Бездна

Под вечер он вышел из дома за хлебом.

Было тепло. В весенних сумерках уже висела влажность, и вся улица была насквозь пропитана густым, смолистым запахом цветущих тополей.

Дойдя до угла, он остановился возле газетного киоска и долго смотрел на витрину. На нижней полке лежали журналы, сверху — пачки сигарет, а рядом висел календарь с фотографией какого-то автомобиля. Продавщица со скрежетом опускала железную штору.

— Хлеб уже привезли? — спросил он.

Она непонимающе глянула на него через стекло, устало вздохнула и махнула рукой:

— Продуктовый напротив.

Кивнув, он шагнул к переходу и вдруг понял, что не знает, в какой магазин идти. Остановился. Мимо прошла женщина с двумя пакетами — из одного торчал зелёный лук. За ней мальчик в красной куртке тащил за собой самокат, и его колёса сухо стучали по стыкам плитки. Дома вокруг казались знакомыми, но ни один не подсказывал дороги.

Тогда он вернулся к киоску. Штора была уже опущена. На стекле белела бумажка с часами работы. Дважды перечитав написанные от руки цифры, он медленно пошёл вдоль улицы.

Вскоре он оказался у реки. Сел на скамейку у спуска. На воде покачивался мокрый пластиковый стаканчик, чуть дальше темнели силуэты уток. Мимо проехал велосипедист. Стало темнеть.

Рядом с ним на скамейке неподвижно замерла пожилая женщина с хозяйственной сумкой. Он не замечал её присутствия, пока не поймал на себе долгий изучающий взгляд.

— Вам плохо?
— Нет.
— Вы кого-нибудь ждёте?

Он посмотрел на темнеющее небо.
— Не знаю.

Женщина немного посидела, потом достала из сумки яблоко.
— Возьмите.
— Спасибо.

Он положил яблоко рядом с собой. Женщина ушла.

Стало совсем тихо. Ветер гонял по дорожке сухие прошлогодние листья, на деревьях ещё только начинала проклёвываться первая зелень. Вдалеке за домами простучал поезд.

Нужно возвращаться домой. Где находится этот дом, он не помнил. Поднявшись, шагнул на дорожку просто потому, что она вела прямо.

У воды было холоднее. Туман лежал низко, почти у самой поверхности. Дорожка плавно забирала в сторону. Он шёл, глядя под ноги, пока из темноты не вынырнула скамейка. Он подошёл и тяжело опустился на неё.

На другом берегу горели редкие окна. В одном из них кто-то двигался, потом свет погас.

Он достал из кармана телефон. На заставке улыбались двое детей. Он долго всматривался в эти чужие лица. На экране светилось несколько пропущенных звонков — пять или шесть, — и все с одного номера. Кто звонил, он не знал.

По воде от ветра побежала длинная рябь.

Телефон снова зазвонил. Тот же номер. Он посмотрел на экран и не ответил. Звонок прекратился, оставив в ушах короткий звенящий гул. Через минуту пришло сообщение. Пробежав глазами абсолютно ничего не значащие для него буквы, он убрал телефон обратно в карман. И тут же проверил, застёгнут ли ремешок часов. Часы были на месте. Он смотрел на циферблат, на намертво остановившиеся стрелки, и вдруг понял, что совершенно не понимает расположения этих чёрных линий.

Телефон зазвонил опять. На этот раз он ответил.

— Алло.

Из динамика донёсся женский голос. Несколько секунд он слушал. Потом сказал:
— Я не знаю.

Пауза.
— Нет, не знаю, где я.

Оглянулся на реку, на мокрые перила, на пустую дорожку.
— Вы меня знаете?

Он слушал молча. Потом медленно выпрямил спину.
— Хорошо, — сказал он. — Я буду ждать.

Положил телефон на колени.

Через некоторое время пошёл мелкий дождь. Вода собиралась на его волосах и стекала за воротник пальто. На скамейке рядом лежало яблоко. Он поднял его, вытер рукавом и стал есть.

Там, в темноте, текла река. Где-то далеко хлопнула дверца автомобиля. Он поднял голову, посмотрел на пустую дорогу. Положил огрызок рядом с собой и долго смотрел, как капли дождя разбиваются о мокрые доски скамейки.