Эффектум гало

ЭФФЕКТУМ ГАЛО*

И почему некоторые пожилые люди испытывают ненависть к владельцам авто?
Именно таким вопросом задавался Виктор, в очередной раз выходя из подъезда и щёлкая брелком от сигнализации. Хоть и знал ответ, но мысль навязчиво продолжала крутиться в голове, располагая к незатейливым философским размышлениям.
«Четвёртый десяток живём при новом строе. Пора и привыкнуть. Нет, вовсе не про жизненный уклад. Как тут не вспомнить великого комбинатора и его неизбывные слова, что «автомобиль не роскошь, а средство передвижения».
Причина подобной рефлексии была отнюдь не беспочвенна. И находилась здесь же, рядом, на первом этаже, маяча в окошке или сиживая на скамейке.
Ещё с десяток лет назад, едва лишь переехав в новую квартиру, Виктор нос к носу столкнулся с подвижной и горделивой соседушкой преклонных лет с первого этажа.
– Добрый день, – мгновенно отреагировал мужчина. В ответ прилетел лишь неприветливый холодный взгляд. И брезгливая ухмылка.
«Эво оно как», – тут же подумал мужчина, не понимая истинной причины. У каждого свои тараканы в голове, и бабуся, судя по всему, имела основания для подобного отклика на приветствие. Ну а чего заморачиваться разгадыванием ребусов? Мало ли поводов? Может, мужененавистница по жизни? Хотя, нет. И старичок свой под боком, пусть и закладывает временами, но не более, чем другие. Жизнь тяжела, чтоб всем улыбаться и здоровкаться в ответ? Но у кого она ныне праздна? Всё же, выходит, ребус. Пусть и незамысловатый.
Разгадка, как и обычно, оказалась на поверхности. По утру Виктор взнуздал своего потрёпанного годами мустанга. Не моложав заграничный зверь, пускай и первый десяток разменял, но ни разу на постой не затребовал. Движок, недовольно чихнув пару раз, бесшумно заурчал, переходя в монотонный рокот. Мужчина опустил боковое стекло, вдохнул ароматы бодрящего утра и… Услышал о себе всю правду. И о том, как достали эти новые русские, и что Бога нет ни на их души, ни на их средства передвижения. И будь они кляты во веки веков по самое непонятно какое по счёту колено. А дальше таким трёхэтажным, что позавидовал бы иной сиделец, либо флотский. И всё потому, что инородная техника, перекрыла виды из оконца, загородила девственный и непритязательный пейзаж. И поди себе угадай, кто по улочке прошёл… Такого про себя узнал Виктор, что нипочём не догадаться, не придумать! А форточка-то на первом этаже распахнута, эхо далеко раздаётся, всяк, не таясь, вникает.
Ох, бабуся, бабуся! Так и тянет воскликнуть: «Прокляну, ведьма». Ан, нельзя, воспитание не позволяет. Не по-божески, греховно. Вот и Виктор покаялся за свои помыслы окаянные. В глубинах души скрытые. Тут и вспомнились будние прегрешения: квартирный ремонт, на недели затянутый, и пакеты с провизией, будь они неладны, каждодневно на свой этаж тягаемые. Перед оком всего подъезда. А с капризной соседушкой и по сей день первым здоровается при каждой встрече. Безответно. Те же губы поджатые и взгляд – на сторону.
Всё бы ничего. Но мысли в голове, нет-нет, да вихрятся. И чего ж мы по одёжке-то? Нет бы в душу заглянуть!..
 
С протяжным тоскливым скрипом, покачиваясь на ухабах, машина медленно вкатилась в спасительную тень. Колёса гулко прошуршали по гравию и замерли. Тихий дворик буквально в нескольких десятках метров от шумного проспекта утопал в зелени. Виктор распахнул дверцу, впуская едва заметный ветерок, с наслаждением откинулся на сидушку с подголовником. Провёл тыльной стороной ладони по лбу, пытаясь избавиться от липкого жгучего пота. Но, убедившись в бесполезности затеи, выудил из бардачка освежающие салфетки. Затем бросил беглый взгляд на экран смартфона, закреплённый на панели, и нажал клавишу «взять перерыв». После шести часов непрерывной курьерской работы на тридцатиградусной жаре организм требовал передышки. Невольно на лице отразилась улыбка и вырвалась снисходительная смешинка. Ну ещё бы! Шесть, восемь часов, десять… Передвигаясь в стремительном темпе, искусно лавировать в плотных потоках машин, невзирая на тяжести доставки, взбегать на высотные этажи. Разве мог он ещё пару недель назад даже подумать, что к исходу своего пятого десятка в состоянии держать подобные нагрузки.
«Не умеешь работать головой – работай руками и ногами», – мелькнула едкая мыслишка.
Как ни крути, здесь Виктор был не прав. Работать мозгами он мог, и очень даже умело. Его бизнес просуществовал более четверти века. Пусть и «малый» – по нынешним меркам, но вполне достойный и приносящий доход. Но… последнее уже в прошлом. Более двух десятилетий промелькнули сродни мгновению. Трудился, закатав рукава, открывал производства – экстракты, настойки – всё натуральное, из ягод, плодов, трав, взращённых здесь же, в предгорьях. Изобретал, внедрял, выпускал… Бессонные ночи, сутками на ногах, споры и разборки с поставщиками-подрядчиками, трения и несогласия с бизнес-партнёрами, финансовые войны с налоговой и бесчисленными контролёрами. Оглушительные успехи и сокрушительные провалы. Всё как у всех. Хоть бизнес и зовётся «малым», а заботы и проблемы отнюдь не таковы, и даже наоборот. После – кредиты, долги, головные боли… Ему бы задуматься, приостановиться, оглядеться. Нет. Виктор жил в своём мирке: работа – дом, дом – работа. И так из года в год.
За долгие годы удач и мытарств успели вырасти трое детей и выпорхнуть из домашнего гнезда в самостоятельную жизнь. Жена? В безумном калейдоскопе последних лет, казалось, не замечал её озабоченных взглядов, переживаний, попыток вывести на откровенный разговор. А зря. Виктор слышал только себя, дом для него был лишь транзитной гаванью между амбициями и работой. Неудачи? Это временно. Ведь ранее прошёл через все круги ада. За спиной и огонь, и вода, и медные трубы. Ещё немного потерпеть, подзатянуть пояса, а там, глядишь, и всё наладится. Через месяц, другой, третий. О собственных доходах – и не помышлял. Всё на выплаты по кредитам, на оборотку, будь она неладна. Без них производству не обойтись, не выжить. Только движение, остановка – крах всего и вся…

– Дядь, закурить не угостишь? – звонкий голос над ухом мгновенно стряхнул полуденные грёзы. Рядом с дверцей стоял долговязый дворовый мальчуган и вопросительно сверлил водителя пронырливо-ушлыми прищуренными глазками.
Виктор наклонился к бардачку, зашуршал и протянул просителю скрытую жменю.
– Держи, болезный, – мужчина разжал ладонь. В подставленную мальцом руку посыпались леденцы в пёстрых обёртках.
На лице подростка застыла немая пауза.
– Пойдёт? – вопросил Виктор?
– Ну… да, – неуверенно протянул подросток.
– Если что, обращайся, – подмигнул Виктор.
– Спасибочки, – пришёл в себя мальчишка и тоже подмигнул в ответ. – Бывайте, дядя! – отсалютовал свободной ладошкой на уровне лица.
Оба поняли друг друга без лишних слов…

…Не сбылось, не наладилось. Пусть и печально, но всему приходит закономерный конец.
Здесь самое время вставить про звоночек, который звучит нежданно и в некоторой степени отрезвляет. Вместо звонка пронзительно громыхнул набат.
– Всё, я так больше не могу, – трагично прозвучал голос жены, заставляя спуститься с небес на землю.
Виктор удивлённо поднял голову. Отрываясь от экрана ноута, в котором безуспешно пытался свести дебет с кредитом, всё ещё не веря в безнадёжность перестановки слагаемых. «Да нехай себе не складываются, и не такое переживали», – первым делом ухнуло в голове в попытке переключиться на услышанное.
Что же не так? Фатальная обречённость в словах жены никак не сочеталась со стальным тембром голоса.
– Ты когда последний раз приносил что-нибудь в дом? В холодильнике пустые полки, обои обветшали и торчат клочьями, мебель рассыпается, который год живём лишь на мою мизерную зарплату, – продолжала беспощадно разить словами жена. – Твой бизнес завещал долго жить ещё более пяти лет назад. Но ты этого упорно не замечаешь. Работники увольняются, контрагенты расторгают договора, обороты продукции катастрофически падают, а убытки превысили разумное и неразумное, оборудование изношено сверх предела, твои партнёры давно соскочили и построили запасные аэродромы. И только ты по-прежнему пытаешься реанимировать то, что давно умерло.
Тут бы возразить, привести свои, как ему казалось, несокрушимые аргументы, напомнить про дело всей его жизни, созданное с нуля вот этими самыми руками. Но в этот раз слова застряли глубоко внутри. Кому как не его Светлане, профессиональному и бессменному главбуху не знать подноготную семейного бизнеса.
И даже не это сейчас поразило Виктора. Вглядываясь в лицо Светланы он будто впервые замечал изменения в её облике. И это были вовсе не видимые морщинки веером в уголках глаз и даже не синяки под глазницами, тщательно скрываемые тональными кремами. В глубине женских глаз вскипала и плескалась вся невысказанная до конца боль и решимость.
 – Я молчу о себе, уже давно с трудом выкраивая частичку зарплаты раз в месяц на парикмахера или косметолога. Посмотри на нас, донашиваем приобретённое с десяток лет назад. Мечта об отпусках так и осталась несбыточной. Тебе напомнить о просроченных коммунальных платежах, на которые с трудом наскребаем средства, о детях, которые с первого курса самостоятельно зарабатывают на жизнь, совмещая часы учёбы с адской работой вечерами и ночами, – резала по живому Светлана. – Я устала терпеть твоё безразличие к себе, к детям. Моё терпение иссякло. Или ты сворачиваешь бизнес и находишь достойную работу, или…
Здесь она не договорила. Хотя, и так всё было понятно…

Мысленные качели временами овладевают каждым. И Виктор здесь не исключение. Казалось, только что завяз в паутине минорных дум, но стоит тут же переключить внимание, и вот оно! Мир заиграл новыми красками!
Минуя машину, мимо проскользнули двое. Девушка-подросток, лет эдак тринадцати-четырнадцати, в белоснежной футболке, тёмных брючках свободного кроя, и мальчонка, совсем малой, не иначе из начальных классов. Виктор, возможно, и не обратил бы на них внимание. Но девушка крепко держала мальчугана за руку, да походка у обоих торопливая пружинистая, казалось, каждый норовит опередить. Малой так и вовсе едва не выскакивает из шортиков. И если б не спутница, точно вырвется вперёд. Глаза горят ожиданием, предвкушением, не иначе оба поспешают. «Брат и сестра», – непроизвольно щёлкнуло в голове мужчины. Внезапно накатила волна умиления. Вроде и картинка-то заурядная. Но трогает. Своей заботой, трепетом. И ладно бы старшая просто тянула меньшого за руку, так нет же, размахивают сомкнутыми ладонями, вперёд-назад, в такт шагам, временами и подпрыгивают дружно. Наверняка – под настроение.
Тут же вслед прошуршала ещё одна пара. Вот здесь тёплая улыбка медленно снизошла с лица Виктора. Рослая голенастая девица в чёрной кожаной мини на тугих бёдрах и бежевом топе шоркала тряпичными балетками по гравию, раскачиваясь из стороны в сторону. Рядом с нею, небрежно приобняв за талию и спотыкаясь, брёл молодой мужчина в замызганных трениках с растянутыми коленками, выцветшей футболке и шлёпках. Оба, перемежая громкую речь бранными словами и жестикулируя свободной рукой, вспоминали какую-то Нинку, что соблазнила неизвестного Кольку. И судя по накалу эмоций, этой самой Нинке с приставками «ш» и «б» к имени ничего не светило в перспективе.
Волна перегара окатила Виктора.
«М-да», – кося глазом, поморщился в раздумьях. Хоть и стройна, зараза, но видывал этаких, на трассе, у обочины. А кореша её спутника, вон, у кофейни, на корточках сидят, цигарку смолят, опосля по закладкам рыщут. Не хочется о плохом… Вроде и по тридцатнику можно дать, судя по фигуре да обличью, а присмотреться… Лица-то, лица. Тёмные, отёкшие, лет на десять старят. Вся правда жизни клеймом отметилась. Лучше бы не видеть, дыхание задержать. И не слышать… Сколько сходных картин и сюжетов ежедневно мелькает. Попривыкли. Что уж нос воротить.
Прошли себе мимо, отметились в памяти. Провожая взглядом, Виктор тяжело вздохнул. Внезапно первая пара резко замедлила шаг. Девчушка обернулась и с укором произнесла:
– Мама, папа, не отставайте!
Бредущие в нескольких метрах сзади мужчина и женщина встрепенулись.
– Идём, доча, идём! – воскликнули хором, ускоряя нетвёрдые шаги.
На лице Виктора застыла немая гримаса. Уж чего, но такого он явно не ожидал.
Как же так!? Секундный шок мгновенно рассеялся, голова загудела от навала мыслей. Почему всё светлое и доброе в людях обязательно должно соседствовать с тёмным и жестоким? Неужто граница между полюсами-антиподами настолько хрупка, что временами щемит сердце? Отчего наши помыслы и желания так и остаются иллюзорными и недостижимыми?
Всем своим разумом Виктор понимал, что никакой необходимости в поиске ответов нет. Но продолжал настырно терзать себя, мысленно предаваясь самобичеванию…
Нажав рычажок слева от сиденья, Виктор откинул спинку кресла, передёрнул затёкшими плечами. Мимолётно покосился на часы: полтора-два десятка минут заслуженного перерыва вполне позволяют восстановить силы. Раскинув руки и вкушая прохладу дневного бриза, утомлённо опустил веки…

– Ой, привет! А что ты делаешь в этом магазине? – воскликнула холёная ухоженная дама, столкнувшись нос к носу с Виктором в холле сетевого маркета.
– Рад тебя видеть! – приветливо улыбнулся мужчина, узнав в женщине давешнюю коллегу по одному из совместных проектов. – Прекрасно выглядишь! Я здесь работаю.
– Здесь? Работаешь? – на лице дамы отразилось удивление. – Ааа, я поняла, в смысле, решаешь вопросы по телефону, – кивнула на мобильник в руке Виктора.
– Нет, не совсем, – мужчина развёл руками. – В смысле подрабатываю курьером в этом магазине, – сделал паузу и добавил. – В свободное от основной работы время.
Шоковая гримаса непонимания исказила миловидное личико.
– Ну да, ну да, – защебетала женщина, пятясь от Виктора, как от прокажённого, и едва ли не бегом припустилась на выход.
– Хм, – едва сдерживаясь и прикрывая рот рукой, прыснул Виктор…

Несколько минут в забытье. Виктор открыл глаза, мозг вновь заработал свежо и ясно…
– Ооо, так у вас вновь медовый месяц начинается, – шутили немногочисленные друзья, узнав, что супруги теперь одни и «спровадили» детей в первопрестольную на долгожданную учёбу.
В ответ Виктор и Светлана смущённо пожимали плечами. Увы, никакого медового месяца не было и в помине. Даже наоборот, оба ещё больше отдалились друг от друга. Дом опустел. Без привычного гомона, шевелений, нескончаемой суеты. Каждый замкнулся в своей комнатёнке, в собственном мирке, наедине с ноутом, телефоном, реже с любимыми книгами. Кивок головы, привет-пока, торопливый полусонный завтрак, молчаливый монотонный ужин, лишь редкие набившие оскомину реплики «что нового» и «звонили ли дети». Череда однообразных дней протяжённостью в месяцы и годы…
«Нет, всё не так», – Виктор встряхнул головой, словно прогоняя навязчивый дурман. Взгляд сфокусировался на стайке мальчишек, рядом, метрах в семи, на высоком бордюре. Из рук в руки школярская пацанва передавала напиток в жестяной банке. «То ли пиво, то ли энергетик», – незатейно пронеслось в голове. Нынешний знакомец, судя по всему – заводила, эмоционально жестикулировал, время от времени кивая в сторону Виктора и манерно отсыпая товарищам в протянутые ладони те самые шуршащие леденцы.
– Понаставили тут, – дребезжащий голос рядом с машиной переключил внимание Виктора. В боковом зеркале отразилась полноватая фигура незнакомой женщины. Шаркая ленивой неспешной походкой завсегдатая двора, она поравнялась с дверкой.
– И вам доброго денёчка! – успел среагировать Виктор.
Женщина отпрянула в сторону и ускорила шаг. Мужчина сдержанно хохотнул в кулак.
– Шухер, пацаны, Мишкина мама! – раздался вскрик, и ватага мальцов ломанулась в гущу сирени…

Невольное предчувствие грядущего коллапса витало в атмосфере производственных будней издавна. Но год от года с Божьей помощью удавалось избежать краха. В какой-то момент Виктор даже подспудно уверовал, что его грехи не настолько и тяжки, чтобы Всевышний лишил своей великодушной длани. При этом, забывая в сутолоке лет извечную народную мудрость – «на Бога надейся…»
Бесспорно, Светлана права во многом. В какой-то момент он ощутил вокруг себя пустоту. Постепенно сошли на нет ежедневные звонки от бизнес-партнёров и так называемых друзей, один за другим подали на увольнение работники, опустели склады с готовой продукцией… Виктор с удивлением обнаружил, что весь массив знаний, которые приобрёл за долгие годы, никому не нужен, и применить его не представляется возможным. Разве что по найму в однотипных отраслях. Но… Готов ли он выйти из так называемой «зоны комфорта», променять её на нечто чуждое. Иллюзорное. В закоулках сознания мужчина не исключал подобного развития жизненной ситуации и морально был к ней готов. Оставалось лишь принять волевое и единственно правильное решение.
Привыкший довольствоваться малым, он не нуждался в оправданиях, не в его характере. Тот самый любимый чемодан без ручки, который последние годы исступлённо волок на своих плечах, вдруг показался бессмысленным и ненужным. Виктор ясно ощутил, что точка невозврата пройдена...
Мужчина – в первую очередь тот, кто зарабатывает. И какими бы ни были, несогласия или оправдания, отсылы на иные мужские достоинства, всё это от лукавого. Именно так рассуждал Виктор, понимая необходимость удержаться на краю пропасти. Вся его гордость, все амбиции должны быть принесены в жертву семейному благополучию. И времени на раздумья и раскачивания не оставалось. Скорее даже, оказалось безвозвратно упущенным…

Звонкая навязчивая трель выдернула Виктора из полузабытья, на экране смартфона высветилась надпись «вы на слоте». «Пора», – едва успел подумать он, поднимая спинку кресла и запуская двигатель, как перед его взором вновь возникли давешние спутники. Это были они же: девушка-подросток и мальчуган. Вглядываясь в их лица, Виктор находил всё больше схожести. Но даже не сходство сейчас приковало взгляд мужчины. Оба держали за ручки массивный чуть прозрачный пакет с логотипом ближайшего супермаркета, из которого просвечивали всяческие вкусности. Цветастые упаковки чипсов, кола, соки, шоколадные батончики известных брендов. В свободной руке каждый из них держал початое эскимо и с нескрываемым удовольствием откусывал по кусочку. На лицах обоих отражалось блаженство, а в лучистых глазах читалось безмятежное счастье.
Глядя на них, Виктор не смог не улыбнуться. Но тут же погасил улыбку. И даже тряхнул головой, словно прогоняя прочь что-то навязчивое, беспокойное. Да, точно также, в нескольких шагах сзади, стремясь не отстать и опустив глаза под ноги, плелись рядом хмельные родители. Только уже по одиночке. Женщина продолжала размахивать руками, пылко стрекотать, временами поднимая голову и бросая взгляд на супруга. Её старания не пропадали даром. Мужчина кивал, со всем соглашаясь. И это большее, что мог сделать в ответ. Сейчас он был занят другим. Его руки оттягивали уже знакомые пакеты, доверху набитые снедью. В одном упакованные полуфабрикаты, колбасы, сыры, консервы, овощи и фрукты. В другом – огромный полосатый арбуз.
Внезапно перехватило дыхание, и Виктор с трудом сглотнул застылый в горле ком. Глубоко изнутри жаром пыхнуло лицо. Остро накатило чувство стыда. Пока ещё не до конца осознанное, скорее рефлексивное, смутное, и в то же время мучительно жгучее.
Стремясь избавиться от него, Виктор резко вывернул руль и втопил газу. Высоко в зените тотчас сверкнуло дневное светило и ударило по глазам. Мужчина резко зажмурился, машинально перекинув ногу на педаль тормоза. Из-под колёс вырвался пронзительный свист, машина дёрнулась и замерла. Виктор осторожно разомкнул веки, пытаясь сфокусировать взор на передней панели. Смутные очертания медленно трансформировались в различимые контуры цифр и стрелок. Пелена перед глазами рассеялась. Продолжая щуриться, он вздёрнул подбородок и устремил взгляд в небеса.
На небольшом удалении от солнечного диска, мерцая и переливаясь перламутром, едва заметно светилось радужное кольцо. Небесное гало* восхитило и заворожило Виктора. Лицезреть загадочную игру материи и света – неслыханная удача!
Случайная гармония стихий воодушевляла.
Небеса подали свой знак. И он прочитал его.


*Гало – (от греческого «галос» – круг, диск), совокупность атмосферных оптических явлений, характеризующихся возникновением вторичного свечения вокруг источника света. В его основе лежит преломление и отражение света в атмосферных ледяных кристаллах.
*Гало-эффект – психологическое явление, при котором общее впечатление о человеке влияет на оценку его отдельных качеств.
*Эффектум (латинское) – от слова «эффект».

Сентябрь 2026