Аркаша

Из цикла "Лица"

Однажды один мой знакомый, первокурсник Иркутского универа по имени Аркаша, сидя на лавочке на набережной Ангары, находился в затруднительном положении. У него было три рубля. Бутылка болгарской «Фетяски» в соседнем гастрономе стоила два рубля семнадцать копеек. Вечер еще только начинался, но компании не находилось. Происходило это в советские еще времена, летом. Весь народ, с которым он обычно тусовался, разъехался на практики, в экспедиции или на дачи с родителями. Мы с ним жили в соседних домах и, так или иначе, иногда зависали в одних компаниях. В описываемое время я тоже находился в таежной экспедиции за две тысячи километров от упомянутой лавочки и, в связи с этими непреодолимыми обстоятельствами, ничем не мог помочь своему приятелю.

Вернемся к Аркаше, погруженному в раздумья, и до сих пор не принявшему решение - как провести вечер. Но тут… Но тут к нему подошли два не по-местному одетых парня и, говоря тоже не по-нашему, что-то попытались выяснить. В их речах мелькало выражение «хотэл Интьюрист». Аркаша сразу въехал, что незнакомцы ищут гостиницу.  С детства хорошо обученный родителями и репетиторами английскому языку, он поинтересовался «Ду ю спик инглиш?». Получив утвердительный ответ, бегло на английском начал объяснять – где это находится. Потом махнул рукой и сказал «Летс гоу!», собираясь проводить гостей до нужного места. 

Парни были заметно рады, что, наконец-то, могут нормально поговорить с кем-то местным на понятном им языке. Оба оказались тоже студентами, один, Жан, из Парижа, второй – Арни, из Швейцарии. Аркаша, замерев от открывающихся перспектив, предложил закрепить знакомство и купил «Фетяску». Устроились в скверике на лавочке. Предложение пить вино прямо из горлышка, вызвало у представителей западной культуры некоторое замешательство, но, после того как Аркадий убедил их, что это – новое течение в советском андерграунде, они согласились что раз в жизни можно попробовать и такое.

Сначала обсуждали достопримечательности Иркутска и Байкала, которые, по мнению Аркаши, им стоило увидеть, затем обменялись мнениями о популярных и не очень современных музыкальных группах. Потом к ним откуда-то присоединилась парочка девчонок, студенток иняза. Девицы, узнав, что парни иностранцы, тоже были в шоке от такого везения и с радостью включились в беседу. Общение с ними оказалось легким и приятным, и ребята взяли еще бутылку вина, потом даже две.

 Выяснилось, что оба парня, хотя и были студентами, но успели побывать во многих странах мира. Одна из девушек сообщила, что тоже ездила по путевке в Болгарию. Аркадий пожаловался, что из нашей страны частным образом можно куда-то выехать только по вызову. Напомню, что все происходило в советские времена и без вызова за границу тогда, действительно, не пускали. Жан пообещал помочь с этим делом. Обменялись адресами. Потом Аркаша проводил их, вместе с не желавшими расставаться девицами, до гостиницы и уехал на троллейбусе домой.

Прошел месяц. Все уже подзабылось, но, в один чудесный день, давно переставший надеяться на чудо, Аркаша получил вызов от Жана. Стало ясно, что мороки предстоит немало, но упускать такой шанс он не собирался. Все завертелось. Назанимав денег, оформил все документы, получил визу на месяц, купил билеты до Парижа и обратно.
Явившись по прилету по имевшемуся у него адресу, он был встречен Жаном и его подругой без особого восторга. Его напоили кофе с печеньками и вежливо выпроводили с доходчивым объяснением, что вызов ему сделан, как обещано, но у них своя жизнь и времени на него совершенно нет.

Аркадий нашел какой-то дешевый отель, заплатил за неделю вперед и ринулся знакомиться с Парижем. Музеи, улицы, площади, скверы, Эйфелева башня, архитектура, уютные кафе – он был в полном восторге от всего увиденного! Неделя мелькнула калейдоскопом впечатлений, но тут обнаружилось одно довольно неприятное обстоятельство - деньги у любителя французских развлечений практически закончились. Пару дней он протянул, заваривая лапшу в пачках, потом день не ел ничего. Тут еще хозяйка съемной квартиры выставила его за дверь и стало совсем грустно.
 
Он переночевал на лавке в парке, но есть хотелось все сильнее. Увидел у метро сидящих арабов, просящих милостыню. Полдня боролся с чувством стыда, но плюнул и пристроился неподалеку с надписью на английском на картонке: «Я голоден. Дайте немного денег, пожалуйста!» Большинство проходило мимо, но некоторые подавали. За пару часов он набрал на плотный обед в кафе, потом снова пошел по музеям. Ночевал все так же, на лавке в скверике.

На третий день возле него остановился прохожий с выраженной семитской внешностью и стал внимательно его рассматривать.
- Ты русский? – наконец, спросил он.
- Да, - не стал запираться Аркадий.
- Но ты еврей? – уточнил незнакомец.
Удивившись, Аркаша ответил, что, наверное, так. Девичья фамилия его мамы была Рабинович.
- У тебя проблемы? Как ты мог так опуститься? Сидишь с протянутой рукой! Как эти! – он возмущенно кивнул в сторону арабов.
 
Аркадий коротко обрисовал свою ситуацию. Продолжая негодовать, что он унижает своим поведением не только себя, но и весь свой народ, этот представитель еврейской диаспоры сказал идти за ним. Через десять минут он договорился в одном из недалеких кафе, что Аркаша будет у них мыть посуду два часа в день – с восьми до десяти вечера, получая за это 40 франков, из которых 10 франков вычтут за проживание здесь же наверху (хозяин кафе сдавал комнаты) и ужин. Не прекращая выражать свое удивление – куда катится этот мир, если даже представители одной с ним нации настолько себя не уважают, что просят подаяние, оставив на всякий случай номер телефона, неожиданный благодетель удалился.

Оставшееся до вылета время Аркаша занимался любимым делом – шатался по разным районам Парижа, посещая новые музеи, выставки и все остальные достопримечательности, о которых смог узнать. Вечером мыл посуду, ужинал и получал деньги. Последние перед возвращением домой дни он, спохватившись, посвятил поискам распродаж, закупаясь дешевыми, но практически недоступными в родной стране, товарами. Улетал, хорошо сам одевшись, имея при себе два набитых дефицитом чемодана. Один из чемоданов у него основательно выпотрошили в Шереметьево, забрав самое ценное, взамен положив кирпич и картонные коробки. Тем не менее, прилетев в Иркутск и успешно продав на толкучке кассетный магнитофон, пару джинсов, куртку, кроссовки, еще кое-что по мелочи, он раздал долги и жил на оставшиеся деньги почти год, особо ни в чем не нуждаясь.
 
Когда источник доходов иссяк, он связался с хозяином парижского кафе и, благодаря ему, снова получил вызов. Второй заграничный вояж с последующим сбытом привезенного обеспечил Аркашу до конца студенчества. Пару раз мы с ним пересекались, брали винца, делились новостями. Стильно одетый, всегда при деньгах, он производил неотразимое впечатление на девчонок, чем с удовольствием и пользовался. Закончив институт, попал по блату в какой-то НИИ, где, с его слов, особо не утруждался, продолжая в основном заниматься фарцовкой.

…

Уже в перестроечное время, Аркаша познакомился возле Интуриста с симпатичной миниатюрной японочкой, женился на ней и переехал на постоянное жительство в Японию. Однажды, лет через десять, мы случайно столкнулись с ним в Иркутске. Он рассказал, что живет где-то недалеко от Токио, работает в какой-то фирме, получает прилично, у них с женой растет сын. Сюда же приехал, чтобы разобраться с какими-то наследственными делами. Выглядел Аркаша, в самом деле, нашедшим свое место в этом мире, преуспевающим и вполне довольным жизнью, человеком. Больше я о нем ничего не слышал. Что еще можно добавить о нашем герое? "Каждый выбирает по себе..."