Эмка

1.
Я как старая, никому не нужная  дама выброшена  на пенсию. А ведь в каких домах, у каких людей, в каких учреждениях я честно служила своим работодателям.
Меня произвели на свет в 1950-м году в столице нашей славной страны, поэтому я и называюсь «Москва».
Я много прожила на свете, много чего повидала, у многих людей работала, помогала кому воплощать на бумаге управленческие решения (приказы, инструкции), другим научные и творческие замыслы (диссертации и пробы пера). Есть что вспомнить и рассказать молодому поколению.

Тело пишущей машинки очень напоминает тело человека.
Каретка - это позвоночник. Сломана каретка - это значит, что машинка не будет печатать текст, как человек передвигаться, если сломан позвоночник. Мне за годы жизни несколько раз ломали и снова вставляли каретку и делал это очень искусно один хороший человек и мастер на все руки по имени Володя. Большое тебе спасибо Володя, что продлевал мне жизнь.

2.

Стояла я на прилавке магазина канцелярских товаров, как девушка на выданье. Подобная машинка тогда была диковинкой, доступной не для всех граждан в домашних условиях.   Я очень бы хотела, чтобы меня взяли к какому-нибудь знаменитому писателю, допустим Шолохову или Фадееву. Как же приятно ощущать себя соавтором «Молодой гвардии» или «Поднятой целины». Но нет, я таких гениев совсем не привлекала. Зато часто заходили в магазин завхозы из советских учреждений и выбирали из моих подруг по подиуму прилавку. В один ненастный день наконец-то решилась и моя участь. Меня приобрели в библиотеку. Стояла я в небольшом закутке рядом с кабинетом директора, меня мучила молоденькая девица, только что окончившаяся курсы машинисток. Она меня мучила постоянно, так била по клавишам, что одна из них - «П» вышла из строя. А это значило, что вместо приказа печатся «риказ». Пришлось завхозу впервые вызывать Володю, который вставил букву на место. Тогда-то я с ним и познакомилась.  И я снова правильно печатала. 
В библиотеке секретарши менялись регулярно, не задерживались они там долго, пока не появилась  Маша. Маша отработала в библиотеке всю жизнь на ставке машинистки. Она относилась ко мне бережно, вытирала каждый день пыль, следила за моим питанием - часто требовала покупать новую ленту. Она то и назвала меня ласково сокращённо - Эмка по имени моей марки «Москва». Но тут решили обновить технику и взяли мне на смену более усовершенствованного моего собрата  - господина Ундервуда. а меня оставили в резерве. Я теперь печатала не приказы, а молча стояла в шкафу и продолжала бы оставаться там до конца своих дней, но однажды одна проворная сотрудница библиотеки Верочка попросила директора разрешить ей взять меня на время отпуска домой, чтобы перепечатать  какой-то рассказ про Ивана Денисовича.
Вера была бы не прочь оставить меня у себя навсегда, о чем мне хорошо известно. У пишушей машинки ведь есть и уши, мы многое слышим и можем рассказать, если нас спросят. Допечатать «Ивана Денисовича» Вера не успела.  Она жила в общежитии, по её оплошности меня украли, вынесли средь бела дня. Я себя сразу почувствовала очень важной персоной. Началась моя настоящая жизнь. Я зажила собственной жизнью, переходя из одних рук в другие.

3.

Оказалась я дома у одного очень странного типа - Гоши, которому позарез нужна была именно я. Он печатал на мне листовки против ввода войск в Прагу и передавал их по кругу. Он относился ко мне совсем не так бережно, как Маша. Тогда-то первый раз была сломана каретка. Вновь мне сустав вставил Володя.  Активность Гоши не прошла незамеченной. Благодаря чему я познакомилась с Конторой Глубокого Бурения (КГБ). Меня у Гоши изъяли, двое суток я простояла на столе начальника этой конторы. Тогда то я узнала, что     у каждой машинки  шрифт различается и каждый образец шрифта хранится в этой структуре. По образцу моего шрифта узнали, что я - библиотечная дама. Собирались меня вернуть обратно, но выяснилось, что в библиотеке меня официально списали с баланса, а Верочка  переехала в другой город. 
В Конторе Глубокого Бурения техника была самая передовая, а я была несколько раз покалечена, в их ведомстве мне нет места.  Оставалось надеяться, что кто-то сжалуется над моей участью и продолжит мою жизнь, а не выбросит в утиль окончательно.
4.

Следующим моим хозяином стал майор этой самой Конторы. У него была дочь -студентка, которой нужно было печать дипломную работу по истории Столетней войны. Мариночка была из числа молодёжи, которая сочувствовала диссидентам. Меня не обманешь. Я это всё на нюх чувствую. У машинки не только есть уши, но есть также обоняние и глаза. Мариночка жила одна в однокомнатной квартире. Я часто тайком наблюдала за девушкой, слышала её разговоры по телефону, видела её друзей. Девушке совсем было не до Столетней войны. Но тут пришёл отец, дал ей хорошего стрекача. Разозлившись на него, Мариночка толкнула меня и я полетела вниз.  Дипломную работу допечатывала за девушку машинистка из Конторы, а я снова оказалась в заботливых руках Володи, который вылечил мой скелет.

5.

Володя очень хотел оставить меня у себя, но он сам жил в тесной однокомнатной квартире. У него стояли две машинки, на которых он подрабатывал, печатал кому заявление в суд, кому стихи, а кому рецепты народной медицины. Он решил познакомить меня с одним своим другом  - не признанным писателем, которому нужно было срочно напечатать свой «бессмертный» роман о любви русского и француженки. Этот самый беллетрист Аркадий, не нашедший признания в своей стране, решил его поискать на Западе. Текст его творения  был приправлен такими эротическими фантазиями, что мне не хватает совести их восстановить в своей памяти. Со своим творением Аркадий решил бежать в Париж, но встал вопрос  - а как в этот самый Париж можно попасть? Аркадий нашёл выход через Общество советско-французской дружбы. Мужчина он был видный, из таких, которые пользовались успехом у слабого пола. Он закрутил роман с одной активисткой этого общества, сочинял ей стихи, напоминавшие поэзию трубадуров. В моей памяти отложилась причудливая куртуазная лирика о Прекрасной даме. Аркадий смог через даму своего сердца пробиться в посольство Франции в Москве, получил официальное приглашение в Париж. Действовал предусмотрительно, каждый шаг продумал.  Сумел через свою пассию раздобыть машинку с латинской клавиатурой, чтобы печатать роман сразу на французском языке.
В моих услугах Аркадий больше не нуждался. В Париже он издал своё творение, прославился, пленил там местную даму, женился на ней. Вспоминает ли он меня? Вряд ли. А я не спала из-за него, даже пускала слезинки в виде крохотных  пятнышек, когда он ночи напролёт проводил у своей благоверной.

Р. S. Вспоминаю годы своего служения у различных работодателей, как они изощрялись всякий раз, когда нужно было вставить в текст одно слово на иностранном языке или даже одну буковку, которая отсутствовала в русском алфавите. Молодёжи этого не понять. Эхе-хе.

6.

Следующим моим местом прописки оказался Пункт проката. Это была контора наподобие «магазина нужных вещей», которые можно взять на время.

 Как-то раз туда зашла Маша из библиотеки, мой добрый ангел с какой-то женщиной. Машу попросили помочь выбрать машинку для сына своей соседки. Меня Маша сразу же узнала, у меня была царапина на интимном месте. Она подошла ко мне, взяла на руки, тщательно осмотрела мою наружность. «Эммочка», - прошептала она. Подержав меня на руках, она бережно меня поставила на полку.
Маша выбрала не меня, а мою соседку «Ятрань». «Ятраша» была моложе меня и её не так сильно потрепали хозяева. 

7.

Я всё же добилась внимания мужчины. Мне отдал предпочтение один бородатый доцент, которому надо было срочно печатать диссертацию. Все его называли Ильич. Проживал он в одной квартире с женой, с которой никак не мог цивилизованно развестись. Как я поняла, Ильича на меня навела Маша, его давняя приятельница. Он меня тоже называл ласково «Эммочкой», закрывался со мной в своей комнате, так что его благоверная возненавидела меня и начала ревновать. Диссертация Ильича называлась причудливо, типа  «Влияние диалектики  на  дидактику», он её пробовал защитить 5 лет. Однажды уже защита была назначена, но Ильич оказался в больнице. Когда вернулся домой обнаружил, что жена продала импортную немецкую машинку «Роботрон». На приобретение этого «Роботрона» Ильич потратил все свои деньги. К тому же обнаружил испорченные отпечатанные листы диссертации. Пришлось всё печатать снова. Ильич был настоящим кавалером, тщательно следил за моим внешним видом, не допускал свою злыдню до меня. Эта особа мне угрожала несколько раз. Через общих знакомых он нашёл убежище на даче, где  уединился со мной для продолжения печатания диссертации. Но тут в стране нагрянул кризис, исчезли из продажи бумага, лента для машин и сами машинки. Я честно печатала все буквы, но текст становился бледным из-за дефицита витаминов. Нас с Ильичём попросили покинуть дачу. Он вынужден был расстаться со мной и  вернул меня в Пункт проката.

Этот «магазин нужных вещей» скоро был закрыт. На его месте открыли видеосалон.
Моих подруг по несчастью принято было решение утилизировать, а меня подобрала на улице одна добрая старушка. Как она сказала - в память о своей юности, когда она училась на курсах машинописи.

Постскриптум.

 Записки были обнаружены в январе 2024 года в футляре пишущей машинки «Москва».