что, старпёр какой-то? Пенсия? – пренебрежительно отреагировал мой кореш Дима.
- Посмотри, какая красивая! – смотрел я на неё не отрывая глаз.
- Это? Красиво? «Восьмёра» – вот это аппарат! А лучше реэкспортная! – мечтательно закатил он глаза.
Но я не слышал. Я думал только об одном: «Когда-нибудь ты будешь моей!». Так и повелось...
Мало кто знает, что за нашу легендарную «Волгу» мы должны благодарить Генерального секретаря ЦК КПСС Леонида Ильича Брежнева! Первый супруг дочери Брежнева, Евгений Милаев, привез своему тестю Леониду Ильичу в подарок Opel Kapitan, а тот отдал машину автозаводцам с наказом сделать по образцу этого авто знаменитую машину. Сам Брежнев был заядлым автолюбителем, в автопарке которого было множество шедевров автомобилестроения, в том числе и ГАЗ-13, ГАЗ-14, ГАЗ-24-95 и ГАЗ-3102, подаренный ему Горьковским автозаводом ко дню Победы 9 мая 1982 года. Так что можно сказать, что и на прототипе ГАЗ-31029 он тоже сумел прокатиться.
Присоединяюсь к мнению Сергея Семанова, назвавшего Леонида Ильича  правителем "Золотого века", и категорически не согласен с могильщиком Союза Горбачевым, именовавшим этот период нашей истории, не иначе, как "эпохой застоя". Безусловно, в последние годы своей жизни Брежнев, перенесший острый сердечно-сосудистый удар, говорил неважно, движения его стали замедленными, конечно сказывалось и полученное во время войны ранение челюсти. После травмы, полученной Брежневым весной 1982 г., когда при посещении Авиационного завода в Ташкенте на него рухнули леса со страждущими увидеть Генерального секретаря людьми, ему уже было вообще не до автомобилей. А в ноябре 1982 г. страна понесла невосполнимую утрату: Леонид Ильич скончался. 
Позволю себе привести выдержку из книги В.В. Гришина "Катастрофа. От Хрущёва до Горбачева.": "По его инициативе (Брежнева) и под руководством Председателя Совета Министров А.Н. Косыгина была разработана и начала осуществляться экономическая реформа, предусматривающая реконструкцию и техническое переоснащение предприятий, развитие наукоёмких и перспективных направлений в экономике. Большое развитие получили электронная, атомная, приборостроительная промышленность, станкостроение, энергетические отрасли, а также производство товаров для населения. На предприятиях и стройках внедрялись хозрасчет, бригадный подряд, экономические методы работы. Было построено много новых заводов и фабрик, оснащённых современным оборудованием, — автозаводы в Тольятти и Набережных Челнах, крупные комплексы химической промышленности, в том числе по производству искуственного волокна, научные и производственные центры по электронике, производству телевизоров, мощные гидро-, тепло- и атомные электростанции, новые промыслы по добыче нефти и газа, Байкало-Амурская магистраль, — всего не перечислить". Комментарии, как говорится, излишни, да и будто не в пору. Ведь мы давно уже не "требуем перемен", "странный стук не зовёт нас в дорогу",  и «не хотим мы видеть дальше чем окна дома напротив"… Да, стало быть, и не хотим. Забившись словно мыши в свои норы, моленья воссылаем на бумажки да крупу. А где-то там, на заброшенном полустанке нашей юности, по тёплым питерским улицам, босиком после дождя, шлёпает с рифмами классика наше забытое детство:

Тёплое место,
На улице ждут отпечатков наших ног
Звёздная пыль на сапогах
Мягкое кресло, клетчатый плед,
Не нажатый вовремя курок
Солнечный день в ослепительных снах
Группа крови на рукаве,
Мой порядковый номер на рукаве,
Пожелай мне удачи в бою
Пожелай мне
Не остаться в этой траве,
Не остаться в этой траве,
Пожелай мне удачи,
Пожелай мне удачи

В. Цой «Группа крови»

Выхожу на балкон. Хочется курить, но я не курю… Хочется крикнуть им там всем внизу: "И вот мы пришли заявить о своих правах: "Да!" Слышишь шелест плащей — это мы…" Мы, мы, мы, но нас уже как будто и нет… Не хочу в это верить! Не могу! Не умею...
Ну вот, начал про ноги, а получается опять патриотическое эссе. Звиняйте великодушно, ноги-то ведь были! Куда же без них!
В тот год, когда блистательный британский драматург Гарольд Пинтер получает Нобеля, я получаю от всевышнего не менее ценный приз - спутницу жизни. На первое свидание с будущей супругой подруливаю я, конечно, на «Волге». Китай-город. Липкий июльский смог, духота мегаполиса, раскалённый асфальт, бесноватые автоюзеры. И вдруг она... Корсиканский ангел во плоти – Летиция Каста! Классический римский профиль, надменный взор, острый френч-маникюр и бесконечные сногсшибательные ноги!
- Привет! Ты что машину специально помыл? – спрашивает ангел, проводя ноготком по сияющему папризу.
- Привет! Да нет, она всегда такая! – смотрю я на её шестидюймовые шпильки и подпирающие потолок «Волги-матушки» острые колени.
- Ну, поехали тогда! Чего стоим-то? – велит тотчас же властная Фульвия.
- Да, конечно!  – нервно дёргаю я за кулису.
- И левее держись! Этот ряд быстрее едет! - приказывает августейшая особа.
- Ты что, тоже водишь? – смею усомниться я в царице.
- Да, права у меня есть! – пресекает она дальнейшие прения тоном, не терпящим возражений.
Так и начинается это семейное родео, дольше уж фарфоровой свадьбы, с многочисленными отпрысками, тремя котами и кантри-хаусом в стиле шале. Но всё это будет позже, а пока...
А покамест три месяца активных ухаживаний неожиданно, но очень даже  закономерно спровоцировали настоящий бэби-бум в отдельно взятой, традиционно эмерджентной ячейке общества.
- Привет, зай! У меня есть хорошая новость! Хочу вот поделиться с тобой!  – набираю я возлюбленной не ранее полудня. - Меня взяли на работу! Вот, вышел только с собеседования, к метро иду.
- Это хорошо. А куда и кем? – спокойно реагирует «зая».
- Региональным управляющим! В компанию-производитель солей для ванн! Они только выходят на рынок, но химия очень перспективная! Мои знания и умения точно найдут там применение!  – распушиваюсь я павлинчиком.
- Понятно. Разумеется, поздравляю тебя! – смещает она эмфазу на вводное слово.
– Ну а теперь и ты меня послушай! -  резко входит она в штопор. – Я беременна!
Неожиданный сюрприз мгновенно отрубает двигательную моторику будущего молодого папаши прямо супротив приснопамятных Щербаковских палат.
Эмм... – лёгкая секундная растерянность сменяется искренним восторгом.
– Так это же прекрасно! Значит, будем рожать! – выхожу я достойно из пике.
- В общем, это ведь не телефонный разговор. Приезжай ко мне, и всё обсудим! – аккуратно переносит она задушевную беседу до лучших времен.
- Да, конечно! Целую! – нажимаю я на отбой.
Удивительная ревелация выметает жизненный деструктив в мгновение ока, заставляя достигнуть точки кипения когнитивный аппарат: «Так... Ребенок... У меня будет ребенок! А вдруг это мальчик? Круто! Так... Семья. У меня скоро будет семья! Так... Работа. Работа, слава Богу, пока есть! Значит на первое время хватит!», - выгружает мозг сообщения словно BIOS.
- Куда прёшь-то? Не видишь что ли? – окрик идущей навстречу незнакомой тётки выдергивает задрёмавшие инстинкты в реальность.
- Простите! Задумался! – отскакиваю я в испуге.
- Задумался он! – замахивается она в мою сторону грязной авоськой – Ишь ты!
- Извините еще раз! Я не специально!  – винюсь я чистосердечно,  отодвигаясь подальше от грузной гражданки.
Смерив меня с ног до головы недобрым взглядом и прошипев что-то невнятное себе под нос, гражданка наконец-то капитулирует.
Чудесный идиллический режим сменяет неестественную телесную рефлексию. Прошлое перестает иметь значение — остается только этот чистый, этот звенящий момент, только "здесь и сейчас"». «Все изменится, и притом очень скоро...» – шепчу я сквозь грохот проспекта. – А наберу-ка я, пожалуй, матери, порадую!
Спустя примерно неделю после означенных событий в квартире моей любимой  на «Рязанском просеке», свершается едва ли не акколада.
- Хватит тебе уже болтаться туда-сюда, переезжаешь ко мне! Так спокойнее! И мне, и тебе! – выдает мне дама сердца жезл всевластия, а если точнее, то домовые ключи
- А может? Ну, в смысле это прилично? Удобно? – стопорюсь я довольно неуклюже.
- Без может! Без прилично! Без удобно! Вопрос решён! Мы без пяти минут семья, а мой дом – твой дом! Единственный момент – сигнализация в квартире! Тут есть свои тонкости! – приступает она сразу же к делу.
- Слушаю внимательно! – являю я искреннюю живость.
- Видишь вот этот список городов? – подаёт мне моя ненаглядная тетрадный листок. - Я сама придумываю их каждый раз, когда ставлю квартиру на охрану. Потом сообщаю об этом диспетчеру, он у себя это фиксирует. Когда я прихожу домой, то, естественно, опять им звоню, называя тот же самый городок. Они понимают, что это я, и, вуаля, снимают сигнализацию! Только делать это нужно очень быстро, в течение минуты, иначе приедут злые дяди и сделают Мишуле атата! – забавно корчит она гримасу, выразительно изображая ладошкой эти атата по причинному месту. – Надеюсь, это ясно?
- Да, конечно, вроде не сложно! Новый день – новый город! – перехватываю я девичью руку. – А может, тебя тоже отшлепать за непослушание? – с радостью включаюсь я в игру.
- Нет, меня не надо. И вообще, пошли лучше поужинаем! – выскальзывает она из объятий, ловко юркнув на кухню.
«Ты отказала мне два раза, не хочу сказала ты... Вот такая вот зараза девушка моей мечты!» – напеваю я себе под нос, ковыляя следом за ней.
- Ну ладно, хватит кукситься! Порежь-ка лучше хлеб, Муслим Кобзон! – подначивает насмешница. – Буду тебя кормить.
Всхлипнув в голос, начинаю шинковать.
Проходит пара месяцев. Живот растет согласно триместрам, семейное гнездышко вьётся без перебоев, а схема с тревожной кнопкой работает безотказно. Безмятежную пастораль нарушает лишь треклятый токсикоз, провоцируя у моей любимой непривычную эмоциональную лабильность, и иже с ней раздражительность, плаксивость, апатию и резкие перепады настроения. Свадебные обряды в связи с этим сдвигаются на раннюю весну. Тем не менее неистовый ураган её hormonal influences (гормональные влияния, англ.) методично накрывает и меня, и, по закону Мёрфи, в самый неудачный момент -  деактивации системы охраны.
- Зай, не могу разобраться что-то. Что там за город у тебя? – звоню я как-то в декабре своей невесте.
- Не помню! Там же написано! – резко раздражается она.
- В начале ТАЛ, в конце Н. Не пойму, что в середине? Что это за город? Неразборчиво как-то! – пытаюсь не злить я беременную женщину.
- Ну, посмотри сам внимательно! Ой, мне плохо опять! Всё, давай, не могу говорить! – кладёт она стремительно трубку.
В груди неприятно холодеет. Мужик без штампа в паспорте в чужой квартире – это полнейший ПОПАДОС! Ребята в камуфяже, кирзовый сапог, попирающий между лопаток, дуло автомата, приставленное к затылку, и нескорая перспектива увидеть будущего ребенка – причинно-следственные связи быстро выстраиваются в голове в стройную цепочку логических умозаключений. Взяв себя немедленно в руки, делаю крайний заход:
- Зай, мне бы как бы город нужно назвать побыстрее, а то последствия необратимы! – пытаюсь достучаться я до небес.
- Там все написано! Читай! Ой, все, не расстраивай меня! – вторично выключается она.
«Мда уж... Прелестно, нечего сказать! Но что же это за город? Так, Мишаня, мыслим логически. Таллин? Похоже, конечно, но слово покороче, и здесь всего одна буква Л, а после неё какие-то завитушки. Значит, не Таллин, но тогда какой? Подмосковный Талдом? Казахский Талды-Курган? Танабе, на худой конец? Нет, все это не то! Эх, Тельман Гдлян, Талибан и Талейран! Ну и почерк! Ладно, была не была!» – решаюсь я на явку с повинной, набирая номер ПЦО:
- Таллин! – брызгаю я в трубку слюной без излишних манер.
- Здравствуйте! А почему так долго? – допрашивает хладнокровно женщина-диспетчер.
- Отвлекся, премного извиняюсь! – гасну я покорно.
- Хорошо, снимаю! Только имейте в виду, в следующий раз я высылаю наряд! – начисто сбивает она форс.
- Спасибо! Больше не повторится! – подчиняюсь я беспрекословно.
Знакомый входящий с именем «Заяц» объясняет мне все сразу и без слов – ей стало легче.
- Ну что, снял? – ласково лопочет «милый пушистик».
- Снял, конечно. Чёт прям с ног валюсь! Давай чуть позже перенаберу тебе? – падаю я бессильно на диван.
- Хорошо! Давай! Целюлю тебя! – шепчет она в трубку нежности.
- И я тебя, зай, целюлю!  – разделяю я чувства.
Огромный проекционный JVC-шник оживает в сей же секунд. Три стильнявых пацана из «Иванушки Int.», попавших в настоящий женский малинник, увлекают в POP DANCE 90S:

После дождя будет радуга, после дождя, знаешь, влюбиться ни поздно, ни рано
После дождя будет радуга, после дождя, знаешь, любовь всё меняет — так странно
Небо — чистая вода, тучи-тучи на ветру
Пишешь адрес: Никуда, безнадега точка ру

«Меняет, меняет, мужики, даже не сомневайтесь! Таааааллин...» – зеваю я, погружаясь в сон.