Зимбабве с ядерным оружием

Или почему хуситы умеют воевать, а мы — нет

Есть новости, которые бьют не по ушам, а по самооценке. Их читаешь — и чувствуешь, как что-то внутри сжимается. Не от злости. От стыда.

На прошлой неделе хуситы заявили, что за семь дней боёв захватили 5 400 квадратных километров территории на западе Йемена. Вытеснили противника из шести районов. Разгромили семь дивизий и тридцать восемь бригад. Сбили девять летательных аппаратов. Сохранили морскую блокаду. И всё это — без авиации, без флота, без спутников, без «Калибров» и «Искандеров». С помощью того, что у них есть: ракет, дронов, мотивации, дисциплины и готовности умирать.

А теперь посмотрим на нас.

С февраля 2022-го прошло больше четырёх лет. И за это время мы так и не увидели ясной, понятной, внятной картины того, куда мы идём и зачем. Официальные формулировки меняются. Цели — размываются. Понимание — ускользает.

Хуситы — за неделю — взяли 5 400. Мы — за четыре года — не получили ни одной ясной победы, которую можно было бы назвать окончательной.

В чём разница
Разница не в возможностях. У России — ядерный арсенал. Космическая группировка. Армия, которая по численности больше, чем у хуситов, в сто раз. Нефть. Газ. Металл. Зерно. Всё, что нужно для того, чтобы воевать и побеждать.

Разница — в том, как это используется. И ради чего.

Хуситы — голодные, босые, блокированные — воюют за свою землю. За своё право жить так, как они хотят. Они не ищут «договорённостей». Не «проявляют гибкость». Не «ведут переговоры с партнёрами». Они просто идут вперёд. И берут то, что считают своим.

Мы — с ядерным оружием, нефтью и газом — почему-то не можем решить задачи, которые сами же и обозначили. Потому что воюем не за землю. Не за людей. Не за будущее. А за то, чтобы сохранить лицо. За то, чтобы не признать ошибку. За то, чтобы не потерять власть. И поэтому — топчемся на месте. И будем топтаться. Пока не кончатся ресурсы. Или пока не кончится терпение. Или пока не кончится всё.

Почему так
Потому что возможности — это не только танки и ракеты. Это умение использовать то, что есть. Хуситы используют всё, что у них есть. Мы — используем всё, что у нас есть, впустую. Не потому, что не умеем. А потому, что не хотим. Потому что боимся. Потому что привыкли к другому. К тому, что можно сидеть на ресурсах и делать вид, что управляешь. К тому, что можно говорить о «великой державе» и не быть ею. К тому, что можно называть себя «сверхдержавой» и проигрывать тем, у кого нет ничего, кроме воли.

Зимбабве с ядерным оружием
Зимбабве — богатая страна с нищей экономикой и бессильной властью. Россия — богатая страна с нищей экономикой и бессильной властью. Только вместо гиперинфляции — война. Вместо голода — потери. Вместо распада — стагнация. Но логика та же: ресурсы есть, толку нет. Потому что те, кто у власти, не умеют ничего, кроме как сидеть на ресурсах и делать вид, что управляют.

Хуситы — это не «Иран в миниатюре». Это люди, которые решили, что будут воевать за своё — до конца. И делают это. Россия — не Зимбабве. Россия — это страна, которая могла бы быть Ираном. Но выбрала быть Зимбабве. Потому что так проще. Так безопаснее для власти. И так — привычнее. Для тех, кто сидит наверху.

Что это значит
Это значит, что дело не в санкциях. Не в НАТО. Не в «коллективном Западе». Дело в нас. В том, как мы управляем собой. В том, чего мы хотим. В том, готовы ли мы воевать за то, во что верим. Или мы просто делаем вид, что воюем. Потому что так надо. Потому что так принято. Потому что начальство сказало.

Хуситы не делают вид. Они воюют. И побеждают. Не потому, что сильнее. А потому, что честнее. Перед собой. Перед своими. Перед своей землёй.

А мы — врём. Себе. Друг другу. Своим детям. Своим солдатам. Своим союзникам. И эта ложь — дороже любых санкций. Потому что она разъедает изнутри. Медленно. Незаметно. Но неотвратимо.