Тётка

       Нет, это был не бег. Такое впечатление, что Борька не бежал, а вращал Землю ногами в сторону противоположную финишу. Говорить о каких – то результатах не приходилось. Ясно, что ни в какой норматив он не вложится.
     Чёртово увольнение вчера. Дамы захотели вина. Вот теперь и расплачивается за то яблочное натуральное. Ну, где же второе дыхание? Не ровён час и первое медным тазом накроется. Воздух из груди уже вырывается даже не со свистом, с каким-то хрипом и стоном. К ногам кто-то, заботливый, пару пудовых гирек прицепил. Всё! Сдохну!
     Когда впереди показался финиш, Борька уже вышел из понимания действительности. Промелькнул боковым зрением изумлённый взводный, трясший секундомер, в надежде найти неисправность, даже не слыша времени объявленном судьёй, он знал, что вывалился из всех нормативов. В общем, подвёл взвод. Ребята, вон, уже и так косятся. Ладно, разберёмся. Не прибавил оптимистического настроения и оркестр, грянувший где-то за горой «Похоронный марш». Ага! Приплыли! В настроение…  Ладно, чёрт с ними с нормативами. Впереди ещё два года учёбы, набегаемся.
     Самое главное, - увольнение накрылось. А вчерашние дамы ждут, обещали небо в алмазах. Можно, конечно в самоход. Не впервой. Нет, сегодня исключено. Сегодня «ответственный» взводный. Этот своих пересчитает, без вариантов. Ладно, побрели в роту, может, что-то там и прояснится. В башке, не переставая, звучит услышанный похоронный марш.
     Дверь в Ленкомнату, где в одиночестве сидел Борька, размышляя о горькой судьбе, чуть с петель не слетела. В комнату влетел Лёвка, комсорг взвода и вчерашний собутыльник.
     -Так, сиди, переживай! Или нет, горюй!!!
     -???
     -Сейчас вызывал взводный, интересовался твоим самочувствием. Я сказал, что ты вчера весь вечер просидел у постели умирающей тётки. Да и ночь не спал, то курил, то ходил звонить. Волновался, не усопла-ли…
     -Какой к чёрту, тётки? У меня её отродясь не было.
     -Это ты знаешь. Давай, скорби! Через некоторое время я, как бы невзначай, затащу сюда взводного.
     Оп-па, что-то наклёвывается. Чёрт его знает, может и прокатит. Борька вытащил из кармана зеркальце и несколько минут тренировал отрешённое, полное скорби и муки лицо. Ещё разок заскакивал Лёвка, дал пару советов по приведению в «творческую растерянность» причёски и формы одежды, но, в общем, остался доволен.
     Вскоре, отпустив увольняемых, в проёме двери появился командир взвода, в сопровождении Лёвки. Лёвка из-за спины взводного строил такую трагическую рожу, что Борька с трудом удержался от смеха. Но дело было важнее. Пресекая попытки Борьки встать, взводный заговорил голосом, каким обращаются в больнице или на кладбище к безутешной вдове
     -что ж ты… надо было сразу сказать, я б тебя с утра отпустил…
     -так, тащ сташлейтнант, честь взвода, он…, это…, мы ж взяли обязательства…, - вступил комсорг Лёвка.
     -Ладно, ладно, как она там?
     -Плохо, - прохрипел от волнения Борька, вдруг почувствовав и полюбив несуществующую тётку. Аж чуть слезу не прошибло.
     Через два часа два друга спорили у прилавка гастронома, какое натуральное лучше яблочное или вишнёвое. Решили взять оба.
     Дамы выполнили обещание. Было и небо в алмазах и перспективы нарисованы самые радужные.
     «Тётка», как ни странно, выздоровела. Впоследствии Борька не раз ходил к ней на сутки в увольнение, - помочь по хозяйству, то да сё…